Без рубрики

Что делать, когда земля уходит из-под ног?

Инструкция при панической атаке, повышении  артериального давления и острой травме. Алгоритм действий один.

У нас у всех случались моменты, когда неприятная новость заставала врасплох или что-то еще такое происходило, когда появлялось ощущение полной “вышибленности из седла”, растерянности и потерянности или как будто “ударили под дых” и невозможно ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Если такие состояния происходят без видимой причины, то это паническая атака (ПА). Часто также ощущаются подъемы артериального давления. Особенные первые. Неважно, случилась ли какая-то неприятность или ПА возникла сама по себе. Или это “прыгнуло” давление. У шока (реакции на травмирующую ситуацию) и панической атаки (как будто бы беспричинной) много общего — и решаются эти проблемы схожим образом. А подъем давления — это всего лишь один из симптомов реакции на стресс.

Если прислушаться к себе в такой момент, то можно заметить, что тело практически не ощущается. Ноги кажутся онемевшими или очень холодными, и их трудно почувствовать, даже если обратить на них внимание. Ребра будто бы скованы металлическим панцирем и не дают вдохнуть. Живот часто подтянут и жестко напряжен и тоже не участвует в дыхании. За грудиной может быть дискомфорт, как будто там кол, при этом часто ощущается сердцебиение или даже сердце как будто совершает “кувырок” в груди (это признак перебоев и нужно идти к кардиологу одновременно с другими способами лечения или саморегуляции).

Мы оказываемся замершими и окаменевшими снаружи, а внутри много переживаний или мыслей. Иногда мысли сильно ускоряются.

Так некоторые реагируют на стрессовую ситуацию. Снаружи каменеют, а внутри быстро соображают, что нужно делать и как выбираться из горящего дома. Такие люди умеют действовать решительно и быстро, а потом, когда ситуация решена, они сильно заболевают или напиваются. Так они выходят из шока, размораживаются.

Если вы склонны к таким реакциям даже тогда, когда вокруг ничего не горит. Или если земля уходит из-под ног тогда, когда пожар уже потушен, то что надо делать чтобы вернуть себе себя, почувствовать свое тело и восстановить психику?

  1. Замедляемся. Часто в этом состоянии хочется куда-то бежать, сворачивать горы. Не надо. Надо приложить все усилия, чтобы остановиться.
  2. Если холодно, то согреваемся. Важно заметить то, что стопы холодные или все тело знобит и физически согреться. Выпить горячего чаю, надеть шерстяные носки и т. д.
  3. Стараемся почувствовать свое тело. Внимательно сканируем все ощущения. Важно, чтобы вы начали опять себя полностью чувствовать. Или хотя бы вернули себе ощущение собственных ног.
  4. Если есть возможность обратиться за поддержкой, то очень хорошо, чтобы с вами кто-то побыл. Обнял, согрел, позаботился.
  5. Ищем ресурсы. Вспоминаем что-то приятное, включаем любимую мелодию или фильм, гладим своего кота и т. д.
  6. Ни в коем случае в этот момент не думаем о будущем, не строим никаких планов.  Будущее будет представлять в самом мрачном свете и только пугать. Этого не допускать. Катастрофические ожидания пресекать.
  7. Также не ищем причины катастрофы и не устраиваем разбор полетов. Особенно нельзя обвинять или стыдить себя самого.
  8. Вместо самообвинений ищем для себя любую поддержку и ресурсы.
  9. Когда удалось согреться и замедлиться, возможно появятся слезы, рыдания или ярость. Это прекрасно. Даем этим эмоциям выход.
  10. После сильного стресса и его разрешения в идеале должно захотеться спать. Хорошо, если у вас есть такая возможность. Если, наоборот, заснуть невозможно, значит тело еще заморожено.
  11. Параллельно со всем описанным можно пить ваши привычные препараты или успокоительные таблетки. Особенно если с вами такое происходит не в первый раз, и вы уже знаете что вам помогает. Но одни лекарства не избавят от травмы. Тело оживить нужно обязательно. Препараты могут только помочь снять напряжение и чрезмерную тревогу.

Желаю чтобы с вами и вашими близкими никогда такого не происходило. Но на всякий случай лучше запомнить эту инструкцию на случай шока или ПА или даже сохранить ее где-нибудь под рукой. Это очень важно, потому что предотвратить психическую травму гораздо легче, чем потом лечить ее в запущенном варианте.

Когда муж оказался… подростком. Что делать?

Часто так бывает, что растет мальчик у такой мамы, для которой он смысл жизни. И внешне это может проявляться не обязательно сверхзаботой. Может быть мама, наоборот, бизнесвумен и занята все время. Только в голове у нее все равно есть картинка, что сын в ее жизни — это главный мужчина и он уж точно вырастет хорошим, добрым и благодарным. Или крутым и будет ее защищать.

Короче, как бы ни развивался семейный сценарий, главное в этом случае, что мама не может допустить, что ее ребенок отличается от нее. Не может даже представить что у него будут другие ценности, не такие как у нее.

Сын может при этом жить отдельно, даже в другой стране. Или, может быть, он уже давно похоронил маму, но в голове у него остается запрет на свою отдельную, не такую, как у мамы, позицию. Он не прошел фазу отделения от мамы.

Может быть, он с мамой даже часто ссорится и рассказывает жене, как она его достала, а может любит маму сильнее всех. Главное, что у него не было откровенного периода отталкивания от мамы, не было этого необходимого каждому подросшему существу этапа, когда его изнутри разносит как подростка от потребности быть отдельно и при этом желания, чтобы родители были на месте и всегда были готовы помочь. И, главное, чтобы они помогали не как они считают нужным, а как он их научит. До зубовного скрежета хочется сказать: вы не так живете. Я вас научу. Только денег давайте побольше, я ж теперь взрослый и умный.

И вот вырос он в такой семье и с такой мамой, которая либо умирать начинала от попытки научить ее жизни за ее же деньги, либо сильно злилась, либо исчезала из контакта любым другим способом.

