Без рубрики

Как поверить в своего ребенка

Если мама не верит
Одна из частых проблем озвучиваемых в терапии: «Я хочу доказать маме, что я справляюсь со своей жизнью». Я очень долгое время не очень понимала, как это может быть, пока не заметила эту же проблему в разговорах со своей мамой. В ответ на ее жалобы на то, что все дорого, или что у нее не хватает денег на что-то, я предлагаю ей эти деньги дать, а она мне неизменно отвечает: «Ты со своей жизнью разберись. Хоть бы за тебя у меня голова не болела».
Меня это всегда поражало и удивляло. Я очень давно материально независима, вполне нормально зарабатываю и к маме за помощью в этом плане никогда не обращаюсь, начиная еще со студенческих времен. И все равно она продолжает сомневаться в том, что я вполне в состоянии справиться со своей жизнью и прокормить свою семью.
Я всегда видела в этом обесценивание и конкуренцию. Но не замечала то, что мне просто не доверяют. В мои силы не верят. Меня не считают надежной и стоящей на прочных опорах.
Это очень удивительно, странно и неприятно.

Как сделать так, чтобы наши дети верили в себя, опирались на свои знания о себе, на свои сильные стороны? Чтобы могли реалистично оценивать свои силы, и, если их на что-то объективно не хватает, то могли бы вовремя отказаться от ненужной траты энергии и от нереалистичной цели или обратится за помощью. Как научить их этому здоровому балансу?

Как приобрести здоровый баланс для себя?
Буквально сегодня мне попалась на глаза прекрасная фраза о том, что когда мы любим по-настоящему, мы верим в то что человек достаточно умен и достаточно силен чтобы решать свои проблемы сам. И мы можем только быть рядом, поддержать, если нужна будет наша поддержка. И помочь, но только после того, как нас попросят о помощи. И только если мы можем и хотим помочь.

Если нам вдруг кажется, что ему будет унизительно просить о помощи, и мы на всякий случай сами ее предлагаем, то часто именно этим человека и принижаем. Получается, он как бы не имеет права не справиться и просьба о помощи — это уже как бы унижение. Из такой позиции любая наша помощь будет унижением для человека. И тогда ни о каком уважении и дружбе речь не идет. Это контроль и манипуляции.

Если мы не позволяем себе отказать человеку просящему нас, то это тоже унижает его. Получается, мы считаем, что он умрет без нашей помощи, что он не способен без нас решить свою проблему. За исключением крайне редких случаев реальной угрозы для жизни, это не так. А мы просто берем на себя функцию господа бога.
Взаимоуважительные отношения заключаются в том, что я изначально не считаю другого глупее и слабее себя. Я оставляю ему право на свою жизнь и свои ошибки.

Я верю, что он сам способен постоять за себя. Сам решить, что ему подходит, а что нет.

Если же речь о детях, то лучший (и едва ли не единственный) способ научить их строить здоровые отношения с собой и с окружающими — это личный пример. То, как мы, мамы и папы, защищаем свои границы. Как прямо и спокойно обращаемся за помощью, если видим в ней необходимость. Как принимаем отказы без обид и истерик.
Я знаю, что это очень трудно. Я сама до сих пор этому активно учусь .
Я каждый день напоминаю себе, что спасать детей от их же жизни — это делать их слабыми, одновременно превознося себя на их фоне и питаясь их ресурсами.
Трудное и неприятное осознавание. Но очень отрезвляющее. И полезное, как моим детям, так и мне самой.

Контролируй это (и всё вокруг)

 Как же это противоречие выражается в реальной жизни? Гиперконтролем и гиперответственностью. Допустим, я начинаю пытаться построить мир вокруг по своему разумению, так как отвечаю за него. Но, поскольку, реальную ответственность даже за саму себя мне взять страшно, то я начинаю рулить исподтишка. Ровно так, как тот ребенок в детстве привык делать — он же не мог стукнуть по столу и сказать родителям: “Будет вот так”.

Не мог. А значит, ему надо было хитрить, поддерживать, то маму, то папу, отслеживать, у кого какое настроение. Например, если папа выпивши становится добрым — можно попросить расписаться в дневнике за двойку. А если наоборот, то лучше бы смыться с глаз долой.

И этот же ребенок оказывался виноват во всех бедах. А чтобы не быть виноватым, когда вырос, надо успеть обвинить кого-то другого. Или прикинуться больным несчастным, слабым и беспомощным.

Еще одна типичная ситуация: ребенка начинают травить в школе. Мама что-то подозревает или просто этого опасается, поэтому очень-очень тревожным голосом каждый день спрашивает все ли там в порядке. Ребенок понимает, что мама просто тут же упадет замертво, если что-то узнает. Поэтому он молчит, остается в одиночестве, сам справляется со своими трудностями. Понятное дело, что учеба страдает. А мама потом его же и обвинит, расскажет, какой он плохой и неблагодарный, раз стал хуже учиться.