В итоге этот мужчина, конечно, находит себе жену с которой так же сложно оказаться отдельным, как и с мамой, и в какой-то момент начинает от нее отделяться, как не смог отделиться в родительской семье. И снова формы подросткового протеста могут быть разными. Он  может напиваться, тем самым доказывая “ничего ты мне не сделаешь”. Может заводить любовниц, как бы говоря жене: “Ты не так уж мне и важна. Я могу тебя обмануть. Ты не контролируешь каждый мой пук, как пыталась это делать мама”. Иногда они повторяют в открытую: “Ты ограничиваешь мою свободу. Не звони мне. Когда вернусь домой, тогда и вернусь”.

А партнера часто сильно разносит от этого двойного послания: ты в мою жизнь не лезь, не контролируй, но будь рядом все терпи и люби безусловно. Очень трудная задача и в условиях брака не выполнимая.

Делать выводы и давать советы в такой ситуации трудно.

Если вы тот человек, от которого пытаются оттолкнуться, но другой рукой крепко держат, то не пытайтесь выполнить это нереалистичное требование. Тут совершенно очевидное “стой там — иди сюда”. И вас при этом обязательно обвинят, что вы плохая жена (плохой муж). Вы контролируете, душите своей любовью. А в другие моменты недостаточно любите и слишком эгоистичны.

Лично я в такие периоды своей жизни ходила к своему психологу и, опираясь на него, возвращала себе свою отдельность. Свои собственные интересы. Возвращалась в свою жизнь.

Если вы тот человек, которому надо оттолкнуться и при этом чувствовать себя безусловно любимым и иметь гарантии, что вас точно не отвергнут, заведите себе терапевта. Только так это метание может завершиться у взрослого человека.

Я и в этой стадии была и тоже тренировалась на терапевтах в своей одновременной принадлежности и отдельности.

И еще я была и есть в роли мамы. И тоже ходила и хожу к своему терапевту, чтобы опять вернуть себе свою жизнь. Вспомнить что, кроме сына-подростка, у меня есть и другие интересы и важные части жизни. Вспомнить, что можно опираться на мужа, на того же терапевта и отделяться даже тогда, когда тебя хватают за рукав мертвой хваткой, одновременно отталкивая другой рукой. Отделяться и при этом любить и не бросать. Очень трудная задачка.

И никто ее не минует. Как минимум в одной из ролей. А они эти роли очень связаны. Пока не прошел свое собственное отделение, невозможно отпустить ни мужа, ни ребенка.

Почему мы все рискуем вырастить зависимого сыночка

Я много много думала, как так получается, что, изучая психологию всю жизнь и не выходя с личной терапии годами, со своими детьми мы попадаем в те же созависимые ловушки, в которых были наши мамы, и от которых мы так хотим избавиться. И вчера пазл сложился! Делюсь!

То, что большая семейная система гораздо сильнее одного человека, и она в любом случае влияет на нас и наших детей — это понятно, хотя и вызывает у меня лично некоторый протест и отчаяние.

Но как? Как я передаю своим детям послания от предыдущих поколений, если я уже всё сто раз перетрясла на личной терапии и миллионах тренингов?

Очень просто.

Наши способы жить, особенно созависимые, воспринимаются нами как абсолютная норма, как инстинкт.

Даже про любовь с мужем, отношения с подругами и мамой мы говорим на терапии. Мы можем на примере отношений с терапевтом много чего пройти, изменить или хотя бы заметить. А вот то, как мы любим своих детей, нигде и никто обычно не обсуждает. Особенно если в целом все хорошо. Если никто никого не бьет и в постель не тащит. То есть, если без крайностей, то любовь к ребенку сомнению не подвергается и кажется, что природа сама все предусмотрела и позаботилась. Ан нет.

Я, например, могу считать, что дети мне важнее мужа. И мне даже кажется, что это естественно. Они же мои дети. Я же их очень люблю.  И я же соблюдаю все рекомендации психологов по воспитанию.

Но жизнь сложнее списков рекомендаций. И мой малыш считывает, что мама, соскучившись после работы, сильно тискает его и очень ему рада. Конечно, это прекрасно. Но если ребенок для меня почти единственный человек, на которого я могу излить свою нежность? Даже без перегибов. Даже если мне кажется, что малышу как раз не хватает маминых ласк, поскольку я вечно на работе.

И тем не менее. Когда мама никого столько не обнимает и ни с кем столько нежности не проявляет, как со своим ребенком. И если ей это самой важно и хочется. То в этом есть большая засада.

Особенно если эти всплески любви и нежности происходят у мамы нерегулярно и непредсказуемо.

Ребенок не просто сам хочет маминой любви, он еще ощущает, что это маме необходимо. И для него это абсолютная норма бытия — удовлетворить мамину потребность. Даже если он сейчас был к этому не готов. Именно тут формируется та зависимость, та нездоровая конфигурация, когда ребенок ближе всего к маме, а папа при этом в стороне. Он на работе или еще где-то.

Здесь скользкое место. И всегда хочется сказать, что это же нормально — любить своего ребенка. Или что если ты в декрете, то 24/7 с малышом. Как тут построить по-другому?

Существуют такие семьи, где есть подсистема родителей и есть подсистема детей. Как бы родители не распределяли обязанности между собой, всегда есть ясное ощущение — вот это пара взрослых людей растит и воспитывает свое потомство. А есть другой расклад. Когда все сложно и запутанно.

Я сильно удивлялась тому что, когда дети были маленькие, мне гораздо меньше хотелось секса. И он был значительно реже. Понятное дело, что устаешь, что, укладывая ребенка, тоже вырубаешься. Но! Сейчас я думаю, что дело не только в этом. Если в контакте с ребенком я испытываю массу нежности и любви, то и секс мне меньше нужен, потому что в нем я получаю отчасти то же самое. И хорошо еще, если вообще получаю.