Понятно, что в такой семье дети тоже быстро обучаются роли агрессора, спасателя или жертвы. И начинают еще хлеще манипулировать мамой. Так этот механизм отношений из поколения в поколение передается как «горячая картошка».
Дети вырастают, подсознательно чувствуя: “Да, я всех строю и всеми рулю, но при этом я ни за что никому в этом не признаюсь. И себе тоже не признаюсь”. Кстати, последнее — это очень важный момент. Обычно люди, в детстве столкнувшиеся с непосильной ответственностью, сами потом не замечают, как превращаются в вечную жертву. Я не говорю о сознательных злонамеренных манипуляторах, а только о тех, кто искренне верит в то, что должен отвечать за всех и за все, и сам же от этого страдает.

Подростковые трагедии девочек. Секс

 Рассказ А.:
— Когда мне было 13 лет, я стала чувствовать себя какой-то не такой. Папа резко в тот момент отстранился от меня. Не разговаривал, уходил при появлении меня в другую комнату. Не делал комплиментов, скорее наоборот, делал «антикомплименты». Мама непонятно за что злилась на меня все время. У меня как раз начались месячные, стала расти грудь. Я чувствовала себя как будто грязной, что ли. Испорченной, плохой. Говорю это сейчас, и мне нехорошо: руки дрожат и живот сводит.

В 11-13 лет девочка становится сексуально привлекательной. В ней начинает просыпаться женственность. В этом возрасте идут огромные изменения в организме, эти изменения буквально на девочку «обрушиваются». Ей сложно справиться с тем, что с ней происходит.

И, если она в этот момент не будет поддержана, это наложит отпечаток на всю ее дальнейшую жизнь.

Родителям тоже непросто. И мама, и папа видят, что дочка меняется, превращается в женщину. И если с ними самими, с их парой не все в порядке, дочка, вдобавок к собственным изменениям, которые и так ее «разносят», попадает в конфликт между родителями, активизированный ее взрослением.

Мама неосознанно, конечно, начинает ревновать папу к дочери, а папа может начать бояться сексуальности своего ребенка и отстраняться. Со стороны отца это часто выражается не только в равнодушии по отношению к дочке, но и в натуральном «мочилове».

Грубые неприятные шутки, замечания, ледяное отвержение. Тема может быть любой, не обязательно про секс. Почему не делаешь уроки? Куда собралась? Никаких прогулок! Иди мой посуду! Этого достаточно, чтобы девочка почувствовала стыд и неуверенность в себе и своей женственности. А также то, что мужчина может ею помыкать. Ведь самый главный мужчина в ее жизни — папа — именно это делает.

Хорошо, если родители на этапе взросления дочери осознаны, отслеживают чувства, которые у них вызывает происходящее, и могут дать им имена. И поддержать девочку. Но чаще происходит совсем по-другому.


Рассказ М.:
— Папа никогда не называл меня красивой, не одобрял то, как я выгляжу. Даже когда я наряжалась на дискотеку и показывалась родителям, он просто отворачивался, спасибо, что отпускал хоть. Мама требовала, чтобы я не красилась, «иначе начну привлекать мужчин». Привлекать мужчин казалось чем-то очень стыдным. Уже заранее, до выхода из дома, я чувствовала, что делаю что-то не так, но не понимала, что. Мама провожала меня взглядом, полным укора. Как будто за что-то осуждала. Я чувствовала, что в чем-то виновата, чего-то должна стыдиться, но не понимала, чего.

Настоящее признание своей женственности девушка может получить только от женщины. А самая главная женщина в жизни девочки — ее мама. И, не получив «благословения», девочка не чувствует ПРАВА быть сексуальной, красивой, обольстительной.

А если к этому добавляется еще и холодность папы, то женственность и сексуальность девочки блокируется еще более мощно. Она начинает бояться действительно привлекательных для нее парней, становится постоянно недовольной своим телом и вообще собой.

В будущем она, весьма вероятно, не сможет испытывать удовольствие от секса, потому что ее сексуальность будет вызывать у нее огромный стыд и вину. Заниматься сексом, чувствуя стыд, невозможно полноценно. Но это потом. А пока…

Рассказ В.:
— Я не чувствовала себя привлекательной и такой девочкой, которую можно уважать. Мальчишки в школе лапали меня за грудь, и от них нельзя было отбиться. Я их ненавидела за это, это было противно. Но я ничего не могла с этим сделать. Как будто они имели право так со мной обращаться. Родителям я ничего не говорила, это было очень стыдно. Но отвержение и молчаливые укоры мамы и папы демонстрировали мне то, что я сама в этой ситуации виновата. В общем, было такое впечатление, что я сама сотворила что-то ужасно стыдное, и из-за этого вынуждена терпеть насилие.

Очень, очень многие женщины переживают сексуальное насилие — в большей или меньшей степени. И часто это насилие приходится на подростковый возраст, когда и у девочек, и у мальчиков просыпается сексуальность. Если девочка в семье не поддержана ни мамой, ни папой, если она чувствует себя «грязной», отвергнутой, как героини этой статьи, то у нее формируется выученная беспомощность.

Уверенность, что она сама виновата в насилии и заслуживает его, что защитить себя невозможно.

И потом, во взрослом возрасте, велик риск связать свою жизнь с абьюзером, выше шанс попасть на различных антисоциальных личностей, которые будут самоутверждаться за счет женщины. Во всяком случае, у девочки с такой историей очень страдает самооценка и возможность защищать свои границы. А многие попросту начинают бояться секса. Испытывать во время сексуального акта реальную физическую боль. Даже уже благополучно выйдя замуж. Или другая крайность. Женщины решают навсегда избегать мужчин и близких отношений с ними. В любом случае девочке-подростку очень нужна поддержка в то время, когда она взрослеет.

Если родители девочки сбалансированы — папа в определенный момент не отстранился, дал дочери как следует «потренироваться» на нем в искусстве флирта, не отверг, но показал, что главная женщина в его жизни — все-таки мама, а мама проявила заботу и поддержку, не конкурируя с дочкой. От подобных ситуаций девочка оказывается практически застрахованной.

Бессознательно она так себя будет вести, что у ровесников не возникнет даже мысли о том, чтобы причинить ей какое-то зло. А впоследствии она станет выбирать мужчин, которые ее уважают и относятся всерьез. Тех, кто стал бы об нее «вытирать ноги», она просто не заметит, пройдет мимо.

Даже если девочка, которую вовремя поддержали, столкнется с сексуальным насилием (все-таки застраховаться от этого не может никто и ничем), это может не стать для нее травмой, калечащей жизнь. Да, это будет мощным событием, мимо которого нельзя просто пройти, но все-таки поддержка самых родных людей, знание, что всегда можно к этой поддержке обратиться, станет мощной опорой. У шрама в этом случае гораздо больше шансов зарубцеваться.

В приведенных рассказах я описала факты, которые рассказывали про себя участницы моего онлайн-курса по сексуальности (но все образы собирательные — конфиденциальность в этом вопросе крайне важна).

Кого-то в подростковом возрасте стыдили и винили родители, кто-то испытал насилие со стороны сверстников или взрослых. У всех было по-разному. На вебинарах они делились со мной и друг другом своей болью. Очень многие пережили такие или похожие события. И, безусловно, все столкнулись с последствиями этих травм и носят их в душе до сих пор.

Как излечиться от этих ран и «разморозить» застывшие части души уже во взрослом возрасте? Один из способов — делиться с другими женщинами и брать у них поддержку. Я попросила женщин поделиться ресурсными воспоминаниями, которые все-таки были в их жизни в школьные годы и старше. И оказалось, что позитивных воспоминаний много!

Кого-то в подростковом возрасте, когда с родителями не было общего языка, поддерживала близкая подруга, которой разрешали краситься и наряжаться. Кому-то тетя вовремя подарила книгу про женское тело и сексуальность. Другой девочке мама внушила мысль, что та прекрасна и любима. А кто-то мог делиться с бабушкой переживаниями первой любви, и бабушка поддерживала.

Обмен и травмирующими, и ресурсными воспоминаниями дает синергетический эффект. Девушки не только понимают, что они не одни в своих переживаниях, что само по себе освобождает от токсического стыда, но еще и как будто делятся друг с другом теплой поддерживающей энергией.
Каждая участница после такого обмена становится сильнее.


Девушки говорили, что для них очень ценно, что у каждой есть свои сложности и свои ресурсы: «Это как увидеть обычных живых женщин вместо глянцевых картинок. А то ведь кажется, что у всех идеально, и только у меня ужас какой-то». Другие писали о том, что даже само печатание своей истории в общем чате вебинара дает очень большой ресурс и высвобождает много энергии.

Это не самый простой материал. Он может вызвать много сопротивления и отвержения у тех, кто его прочитает. Но все-таки я считаю важным раскрыть эту тему. Хотя бы для того, чтобы женщины, столкнувшиеся с подобными событиями в подростковом возрасте, знали, что они не одни, и что их раны можно залечить.

Напишите про ваш опыт, если сочтете возможным поделиться им в социальной сети.

Статья о том, как успешно функционировать в нашем насквозь больном мире и при этом самому оставаться здоровым

 Человек – общественное животное. А обществу нужен послушный удобный элемент. Пока ребенок маленький, все вокруг пытаются его под себя адаптировать: семья, садик, школа, религиозная организация, телевидение… То есть, поступают примерно как папа Карло с бревном – берут и строгают прямо по живому. Ребенок при этом переживает стыд, боль, обиду, унижение… А потом, через много лет, приходит с результатами такой «адаптации» ко мне. И мы начинаем разбираться, что же пошло не так.