Не секрет, что в сексуальном контакте у нас много составляющих, помимо чисто физиологического процесса. И часто мы на него как раз навешиваем очень много лишнего. Например, женщина может через секс понимать: “Я ему еще нравлюсь. Еще нужна. Он ко мне неравнодушен”. То есть, получать подтверждение своей ценности. Или нежность. Если в паре не практикуется просто нежность, а только в постели, то женщина будет хотеть секса больше из-за того, чтобы получить порцию нежности, нежели из-за чего-то другого. А если у женщины ведущая потребность в подтверждении своей важности, в нежности, в любви, а муж не очень это ей дает, то у ребенка это взять куда легче. Мама ему крайне необходима! Нежности между мамой и малышом хоть отбавляй!

И вот тут кроется засада. Мы делаем все в соответствии с инстинктом и передовой наукой. Все для малыша. И даже, может быть, границы ему выставляем как учат. Да только результат постепенно начинает пугать.

Или потом в подростковом резко догонит.

Я тут пишу про семью где есть и жена и муж и ребенок. А если мама растит ребенка одна — тогда как ? И если у нее нет мужчины?

Тут главное — само ощущение. Я — женщина, я — бизнесвумен (или доктор, или бухгалтер). Я — дочь своих родителей. И я — мама своих детей. В этом ряду важно ощущать опору на другие сферы своей жизни, на других людей. Важно создавать такую социальную сеть вокруг себя, в которой у ребенка свое ясное место. А не ребенок застилает собой 80% мира.

Может быть, у меня прекрасные подруги, интересное хобби. И я делаю регулярно массажи и всяческие косметические процедуры или еще каким-то способом удовлетворяю свои потребности. Может быть, я в инстаграм фоточки пощу и от лайков кайфую. Они мне подтверждают, что я есть, и меня видят. И тогда малыш будет получать то, что ему нужно от мамы, а не водопад эмоций на него одного. И главное, ему не придется подстраиваться так, чтобы удовлетворять мамины потребности своей жизнью.

Может показаться, что то, что я пишу бывает только у каких-то странных людей. Но поверьте, частично такое происходит в каждой семье. В той или иной степени. Если у мамы в чем-то важном сильный голод — это не может не отразиться на ребенке.

Словом, все как в анекдотах про то, что “дети, я делаю для вас счастливую маму” и в цитатах из самолетной инструкции, гласящей “наденьте маску сначала на себя”. Только все гораздо тоньше и скрыто от нас самих.

Вот эта забота о себе и своих потребностях, выстраивание здоровой естественной иерархии, где ребенок находится на своем месте, а не рядом с мамой или затмевая/отражая маму — это и есть процесс сепарации со стороны мамы.

Мы все говорим и пишем про то, что мамы выращивают маменьких сыночков и дочек. Мы злимся на тещ и свекровей. А мы сами со своими детьми часто поступаем так, что они оказываются в центре нашей вселенной. И получается круговорот несчастных судеб в природе.

Как все-таки не вырастить зависимого сыночка?

Для здорового развития ребенка важно, чтобы он имел свое место в семье. В семейной иерархии.

В идеале, 2 взрослых человека растят и воспитывают детей. Взрослые принимают решения. Дети чувствуют границы и внутри этих границ свободно развиваются и занимаются своими детскими делами.

Но это в идеале. А что происходит на самом деле?

Например, границы семьи очень часто оказываются размыты. Мама боится сказать что-то своей маме или свекрови. Или ждет папу, а он у любовницы. И т. д. и т. п. Или папы нет вообще. И что тогда происходит?

Ребенок с самых первых недель жизни в норме прилагает много усилий, чтобы вызвать у мамы любовь. Гулит, улыбается, узнает маму и радуется ей. Это предусмотрела природа. Это инстинкт. Для того, чтобы мама хотела заботиться о малыше. И это все у мамы и ребенка взаимно и хорошо регулируется.

Но вот если вдруг мама находится сама в сильном стрессе, в дефиците чего-то. Например, она не получает признания от своей мамы и других старших женщин, что она хорошая мама. И мама и свекровь, может быть, говорят ей что она все делает не так. Или не говорят, но звонят и с тревогой в голосе спрашивают: “Малыш опять болеет? Ты ему дала лекарство?” После этого разговора мама малыша чувствует себя никчемной двоечницей. Это не добавляет ей уверенности и спокойствия, которые так нужны ее ребенку, чтобы спокойно развиваться и заботиться о своих детских задачах: познавать себя и мир.

Ребенок начинает тут же решать задачи мамы. Он моментально улавливает, от чего мама успокаивается и начинает вести себя таким именно образом. Мы все можем привести примеры беспроблемных детей, которые “не отсвечивают” — это один из вариантов решения ребенком маминых задач.

Или, наоборот, малыш может начать заболевать каждый раз, чтобы помирить маму с папой. Ведь когда родители везут ребенка в больницу, они удивительно единодушны и не орут друг на друга. Мир малыша приобретает стабильность. И тогда понятно, что для собственного спокойствия надо заболевать каждый раз, когда назревает ссора. Или можно травмироваться, упасть, сломать что-нибудь. Это неосознанно, но малыш научается этому мгновенно.

Или маме хочется почувствовать себя нужной и важной, потому что муж уже давно недоволен и игнорирует ее как женщину. А тут такой сладенький малышок, которому она нужна круглосуточно. И она погружается в ребенка. И малышу этого контакта оказывается много, или он оказывается не таким как надо для развития самому ребенку. Но он уже вовлечен в мамин процесс и свой отстоять никак не может. Он с первых недель уже растет в тех условиях, в которых растет. И его навыки взаимодействия с людьми и с миром формируются через маму.

А если мама, например, очень боится что её “малышка” кто-то травмирует или плохо на него повлияет и не отпускает контроль ни на секунду, то может получиться так, что ребенок вообще научится коммуницировать только через маму. Он знает, как получить конфетку от мамы, знает, как сделать так, чтобы не пойти в садик, когда не хочется, как прогулять школу, или получить доступ к компьютеру на долгие часы или бесконтрольно. Обычно у такого ребенка, который взял на себя решение маминых проблем, много способов управлять мамой так, чтобы помимо любви и заботы получать себе еще всякие бонусы как бы контрабандой. Он подошел, поцеловал маму и потом как-то хитро выпросил то, что ему надо. А мама растеклась от нежности и не захотела портить прекрасный момент отказом. У нее же такой прекрасный сын! Ну зачем из-за ерунды ругаться.

Ну, или не так благостно. Сыночек устроил маме сильный стресс, придя домой поздно или сильно заболев. Пока мама в шоке и приходит в себя, он может безнаказанно просидеть в компьютере всю ночь или еще что-то сделать. Или мама поймет, что пусть лучше сидит дома в компе, чем шляется неизвестно где и с кем. Дома же спокойнее.

Короче, способов манипуляции много и наши дети хорошо их знают. Как говорится, с молоком впитали. Потому что мы первые, к кому они в этом мире приспосабливались.

И если есть у мамы какое-то слабое место, ребенок будет обязательно им пользоваться для своих интересов. Но и мама за счет неосознанности этой особенности использует ребенка. Это абсолютно симбиотический процесс. Как у гриба и дерева. Но хорошо когда симбиоз взаимовыгодный. К сожалению, в случае с детьми такие отношения всегда ведут к большим сложностям. Ребенок оказывается не адаптирован к миру без мамы или легко находит взамен маме похожее “дерево” и строит аналогичные отношения. И когда у него рождаются дети, все повторяется по кругу.

И мы читаем про то что важно сепарироваться, начинаем скандалить и отделяться от партнера вместо мамы или вместе с мамой. И это длится годы и идет очень тяжело и болезненно. Проще обвинить маму, что она не так любит. И обвинить взрослого сына или дочь, что не заботится о стареющих родителях или тоже не так любит.

Сепарация — это очень трудный и болезненный процесс потому что, как мы видим, симбиоз сформировался с первых недель совместной жизни мамы и ребенка. Как теперь все изменить? Очень трудно и, главное, абсолютно непонятно, как. Все, что кому-то со стороны кажется странным, неправильным и нездоровым в наших отношениях, для меня оказывается само собой разумеющимся. Потому что я не жила вне этого симбиоза. Если я родился подберезовиком, то как мне стать совсем отдельным независимым от моего дерева грибом?

А сейчас ученые обнаружили, что даже генетически предрасположенность к таким отношениям передается. Правда только через микрогены и на 3-4 поколения и только по мужской линии. Но и это уже очень не мало.

Что же делать чтобы разорвать этот порочный круг и не вырастить маменькиного сыночка или маменькину дочку в любом смысле этого слова? А смыслы бывают очень разные. От внешне положительных и социально-одобряемых до самых негативных типа наркомании.

Инструкция для мам:

  1. Обнаруживать свои потребности.
  2. Заботиться об удовлетворении своих потребностей.
  3. Простраивать в семье четкую иерархию между детьми и взрослыми.
  4. Заботиться о границах лично своих и семьи. Если ребенок видит что мама может четко сказать: “Это мое, никому не трогать” у него будет совершенно ясное представление, где заканчивается он, и начинается другой человек.
  5. Обязательно обеспечивать себе поддержку как от мужчин, так и от женщин.

А если вас после того, как вы займетесь собой, своими границами и делами, начнут обвинять в эгоизме — вот вам универсальное возражение. Сама им пользуюсь, потому что это абсолютная правда. Можете всем доброжелателям смело говорить, что весь ваш шопинг, спа-салоны и любимое дело жизни нужны для воспитания здоровых детей. А без этого — никак.

Как мама превращается в ведьму, тёщу или свекровь

Часто слышим жалобы на то, что мама (или свекровь) привлекает к себе слишком много внимания. Никого не слышит.  Поучает. Истерит.  Болеет. Игнорирует интересы дочери или невестки. Или даже интересы внуков.

Воспитывает внуков по-своему. Кормит тем, что вредно. Или не берет внуков, хотя декларирует к ним любовь и т. д. и т. п.

Общее во всех этих историях то, что та женщина, которая бабушка, чувствует себя не взрослой мудрой женщиной, а маленькой девочкой, имеющей право на свою порцию любви, заботы и признания.

Как так получается, что взрослый человек вдруг уходит в такую остро детскую позицию?

Ведь как-то же она вырастила своих детей и зачастую очень даже неплохо вырастила. И если мы можем сейчас ходить к психологам, разбираться в тонкостях отношений, писать и читать вот такие статьи, то наши родители так или иначе оказались вполне успешны сами по себе.

Что же тогда происходит с мамой, когда ее дочь выходит замуж и рожает ребенка?

Весь секрет такого странного преображения кроется в признании по женской линии в роду.

Большинство наших мам не получили своей детской порции любви, защиты и заботы. Мало того, зачастую собственные из матери завидовали своим дочерям: “У тебя все есть. Ты не слышишь бомбежки. Ты не испытываешь голода. Ты не делаешь уроки тайком, потому что надо гусей пасти, а не книжки читать. Ты можешь учиться, а не работать в свинарнике или на заводе“

И, главное, что не получили наши мамы, — это признание, что это она главная женщина в семье. Это очень важное ощущение. Я вышла замуж, я родила детей. И я их сейчас воспитываю. Я главная в нашем роду сейчас. А все остальные (бабушки, дедушки, тети, дяди)  по мере сил и желания мне помогают. Но мои решения беспрекословны. И меня все признают главной.

Только в таком положении я могу здоровым образом строить отношения с мужем, которого тоже признают главным мужчины его семьи. И мы вместе с мужем можем быть хорошими родителями своим детям и не включать их в этот круговорот непризнания и доказывания.

Но у кого такое было? Очень мало у кого. И тогда те женщины, которые всю жизнь жили под гнетом свекрови, например, при патриархате, взрослея по паспорту и телом, эмоционально остаются очень голодными девочками. Которые всю жизнь кому-то что-то доказывают . И так и не могут почувствовать себя взрослой женщиной.

И вот они видят свою дочь. В достаточно благополучном и счастливом браке. Или не в браке, но успешную в карьере и независимую финансово.

И у них включается вся эта детская обида. Я же тебя вырастила такой. Я же дала тебе все, что смогла. Посмотри, как ты теперь хорошо живешь. Мне так и не снилось. Ты балуешь своих детей. Ты мне должна быть благодарна за то, что я тебе дала и вывела тебя в люди. Уж теперь то я получу от тебя то, о чем мечтала со своих 3-5 лет.