Нерешаемая задача

Для того, чтобы стать уважаемым членом всех этих сообществ (например, «прилежным учеником» или «хорошим сыном»), ребенок вынужден свои негативные чувства подавлять. То есть, переносить непосредственно в тело.

Сейчас, к счастью, ситуация в обществе меняется. Мое же поколение выросло в таких условиях, когда принадлежность к социальной системе была важнее индивидуальных потребностей. И теперь те, кто родился в СССР, часто оказываются пациентами врачей разных специальностей и, только если повезёт, клиентами психологов.

Проблема в том, что эти люди теперь хотят не чувствовать боли, и при этом быть здоровыми. Что принципиально невозможно. Человек приходит и просит у врача таблетку, которая бы позволила продолжить насилие над собой – но безболезненное. «Хочу продолжать отпиливать от своей руки по кусочку, но чтобы кровь не текла и больно не было». Понятно, что такая задача невыполнима.

Врачи чувствуют своё бессилие с этими пациентами и раздражаются. Психологи не любят работать с психосоматикой и зачастую не умеют. Их можно понять, ведь задача стоит почти невыполнимая. В идеале надо делать так, чтобы клиент осознал: насиловать себя, подавлять свою чувствительность, быть эффективным винтиком во всех системах и при этом быть здоровым, просто невозможно.

Мне это напоминает условие спасения Волан-де-Морта: нужно, чтобы он осознал все свои жестокости и раскаялся. В нашем случае клиент должен осознать все жестокости в отношении самих себя. Конечно, мало у кого хватает на это мужества. Поэтому психосоматика малоизлечима.

Революция отменяется

Но есть и другая сторона этого явления. То, что я описала выше, попахивает бунтарством. Я могу решить ни под кого не подстраиваться и жить так, как мне нравится. Но очевидно же, что это несет свои минусы, и довольно серьезные.

Мы знаем примеры людей, которые очень дисциплинированы, сдержанны, и при этом совершенно здоровы. Как это сочетается? Как приобрести «нордический» характер и быть здоровым? 🙂

Думаю, все дело в том, находимся мы в реальности или в иллюзии. Если я полностью отдаю себе отчет в том, что сейчас мне нужно сдержаться, не показать, что я взволнована или взбешена, то при определенной тренировке я вполне смогу это делать и быть здоровой. В природе животные тоже умеют замирать, а потом встряхиваться и оживать без вреда для себя.

Доверяя себе

Я считаю, что срыв наступает там, где мы начинаем себя ругать за то, что сильно отреагировали, сомневаться в своей адекватности, говорить себе «начальник был прав, а я плохой работник», или «я слишком истерична», или «другие же могут!». Вот тут наступает момент, когда мы себя предаем и пытаемся подавить свои истинные чувства – подменить реальность иллюзией.

Если мы взбираемся на крутую гору или едем за рулем на высокой скорости, нам жизненно необходимо видеть и чувствовать все вокруг совершенно ясно и реалистично. Иллюзии в таких ситуациях могут стоить нам жизни. Точно так же иллюзии могут разрушить наше здоровье в повседневных ситуациях, но это произойдет медленнее и поэтому, скорее всего, останется незамеченным.

Если мы отдаем себе отчет в том, что делаем со своим телом, эмоциями, наша выдержка будет становиться все сильнее, и это будет только укреплять наше здоровье. Если же мы тренируемся обманывать себя все изощреннее и изощреннее, то и результат окажется соответствующим.

Ну и, как всегда, чтобы сохранять адекватность и тренироваться, а не надламывать себя, нужны ресурсы. В достаточном количестве. А о том, где их брать, я расскажу вам в другой раз.