Поскольку ей никогда не давали признания того, что она чего-то стоит и чего-то заслужила, она теперь ждет его от детей.

Хотя от детей такое признание получить невозможно. Его получают только от равных или от старших.

Мама превращается в такую голодную воронку, засасывающую всю любовь и благодарность. И эта воронка не может никогда заполниться.

Беда в том, что и ее успешная и благополучная дочь тоже не чувствует себя главной женщиной. Потому что это признание тоже не могут дать ей ее дети и ее муж. Это признание дают старшие женщины рода. Поэтому дочь как бы не злилась на маму (и свекровь) все равно продолжает ей доказывать: “ Я хорошая мама!” “Я правильно живу!” “ Не лезь в мою жизнь я тут главная!”

А получить это признание совершенно невозможно.

Потому что мама голодная воронка. И дочь голодная воронка. И свекровь тоже. И тогда можно только пытаться держаться подальше друг от друга.

В чем выход?  Мы часто в такой ситуации пытаемся восполнить этот дефицит признания через мужа и детей. Это невозможно. А через детей еще и очень для них вредно. Так мы передаем сценарий дальше в следующее поколение.

Выход в том, чтобы организовать себе женскую поддержку. Это могут быть подруги, тетя. Хорошо, если терапевт, старшая женщина, может поддержать женскую отдельность и помочь ощутить себя взрослой главной женщиной в своей семье. Не на уровне мозга. Это мы все умеем. А на уровне тела.

Но, кроме терапевта, все же должно быть достаточно женщин вокруг и чисто женского поддерживающего общения.

То же и у мужчин — им не менее важно чувствовать себя главным мужчиной в роду, и получить это признание они точно так же могут только от старших мужчин — родственников или друзей.

Предать близких? Или предать себя? Третьего не дано?

Участница курса спрашивает почему когда она пишет что-то хорошее про своего терапевта в сети, то боится обидеть меня. А если благодарит меня за какие-то открытия и реальные результаты, то боится что обесценивает тем самым своего терапевта.

  • Хотя вы все меня заверили, что никого из вас это не ранит и не выглядит «изменой», во мне всё равно какое-то ощущение неприятно, что я типа всё время кого-то «люблю больше», а другому обидно. Тягостно”.

Я тоже помню хорошо это ощущение, которое преследовало меня много лет. Когда обращение к одному из ведущих группы воспринималось как предательство второго.

А уж если я шла на специализацию или какой-то тренинг в другое направление, казалось что я предаю и обесцениваю своих учителей. Что теперь я буду изгоем в своем сообществе, и все будут смотреть криво.

Понадобилось много много усилий, чтобы поверить, что не осуждают, не обижаются, не прогоняют. А принесенные откуда-то навыки и идеи воспринимают как обогащение нашей “семьи”, а не предательство и “теперь там живи раз тебе там нравится”.

Кто-нибудь слышал в детстве такую фразу типа “раз тебе пирожки у тети Дуси больше нравятся вот и иди к ней жить”?

Так ревностно оберегалась лояльнаость своей семье. Даже думать не моги посмотреть куда-то в сторону. Все свое, наше, родное — самое лучше. А кругом все конкуренты. И пирожки те слишком жирные, и ты заболеешь.

Но самое страшное, когда такая конкуренция происходила внутри семьи. Все знают как сильно новоиспеченные бабушки и дедушки начинают конкурировать за любовь внуков. За то по чьим правилам будет жить молодая новоиспеченная семья. Я думаю что тут прям законы эволюции работают.  То есть чей пример воспроизведет молодая семья. Кто грубо, говоря, получит продолжение в роду.

И очень мало людей кто может принять ту часть что на “мою кровиночку” влияет еще и “вон та ужасная лицемерная женщина”.

И ребенок очень быстро понимает, что если, не дай бог, при бабушке Вале похвалишь бабушку Олю. то получишь какую-то очень неприятную реакцию. От прямого отвержения до “вырубания” из контакта вполне интеллигентным путем. Ну то есть если бабушка не подает виду, но у нее погас взгляд, она напряглась, движения и речь ускорились, или она пошла за таблетками, ребенок считывает яркое послание, что он “убил” бабушку. Раньше нам прямо так и говорили, что из-за тебя я болею, и ты меня в гроб загонишь. Сейчас чаще всего не говорят и все читали книги по современному воспитанию и психологии. Но беда в том что ребенок считывает невербальные послания лучше, чем прямые слова.

Но еще жестче вариант, когда конкуренция есть между мамой и папой.

Я никогда не забуду историю, когда двоюродная бабушка по папиной линии сильно меня похвалила. И сказала что-то типа: какая же умная девочка, вся в папу.  Ну потому что в их роду мой отец — единственный кто получил хорошее образование и сделал прекрасную карьеру. Он для всех был идеалом. Не думаю, что та бабушка хотела как-то унизить мою маму. Скорее, она сравнивала мой ум и ум моего папы со своими детьми и другими племянниками. В мою и папину пользу. Что собственно было совершенной правдой.

И вот я по наивности как-то говорю, что интеллектом я в папу. Какова же была реакция мамы! Я ни сном ни духом не могла предположить что она сделает такой вывод.

— Что?!- сказала она дико язвительным тоном  — Мать у тебя дура, да?

Я была в шоке. То есть вот совсем в шоке. И с тех пор стала замечать что вообще нельзя было никогда похвалить ничего, что было у папы или у бабушки, папиной мамы.

Сейчас часто мы сталкиваемся с такой историей конфликта лояльностей, когда родители после развода делят время, проводимое с детьми.

Папы часто надеются что если в суде ребенка спросят, то он конечно же скажет что хочет видеть папу. Потому что у них отличные отношения и ребенок просто счастлив в те дни когда папа его забирает к себе. Но на суде он вдруг видит потупившего глаза маленького человека, тихим голосом говорящего : не хочу встречаться с папой.

Как?  Шок!  Да очень просто. Ребенку с мамой еще жить и от нее сильно зависеть. И если она очень на папу обижена и желание ребенка видеть отца воспримет как предательство, то жизнь малыша будет сильно и надолго отравлена. И ему приходится делать такой недетский выбор.