Подростки и терапия: опыт мамы и психотерапевта

Я неоднократно писала про трудности с сыном-подростком. Но за последний год (с его 15 до 16 лет) многое изменилось.
Я всегда понимала что сложности, с которыми сталкивается он, каким-то образом поддерживаю я сама. Более того, каким-то образом вся моя семья передает ему такое странное наследство.
Будучи психологом, я вроде всё (или очень многое) про это знала. Но применить к себе никак не получалось. Это неудивительно. Есть такой закон: когда ты внутри системы, ты не можешь увидеть и понять, что происходит. Нужно сначала из системы выйти. Поэтому психологи сами обращаются к психологам. Нельзя сделать операцию самому себе.
В итоге, испробовав за год все способы какие я только знала, я вдруг решила, что нам надо сходить на семейную терапию. Больше всего удивляюсь, почему я не сделала этого раньше! И вот мы все-таки пошли.
Удивительно. Всё, что было тревожным, хаотичным, непонятным, тупиковым, волшебным образом сложилось в один ясный до прозрачности пазл.
Поделюсь выводами, которые я сделала в ходе работы с психологом:
1) Все подростки мечутся, ищут себя, пробуют границы и это нормально. Странно то, что пробуют на маме. И те кто живет в полной семье, и с одной мамой и с отчимом. Состав семьи, полнота ее и даже то, родной отец или нет, особенно на это не влияет.
2) В ситуации, когда подросток проявляет агрессию в адрес мамы, отец или отчим должен вмешиваться. Здесь родители должны быть обязательно заодно. Но ни в коем случае нельзя за крики или претензии ругать или как-то наказывать подростка. Конечно, говорить о приемлемых формах обязательно. Но нельзя блокировать выражение всех противоречивых чувств подростка.
3) Меня больше всего поразило, что с подростком нельзя просто о чём-то договориться и потом применять санкции за нарушение договора. В нашем случае “камнем преткновения” стала уборка комнаты. Бесполезно устраивать про это скандал раз в 3 недели. Надо методично ежедневно напоминать. Так же как маленького ребенка учишь чистить зубы. Да, так же занудно и регулярно.
4) Подростку очень важно быть услышанным. И даже мама-психолог за год активных попыток и применения всех возможных способов может не слышать, пока ей не переведет профессиональный переводчик (семейный терапевт).
5) После развода роли меняются и старший ребенок в любом случае берет на себя функции главного мужчины, если он мальчик. Нужно прилагать немало усилий, чтобы он мог оставаться ребенком и не тащил на себя лишнюю ответственность.
6) По большому счету, я поняла, что пыталась увильнуть от выполнения определённых родительских функций. Я искренне думала, что раз он вырос и умный, то мне можно уже не делать то, что я недоделала в его детстве. Нельзя. Если мне трудно контролировать его уборку, то ему гораздо труднее. Если я не научила ребенка чему-то, то нельзя потом требовать чтобы он раз — и уже это умел. Даже если он уже большой и умный.
7) В моей семье очень распространена и укоренена конкуренция за роль «главной сиротки». То есть, чтобы получить внимание или ещё что-то, надо чтобы тебе было хуже всех. Мой сын отлично выучил этот способ. И ещё он хорошо понимает, что женщинам надо жаловаться на свою тяжелую жизнь, и тогда всё получишь. Или наоборот, от тебя отстанут с разными просьбами и делами.
Безусловно, он это делал неосознанно, поэтому искренне страдал.
8) Как только мы с мужем объединились, младшая тут же сориентировалась: «Это что же, мне теперь с Ильёй надо объединяться?» Это правило из учебника про семейные системы, которое она, конечно, ещё не знает. Но чувствует и успешно применяет.
9) Не стоит себя ругать за ошибки. Я первый раз мама подростка. А он первый раз подросток 🙂
Вот такой результат полуторачасового разговора одной семьи и двух психологов.
Стало легче и понятней. Как будто всё стало на свои места.
В результате сын уже 2 дня не отходит вечерами от моего мужа (ему он не родной, и мы живем вместе недавно). У них и раньше были хорошие отношения, но сын избегал лишнего общения со всеми нами.
Сегодня он несколько часов играл с младшей сестрой. Это вообще немыслимый результат.
И второй день он не жалуется на головную боль. И вообще не жалуется! Это суперкруто. И я тоже не чувствую себя вечно уставшей. Я тоже перестала быть сироткой. Ох как надеюсь, что это надолго.
А то я очень люблю пострадать и поболеть. Вернее даже не то, чтобы люблю. Скорее, язык коммуникации через телесные симптомы мне хорошо знаком и привычен.
Вот так сходили на терапию. Это всё-таки волшебство! Не устаю удивляться и любить психологию! Да, я фанат психотерапии. Не боюсь признаться, что обожаю своих терапевтов Тарасов Вячеслав и Тарасова Елена и горжусь тем, что они — мои учителя в работе с клиентами. Спасибо им за то волшебство, которому они меня учат.
Искренне ваша,
Наталья

Почему мы игнорируем близких?

Мы часто не знаем, что такое уважение. В советской реальности с этим чувством было очень плохо. Может быть, у мужчин оно иногда встречалось. А вот в семьях и между полами — практически никогда. Каждый другого в чем-то спасал, в чем-то снисходил. И чем ближе были отношения, тем меньше места уважению в них оставалось.
Когда мы другого человека воспринимаем в чем-то как “часть себя”, мы не проявляем к нему того уважения, которое достается от нас посторонним людям.
Если я “всерьез” разговариваю с чужим ребенком, то, скорее всего, я проявлю к нему уважение: буду слушать его, отвечать на вопросы. А дома можно и проигнорировать то, что говорит собственный малыш. Например, потому что мама устала. Или потому что он принес двойку, что его слушать: «Ты сначала уроки сделай, потом будешь разглагольствовать о судьбах мира».
То же самое и с мужем. К словам посторонних мужчин, например, на работе, я буду прислушиваться, вникать. А дома вроде бы можно и пропустить мимо ушей.
Эту проблему легко заметить на психологических группах. Участники-мужчины отзываются на историю какой-то участницы, описывают свои чувства. И женщина вдруг слышит, что посторонние люди говорят то же самое, что ее муж. Возможно, и в его словах есть что-то важное, что-то, чего она не замечает или игнорирует?
Игнорирование — это очень важный момент. Как часто мы его не замечаем. Особенно в мелочах и особенно с близкими. “Ну мало ли, он сказал, что ему это не нравится. Мне много чего тоже не нравится. Пусть лучше сначала денег нормально заработает, тогда я буду учитывать его просьбы. Или пусть сначала полочку прибьет” — вроде бы, все вполне объяснимо и понятно. Я сама чем-то задета, обижена или просто замотана и устала. Потому я игнорирую желания, мысли, какие-то идеи и слова близкого человека. Но это и есть неуважение. А под ним — восприятие партнера (ребенка, любого другого члена семьи) как не совсем полноценного. Хотя признаться в этом (даже себе) бывает очень и очень нелегко.
А вы ловили себя на привычке игнорировать близких? И, если да, то что с этим делали?

Уважение и использование: приходится выбирать

Часто на семейной терапии, когда партнеры о чем-то договариваются, можно услышать удивленное: «А ты не умрешь, если я тебе откажу?». Это было бы смешно, если бы не было правдой.
Конечно, если начать разбираться, то у партнеров найдется немало претензий друг к другу. А глубоко под этими претензиями будет прятаться отношение к супругу как к неполноценному в каком-то вопросе.
Например, женщина не работает и находится на обеспечении мужа. Зачастую она при этом так или иначе транслирует, что без мужа пропадет. Тогда, конечно, к ней уважения не будет. Будет жалость, презрение, снисходительная опека. Может быть страсть, влюбленность, иллюзия глубокой близости (на самом деле, слияние). Но в во всем этом нет уважения. Уважение бывает только тогда, когда ощущаешь отдельность и уникальность другого человека.
А женщина, в свою очередь, может считать, что “мой муж в чем-то еще ребенок” или “ему надо дорасти”, даже если мужчина прекрасно обеспечивает семью, успешен в бизнесе. Но, например, он сам не может контролировать количество выпитого, и говорит жене: “Я без тебя пропаду”. Или не говорит, но у нее складывается такое впечатление. И уважения как не бывало.
Такое положение вещей раздражает обоих. Злость и недовольство накапливается с обеих сторон. Тот, кто “снизу”, чувствует привкус презрения в отношении к себе. Даже если второй о своем собственном презрении не догадывается и никогда его в себе не признает. А тот кто “сверху”, чувствует себя использованным.
Объектность в отношениях — и есть недостаток уважения. “Я пользуюсь тобой, а ты пользуешься мной”. При этом ни один из участников не видит в другом полноценной отдельной личности. “Какой он там полноценный?! Без меня шагу ступить не может” — говорит женщина про своего богатого мужа. А он это чувствует и заводит пятую любовницу, чтобы чувствовать иллюзию свободы. И отомстить за неуважение.
А так ли оно нужно, это уважение? Если без него можно годами жить вместе, снисходительно думая о своем муже или жене “без меня точно пропадет”? Я думаю, да. Уважение — это огромный ресурс. Отношения, в которых партнеры уважают друг друга, становятся честными и равными, из них исчезает игра в “садо-мазо”, опека, снисходительность. Дети, выросшие в такой семье, выработают адекватную самооценку, они не позволят себя унижать и не будут унижать других.
Сейчас много пишут о том, что наше общество насквозь нарциссично. Но суть нарциссизма — это нехватка уважения. И чтобы получить иллюзию уважения многие люди всю жизнь что-то доказывают, делая несчастными и себя, и других. И это — лишь одна из масок нехватки уважения.

Против чего бунтуют подростки?