У большинства из нас этот конфликт лояльности был не так сильно выражен. Если не доходило до разводов и судов. Но тем не менее очень многим детям приходится внутри себя выбирать “кого он больше любит маму или папу”. И ни в коем случае не показывать при втором любовь к первому и наоборот.

Что ж удивляться что многие люди потом легко живут в треугольниках, заводя любовников и любовниц. Они привыкли с раннего детства к треугольным отношениям. К тому, что надо тщательно фильтровать, кому когда и что можно говорить и показывать.

Знакомая девочка после развода родителей очень любила приезжать к папе с бабушкой на выходные и каникулы. они в ней души не чаяли. И о маме ничего плохого не говорили. Сама слышала, так как это были мои соседи. Но уже в первом классе она рассказывала, что надо за пару дней до субботы начинать хныкать, что не хочу к папе,. А потом утром в субботу сказать: “Ну ладно, так уж и быть, поеду. Кролика надо там проведать”.

И только так мама ее отпускала.

А мы говорим про конкуренцию. И удивляемся, почему часто воспринимаем мир как враждебный.

Ты важна или просто полезна?

Маша вечно пахала за троих. И на работе, и дома. До ночи гладила рубашки любовнику, а утром первая прибегала в пустой еще офис. По молодости сил хватало, и была надежда, что рано или поздно найдется тот, кто оценит. Сказка про Золушку была ее любимой.

Но с годами здоровье стало подводить, а принц все не появлялся, да и начальники миллионы не предлагали. Жизнь не ладилась, Маша постоянно очень уставала и не чувствовала себя счастливой. И в конце концов, она решила пойти к психотерапевту.

Во время терапии Маша стала осознавать, что главная надежда ее жизни, что кто-то вдруг увидит и оценит по достоинству ее полезность, — иллюзия. И чтобы жизнь поменять, от иллюзии придется отказаться. Это было больно.

Но при этом Маша начала замечать, что дышать становится легче, а тревога уменьшается. Появилась возможность видеть и что-то другое в жизни, кроме работы и вечно рабских каких-то отношений с мужчинами.

А теперь Маше предстояло сменить работу. Она была полна решимости выстроить на новом месте другие отношения.

«Чтобы на вас перестали ездить, снимите сначала с себя седло», — эта шутка из интернета стала Машиным главным девизом, и она была уверена что теперь-то уж точно все будет по-другому.

И вот, в первый же день на новом месте, та часть Машиной личности, которая уже умела наблюдать и рефлексировать, с ужасом, отвращением и злым сарказмом наблюдала, как Маша говорит соседке по кабинету: «Можешь, конечно, задержаться в перерыве. Я подстрахую». А потом еще Маша с готовностью взялась переделать в новой программе все таблицы для начальницы отдела — просто потому, что хорошо это умеет.

Почему? Почему опять она подставляется и показывает себя осликом, на котором возят поклажу? Почему она взваливает на себя ответственность за всех и все?

Потому что Маше было очень важно быть полезной и нужной. Несмотря на работу с психотерапевтом, все еще трудно поверить, что иначе кто-то будет ее ценить. Что кто-то будет с ней считаться. Ведь не считалась же с ней ее мама, когда Маша была маленькой, одноклассницы в школе и бывший муж. С раннего детства Маша привыкла быть очень удобной, никогда не болела, не капризничала, как другие дети. Всегда была готова выслушать мамины жалобы на отца, на мужчин-козлов. Несмотря на то,что сердце девочки разрывалось между жалостью к маме и любовью к папе.

В школе она давала всем списывать контрольные и домашки. За это ее не обижали. Но и всерьез не воспринимали — никто не спешил брать ее в компании и дружить. Она всегда была как полезная мебель.

Беда в том, что полезность никак не связана с ценностью, уважением и любовью. Полезную вещь все используют. А как сделать так, чтобы ценили?

Теоретически, Маша про это уже много читала и обсуждала с терапевтом. Но на практике все равно было очень страшно обозначать свои желания и границы. Казалось, что если она скажет, что ей что-то не подходит, от нее все сразу отвернутся, как от неудобной и ненужной. Как это все время было раньше.

Этот страх парализовывал, сковывал, сжимал ребра железными обручами. И заставлял вновь и вновь «надевать седло».

Другой опыт Маша принимала очень медленно. Как тяжело больной человек, который цедит бульончик по ложечке, и совсем понемногу начинает оживать и набираться сил. Так и Маша по чуть-чуть начинала верить терапевту. Совсем по граммочке.

“Головой” она давно уже верила. Видела, как терапевт идет ей навстречу в разных ситуациях, которые допускал этический кодекс.

Сами рамки терапии ее обескураживали. Как это — нельзя быть полезной терапевту? Как это — нельзя подарить подарок? Если она будет одной из обычных его клиенток, равной среди равных, он же не станет ее замечать и учитывать ее интересы. Но он замечал и учитывал. И это было странно.

Маша верила «головой», но не верила телом. Тело по-прежнему сжималось и деревенело в ответ на движение навстречу со стороны терапевта просто так, «ни за что». Но в их отношениях стало появляться все больше моментов тепла и доверия. Психолог искренне сопереживал Маше, замечал то, что даже она сама про себя не замечала. Прилагал усилия, чтобы понять ее. Ему было не все равно, что она переживает, что чувствует.

Она не была ему нужна как-то особенно, как она привыкла. Но она очевидно была ему важна.

Когда Маша осознавала это, у нее наворачивались слезы. И было очень страшно говорить об этом терапевту и плакать, не отворачиваясь. Плакать, глядя на НЕГО! И рассказывая ЕМУ, что она в этот момент чувствует! При этом почему-то становилось очень тепло. И исчезало одиночество. Становилось легко дышать, и она оказывалась в какой-то глубине себя, где уже давно было много забытой боли. Слезы текли, и боль выходила наружу вместе с ними. А терапевт был рядом. Вот так примерно ощущается важность, ценность.