Я на днях прочитала где-то что школа в первую очередь учит нас терпеть унижение. Вот это самое страшное, мне кажется.
Когда мы понимаем, что ребенка или подростка пора отпускать от себя, нам часто что-то мешает. Я думаю, что главный механизм, лежащий в основе сепарации, отделения подрастающих детей от родителей — это уважение.
Подростки всегда бунтуют в первую очередь против неуважения. Они хотят чувствовать себя полноценными членами семьи, общества. С такими же правами, как и взрослые. А у родителей часто находится пренебрежительный посыл: не дорос еще. И тогда этот “недоросль” может по полной программе продемонстрировать, до чего он дорос. “Зря ты мама этого не признала раньше”.
Когда мы, будучи уже взрослыми, пытаемся отделиться от наших родителей и других членов семьи, вполне можно ориентироваться на уважение. Если уважения нет, не стоит тратить силы, пытаясь его добиться. Можно надолго застрять в борьбе и все равно ничего не получить.
Стоит понаблюдать и за собственным отношением к пожилым родителям, к братьям и сестрам. Нет ли в нем презрения? На нем, равно как и на отвержении, держится очень много зависимых отношений и вечных семейных конфликтов. И наоборот, уважение к близким делает нас свободными и сильными.
Часто уважение подменяется страхом. Но это совершенно иное чувство. Я лично тех, кого боюсь, глубоко внутри скорее презираю. Если у человека нет возможности нормальным образом заработать к себе уважение, он от бессилия и отчаяния пугает всех. В этом нет силы, в этом есть бессилие, даже если тот, кого мы боимся, и правда может нам как-то навредить.
Чем больше уважения будет в семье, тем меньше останется места презрению, отвержению, страху. И, в конечном счете, тем счастливее будут все взрослые члены семьи и, конечно, их дети.

Усталость. Праздники. Как выжить?

 Часто бывает так, что всю неделю ты активно работал, и кажется, что на выходных у тебя будет море времени. И можно будет очень много всего успеть, так как 2 дня — это неслыханная роскошь.
Но когда на самом деле расслабляешься и замедляешься, оказывается, что накопленная усталость дает о себе знать. И целый субботний день не хочется даже из пижамы переодеваться, не то что куда-то идти.
Но вот, допустим, я решила, что очень хочу (или очень надо) пойти купить несколько разных вещей, например, подарки для всей семьи, друзей, коллег, никого не забыть бы. А еще мне просто необходимо заглянуть к косметологу, сходить на массаж и еще куда-нибудь. Или я решила остаться дома, сделать уборку перед новым годом, наготовить обед из пяти блюд, пообщаться с мужем, побыть с детьми… И так до бесконечности.
Но, сходив в одно-два места или только закончив варить, допустим, суп (а впереди еще четыре блюда по плану!) я вдруг обнаруживаю, что дико устала, срочно хочу на свой любимый диван и ничего уже не радует и не вдохновляет.
В этот момент есть 2 пути:
— Привычно взять себя в руки, выпить кофе, ускориться и, стиснув зубы, заставить себя доделать все намеченное. Но тогда к понедельнику бывает что впору брать больничный, а не на работу выходить. Многие и реально заболевают — сильные головные боли, приступы гипертонии и внезапные простуды часто именно так и возникают.
— Срочно решить все бросить, если нужно — вызвать такси и начать сразу двигаться в сторону своего любимого дивана, захватив по пути что-нибудь вкусненькое.

Конечно же, нам трудно решиться оставить дела недоделанными. Потом замучает чувство вины, появится ощущение, что “я вся какая-то не такая и неправильная, другие вон какие правильные, все всегда успевают да и выглядят шикарно”.
Но. Допустим, мы уже достаточно продвинутые и винить и стыдить себя не будем. Ну ладно-ладно, будем, конечно. Но убедим себя логически, что уже не стыдим и не виним. Или что осознали эти чувства и позволили им быть. ))
Тогда следующая сложность — вовремя отследить, что уже устала и надо замедлиться. Я уверена, что многие из нас соблазняют себя чем-то интересным и увлекательным и незаметно проскакивают момент, когда надо было отдыхать.
Если вы, идя по улице (по торговому центру, по собственной кухне) обнаруживаете, что вам все происходящее уже не в удовольствие, а в напряг, очень важно остановиться на этом ощущении. Не убегать от него. Не подстегивать себя соблазнительными или обвинительными картинками.

Да, соблазн “проскочить” этот момент велик. Уговорить себя, подтолкнуть. Но если вы заставили себя не заметить момент здоровой остановки, то вы, даже уже сев в такси и сказав водителю адрес, скорее всего, обнаружите, что мчитесь домой, что называется, всей душой. Впереди своего тела, расщепившись, отделившись от него.

И в таком состоянии можно очень легко включиться в какие-то нездоровые чувства. Например, в машине по радио рассказывают про жертв чего-то или возмущаются чем-то. А мы от усталости уже потеряли свои границы, и поэтом стали отличной мишенью для манипуляций.

Что нужно делать, если вы поймали себя на сильной усталости в ситуации, когда вы можете устроить себе отдых, а не должны ждать конца рабочего дня или укачивать младенца?

В этот момент важно не выскакивать из своего тела. Хотя очень хочется. Но нужно приложить усилие и начать ощущать себя. Пусть это уже неприятно. Пусть что-то болит и тело замученное. Но важнее всего в него скорее вернуться. Сесть посидеть. Или полежать, если есть такая возможность. Выдохнуть. Подышать. Почувствовать стопы.
Может быть, в этот момент вам придет в голову как можно приблизить отдых. Например, попросить кого-то из близких заехать за вами.
Самое главное — не убегать из тела еще сильнее, когда в нем уже неприятно. Потому что потом в него без болезни уже не вернешься.

Любить и дружить по-честному. Как?

Как научиться больше доверять своему сыну/дочери/партнеру? Как верить в него и не подстраховывать, не контролировать, не делать что-то за него? А по большому счету, как поверить в то, что наши близкие могут и должны делать что-то сами, что они не глупее и не слабее нас?

Особенно трудно признать это в отношении детей. Умом мы все понимаем, что они должны набить свои шишки и учиться на своем опыте. А мы, как родители, что должны верить в своих детей и поддерживать их в каких-то начинаниях и экспериментах
Сколько я слышу историй от взрослых уже людей про то, как родители не верили и не верят в них до сих пор! Как это обидно, как это подрубает крылья многим и многим.
Одна из частых проблем озвучиваемых в терапии: «Я хочу доказать маме, что я справляюсь со своей жизнью». Я очень долгое время не очень понимала, как это может быть, пока не заметила эту же проблему в разговорах со своей мамой. В ответ на ее жалобы на то, что все дорого, или что у нее не хватает денег на что-то, я предлагаю ей эти деньги дать, а она мне неизменно отвечает: «Ты со своей жизнью разберись. Хоть бы за тебя у меня голова не болела».
Меня это всегда поражало и удивляло. Я очень давно материально независима, вполне нормально зарабатываю и к маме за помощью в этом плане никогда не обращаюсь, начиная еще со студенческих времен. И все равно она продолжает сомневаться в том, что я вполне в состоянии справиться со своей жизнью и прокормить свою семью.
Я всегда видела в этом обесценивание и конкуренцию. Но не замечала то, что мне просто не доверяют. В мои силы не верят. Меня не считают надежной и стоящей на прочных опорах.
Это очень удивительно, странно и неприятно.
Как же дать своим детям ощущение, что мы верим в них? Ведь именно на этом ощущении строится уже их собственная вера в себя и в свои силы. Строятся их способы взаимодействовать с миром, в том числе — не вполне здоровые. Например, они могут начать строить свои отношения с другими людьми через жертвенность и отдачу своей силы агрессору. Или через спасательство и присвоение себе чужой силы, но трату ее на всех, кроме себя. Или через присвоение себе большой силы и трату ее на разрушение из роли агрессора.
Как сделать так, чтобы наши дети верили в себя, опирались на свои знания о себе, на свои сильные стороны? Чтобы могли реалистично оценивать свои силы, и, если их на что-то объективно не хватает, то могли бы вовремя отказаться от ненужной траты энергии и от нереалистичной цели или обратится за помощью. Как научить их этому здоровому балансу?
Как приобрести этот здоровый баланс для себя?
Буквально сегодня мне попалась на глаза прекрасная фраза о том, что когда мы любим по-настоящему, мы верим в то что человек достаточно умен и достаточно силен чтобы решать свои проблемы сам. И мы можем только быть рядом, поддержать, если нужна будет наша поддержка. И помочь, но только после того, как нас попросят о помощи. И только если мы можем и хотим помочь. Когда мы уважаем человека, мы считаем его равным себе. Мы считаем, что он сам способен решить, нужна ли ему помощь, что он сам может о ней попросить. Если нам вдруг кажется, что ему будет унизительно просить о помощи, и мы на всякий случай сами ее предлагаем, то часто именно этим человека и принижаем. Получается, он как бы не имеет права не справиться и просьба о помощи — это уже как бы унижение. Из такой позиции любая наша помощь будет унижением для человека. И тогда ни о каком уважении и дружбе речь не идет. Это контроль и манипуляции.
Если мы не позволяем себе отказать человеку просящему нас, то это тоже унижает его. Получается, мы считаем, что он умрет без нашей помощи, что он не способен без нас решить свою проблему. За исключением крайне редких случаев реальной угрозы для жизни, это не так. А мы просто берем на себя функцию господа бога.
Взаимоуважительные отношения заключаются в том, что я изначально не считаю другого глупее и слабее себя. Я оставляю ему право на свою жизнь и свои ошибки. Я верю, что он сам способен постоять за себя. Сам решить, что ему подходит, а что нет.
Если же речь о детях, то лучший (и едва ли не единственный) способ научить их строить здоровые отношения с собой и с окружающими — это личный пример. То, как мы, мамы и папы, защищаем свои границы. Как прямо и спокойно обращаемся за помощью, если видим в ней необходимость. Как принимаем отказы без обид и истерик.
Я знаю, что это очень трудно. Я сама до сих пор этому активно учусь .
Я каждый день напоминаю себе, что спасать детей от их же жизни — это делать их слабыми, одновременно превознося себя на их фоне и питаясь их ресурсами.
Трудное и неприятное осознавание. Но очень отрезвляющее. И полезное, как моим детям, так и мне самой.