Когда другой человек тебя видит, и ему не все равно. Когда ты имеешь значение, независимо от того, что ты делаешь — просто по факту своего существования. Твои чувства важны собеседнику, и он их учитывает. Почему? Зачем ему это? Да потому что это базовая потребность любого человека — видеть другого и быть видимым. Доверять кому-то, чувствовать близость, радость оттого, что кто-то рядом, нежность, любовь. Эти чувства сами по себе целительны, им не нужно придавать дополнительную ценность в виде еще какой-то пользы.

Когда Маша смогла ощутить свою ценность, она стала замечать, что вокруг есть много людей, которые относятся к ней именно так. И поняла удивительную вещь: раньше эти люди тоже были рядом, но она их не видела, просто потому что не могла, не было этого ощущения в ее опыте. Постепенно круг общения Маши полностью изменился. В нем теперь оставались только те люди, которые умеют видеть и ценить друг друга, вне зависимости от того, кто кому полезен. И это была уже совсем другая жизнь.

Ну, а на новой работе все получилось. Вопреки опасениям, начальница и коллеги не стали на Маше «ездить». Несмотря на то, что иногда желание быть полезной «включалось» у Маши автоматически, и приходилось его отсекать уже осознанно.

Я надеюсь, что у Маши в отношениях с коллегами (да и вообще со всеми окружающими людьми) и дальше все будет хорошо. А о том, как именно достичь этого «хорошо» я рассказываю в своих роликах на ютубе. Буду рада, если они окажутся вам полезны и интересны.

Жертва: проиграть нельзя выиграть

Представьте, что просит вас о помощи человек, и вы беретесь помочь. Но в какой-то момент начинаете чувствовать сильное раздражение. Чем больше вы помогаете, тем больше вашего участия требуется. Потом вы просто начинаете тонуть в проблемах и переживаниях человека. А когда пытаетесь переключиться на свою собственную жизнь, то вас обвиняют в ужасном эгоизме.

Или, наоборот, человек — сама кротость и любезность. Вот только вы, находясь рядом, почему-то чувствуете себя каким-то грубым монстром. Тонкий намек на то, что ваша помощь недостаточно полноценна, едва заметный упрек с помощью, например, демонстрации собственных стараний для других или для вас же… Вроде, вежливо и с улыбкой, а вам так паршиво. Становится неловко за свое поведение, за свои желания, за себя вообще.

В обеих ситуациях человек создает у вас ощущение, что вы недостаточно для него сделали, ему нужно еще и еще, а вы чувствуете то вину, то стыд, с помощью которых человек вами и управляет. Чтобы вызвать у вас эти чувства, он использует множество вариантов поведения, и поведение это манипулятивное.

Я, конечно же, говорю о жертвах. О тех, кто привык быть обделенным, о тех, кому все должны. О тех, кто всегда ведет себя «правильно», пренебрегает своими интересами ради других, но эти старания никто, кажется, не ценит… О тех, кто, в конце концов, не говорит о своих желаниях прямо, а манипулирует другими, заставляя их делать то, что он хочет.

Какое-то время назад я поняла, что в основе жертвенного поведения лежит феномен властности. Именно невероятная властность заставляет человека жертвовать своим благополучием, здоровьем и даже жизнью, лишь бы все было «по его». Обвинять, что не ценят, требовать, чтобы помогали — явно или неявно. Наделять окружающих ролями агрессоров и спасателей.

Властность жертвы — это огромная «голодная» воронка. Она «засасывает» и саму жертву, и всех вокруг. Что этой воронке надо? Почему ее никак нельзя «насытить»? Я думаю, что тут есть какая-то конкретная потребность, но то, что постоянно забрасывают в воронку, никак не может удовлетворить ее раз и навсегда.

Формируется такое поведение и отношение к миру, конечно, в детстве. Ребенок живет в обстановке тотального невнимания к его внутреннему миру. Взрослым не до этого. Мама постоянно в мыслях, с кем загулял «этот козел» папа, на работе он или «с той сучкой». Бабушка «ловит» дедушку, чтобы он не ушел в запой. Дедушка и папа, соответственно, пытаются ускользнуть из-под контроля женщин. Вся семья в постоянной тревоге, в ссорах, все друг на друга давят. Понятно, что в такой атмосфере никому нет дела до переживаний ребенка. Притом, что и мама, и бабушка могут быть очень заботливыми — накормят, умоют, погуляют, спать положат. И со стороны семья может казаться любящей и дружной. Но на самом деле это среда «человек человеку — волк». У каждого в семье есть ощущение тотального одиночества и неуслышанности. И, возможно, все члены этой семьи даже не знают, что бывает как-то иначе. А малышу очень страшно. Очень. Нет надежности,опоры, стабильности. О какой стабильности может идти речь, если завтра кто-то может уйти к другой, умереть под забором, или вообще все друг друга поубивают? Все живут одним днем, в плохом смысле этого слова.

Но однажды ребенок получает травму или заболевает. И атмосфера в семье вдруг волшебным образом меняется. Малыш оказывается в центре внимания: все к нему добры, переживают за него, спрашивают, как он себя чувствует, и по очереди дежурят у постели. Вместо того, чтобы задерживаться на работе, папа садится читать малышу книжку. Дедушка приносит игрушки. Мама с бабушкой измеряют ребенку температуру, трогают лоб и готовят вкусные пирожки. В эти моменты тревога у малыша снижается, ему становится хорошо. Он чувствует себя нужным.

Вот так и формируется цепочка: с тобой считаются, тебе уделяют внимание, тебя ЛЮБЯТ, когда ты заболеваешь. А в обычном, нормальном состоянии ты как будто не имеешь значения, «тебя нет». И ситуация с болезнью — это один из вариантов. В каких-то семьях таким образом «работает» истерика, в каких-то, наоборот, поощряется, когда ребенок «не отсвечивает», сидит тише воды, ниже травы.

Какую бы стратегию ни выбрал ребенок, он будет уверен, что “просто так” никто не будет учитывать его интересы и потребности. За то, чтобы обратили на это внимание, придали значение, нужно бороться разными способами. Ребенок учится открыто нападать или манипулировать, интриговать. Он учится захватывать власть. И постепенно становится “профессиональной жертвой”.

Жертва: проиграть нельзя выиграть (окончание)

Теперь смысл жизненной стратегии ребенка сводится только к двум полярным вариантам: «либо я добьюсь, чтобы было по-моему, либо я все проиграл в этой жизни, мне не достанется больше ничего». То есть, проигрыш в простом споре, куда семья поедет в эти выходные, рассматривается как ужасное унижение и даже как угроза жизни. Если решили не по-его, он вообще не имеет права жить. Поэтому будет бороться до конца, использует весь арсенал: скандал, истерику, болезнь, шантаж. А если придется согласиться с кем-то другим, то станет ныть, обесценивать решение, того, кто выиграл. Тактика может быть разной, она зависит от многих факторов. Одно неизменно — ощущение: «либо будет по-моему, либо никак».

Среда в семье становится еще более благотворной для того, чтобы ребенок освоил способы манипулирования другими, еще и потому, что ребенку приходится «тащить на себе» не детские, неподъемные для него задачи. Отвечать за поведение взрослых. Когда мама говорит малышу: «Видишь, до чего ты меня довел?» — она передает ответственность за свое собственное поведение ребенку. Даже если словесно ребенка ни в чем не обвиняют, он сам возьмет на себя ответственность за все неприятности и несчастья, которые происходят в семье. Он вполне может сделать вывод, что мама заболела, а папа ушел к другой тете, потому что он, малыш, плохо себя вел.

И если в относительно здоровой семье оба родителя попытаются минимизировать потери для детей при разводе и будут говорить, что он ни в чем не виноват, и они его любят, несмотря ни на что, то в зависимой семье кто-то один или оба обязательно сорвутся и наговорят ребенку много лишнего.

Так вот, парадокс в том, что отвечает ребенок сразу за очень многое, а права принимать решения и распределять ресурсы у него нет. Его ругают, на нем срывают злость, а реальных прав не дают. Представьте себе директора предприятия, которого наняли, чтобы он за все отвечал. Но возможности нанимать и увольнять сотрудников не дали. Финансовых решений он не принимает. Управленческих тоже. Ему не платят даже зарплату. Он только получает шишки за все неудачи неумелых учредителей. Что ему остается делать, чтобы выжить? Интриговать. Пытаться настроить учредителей друг против друга и управлять ими исподтишка. Кажется, многие дети именно так и делают. И многие из нас делали это в нашем детстве. «А папа мне это разрешал. Папу люблю, а ты, мама, плохая». В здоровой семье, опять же, подобные манипуляции пресекаются, родители действуют сообща, обеспечивая ребенку опору и рамки. А в зависимой семье сами взрослые втягивают ребенка в эти интриги: «Позвони папе и спроси, когда он приедет».

В таких семьях ребенок не может научиться регулировать свои эмоции. Его часто «разносит», и у него нет здоровых способов стабилизировать свое внутреннее состояние. Хотя есть выученные стереотипы, чаще всего перенятые у взрослых. Вот такие:

1. Если самому невыносимо стыдно (например, за пьяного родителя перед одноклассниками, которые его увидели), то застыди кого-то другого. Напади первым. Или, наоборот, стань идеальным отличником и моралистом, чтобы никто не заподозрил, что у тебя дома непорядок. Подходит также диаметрально противоположная защита — стать совершенно бесстыдным, без тормозов.

2. Если самому страшно, испугай других. Например, малышей. «Не трогай, поранишься!», «Не прыгай, упадешь!» Это снимет накал твоих переживаний. Или, наоборот, начни спасать всех обездоленных. Животных, детей, даже маму. Пока ты помогаешь другому, ты чувствуешь себя сильным и нужным.

3. Если твоя жизнь невыносима, и ты очень страдаешь от этого, но показывать это никому нельзя, потому что мама и папа будут недовольны, нападай на всех подряд, бей, заставляй страдать. Тогда немного, опять же, снизится накал переживаний. Или занимайся чем-то самодеструктивным: пей, кури, употребляй наркотики.

Чтобы ощущать себя хоть на что-то имеющим право, ребенку надо «держать лицо» («Я прав!») и постоянно добиваться того, чтобы все было по его. Любой ценой. Иначе, по его мнению, он перестанет существовать. Это ощущение ребенок тащит с собой в свою взрослую жизнь. И становится той самой властной жертвой. Человеком, который отдает последнее якобы ради других. Но при этом ждет такой же жертвы от других для себя и требует ее — прямо или косвенно.

Вот в какой водоворот вы попадаете, общаясь с таким человеком. И вот откуда идет желание вашего оппонента добиться своего любой ценой — шантажом, интригами, требованиями.

Разорвать этот порочный круг непросто, а со стороны — практически невозможно. Никакая ваша помощь, которую требует жертва, не спасет ее, не насытит ее голодную воронку. Она лишь почувствует временное облегчение, потому что опять вас переиграла и заставила сделать по-своему, а вы вместе с ней утонете в ее проблемах. Как и наркозависимый, жертва может помочь себе только сама, осознав и признав проблему. И хорошо, если пойдет к психологу. Тогда она может научиться совсем другим отношениям — когда не нужно интриговать, шантажировать и болеть, чтобы чувствовать значимость.

Что же делать, если замечаешь эти черты в себе самом, или если рядом находится такой раненый человек и приходится с ним много общаться или, что еще хуже, в чем-то зависеть от него?

Ответ на оба вопроса практически один. Если жертвенность и властность есть в вашем собственном характере, и вы видите, как это разрушает отношения и вредит близким, особенно детям, то надо идти на личную терапию и разбираться со своими травмами и потребностями.

А вот если такой “тиран” в овечьей шкуре — это ваш начальник, муж или мама, то тут тактика тоже похожая. По возможности дистанцироваться, чтобы меньше раниться, и опять-таки идти на терапию. Для того, чтобы научиться держать свои собственные границы. И чтобы понять, какие ваши потребности “цепляются” за манипуляции близкого человека. И научиться держать приемлемую дистанцию и не включаться в постоянные жестокие игры.