Психосоматика

Сбрасываем оковы: как справиться с мышечными зажимами

Когда случается потеря, у меня (да и практически у любого человека) возникает буря эмоций. Это и страх, и злость, и возмущение и печаль (горе). И нужно дать себе время, найти ресурсы, чтобы это пережить. Даже если потеря, в общем, невелика — скажем, я потеряла немного денег или машину стукнула, не говоря уж о тяжелых утратах, например, о смерти близких.
В любом случае нужно, чтобы мозг смог перестроиться на новую реальность, ведь в любой потере кроется необходимость перемен.

Часто бывает, что в результате потери меняется представление о себе. Например, глубоко внутри я была была убеждена, что меня нельзя обокрасть. Или меня невозможно бросить и уйти к другой. Или я никогда не хотела признавать, что могу всерьез заболеть и потерять трудоспособность. Или внутри себя я поддерживала детскую веру, что мои родители бессмертны.
И вот это — отрицаемое изо всех сил — событие случается.
Мне нужно не только перестроиться на новый образ жизни, принять ограничения, которые возникли в связи с потерей, но еще и поменять свою картину мира. А это потруднее, чем просто отгоревать потерю.
Ведь возникает ощущение, что сам мир рушится.

И тогда надо много времени и поддержки извне, чтобы:
выстроить жизнь в новых реалиях;
сформировать новое представление о себе;
сформировать новую картину мира.

У кого из нас это время и ресурсы есть? К сожалению, сейчас не принято долго горевать и переживать. Надо идти на работу, не показывать виду, что что-то не так. И друзьям быстро надоедают наши жалобы, они начинают предлагать отвлечься и взбодриться. В крайнем случае, отправят за антидепрессантами.

Что в это время происходит в нашем мозге?
Когда произошла травма или потеря, у нас в головном мозге сформировался очаг возбуждения. Сильный. И природа предусмотрела способы справиться с этим, разрядить это возбуждение через рыдания, злость и постепенное проживание и осмысление произошедшего.

Очаг возбуждения безусловно воздействует на вегетативную нервную систему. И мы плачем и рыдаем, у нас поднимается давление, учащается дыхание и сердцебиение для борьбы.
Но нам-то на самом деле нужно скрыть от окружающих слёзы. И уж тем более — вспышки агрессии.
Как мы это делаем? Вспомните ощущение пощипывания в мышцах вокруг глаз, когда мы сдерживаем слёзы. Очень сильно щиплет. Чтобы не рыдать или не кидаться в драку, мы сильно-сильно сжимаем ребра, диафрагму и все прочие мышцы, связанные с дыханием. И таким образом, вроде бы, успокаиваемся.

Внешне все становится более-менее прилично.
Но только усталость нарастает, и жизнь становится пресной.
За счет чего мы умудряемся демонстрировать социально приемлемое поведение?
Очаг возбуждения в коре и в лимбической системе мозга никуда не делся. Там циркулирует много нервной энергии, расходуются большое количество медиаторов и гормонов.
А другой, уже произвольный, очаг возбуждения продолжает блокировать мышцы глаз, ребер и т д, чтобы на уровне мышц уравновесить наше поведение.

То есть, все эмоции в конечном счете контролируются и подавляются за счет очень сильного напряжения мышц.
Вот так и появляются наши зажимы и болезни, почти вся наша психосоматика.
Есть статистика, что в первый год после смерти близкого человека выше вероятность заболеть пневмонией или даже раком легких. Потому что из-за сдерживания рыданий легкие сильно ограничены в своих дыхательных движениях. В них происходит застой и снижается местный иммунитет.

Изменить ситуацию мы можем двумя способами:
Через тело. Как только мы снимаем мышечные зажимы, равновесие между очагами возбуждения в коре нарушается и сдерживаемые годами эмоции прорываются наружу. Если в этот момент позволить себе порыдать и прожить эти чувства, оба очага возбуждения разряжаются и гештальт закрывается. Завершается работа горя.
Через эмоции. Если мы получаем поддержку, например, психолога и начинаем плакать, вспоминая травматическую историю, то очаг возбуждения постепенно уменьшается, а одновременно с этим уменьшаются и мышечные зажимы. В них больше нет необходимости.

Причем, когда работа идет через тело, мы можем рыдать совершенно не понимая, что именно мы оплакиваем. Не всегда вспоминается травматическая ситуация — может сработать и накопленный эффект длительного сдерживания по мелочам.

Но и для того, и для другого способа “оживления” нужно много ресурсов. Нужна помощь близких или психолога. И тот, и другой способы хороши. А в трудных и запущенных случаях необходимо их сочетание.
Исходя из всего сказанного, я искренне рекомендую вам проживать все возникающие эмоции сразу. Максимально стараться их не блокировать и не подавлять. Острое горе очень болезненно, но проходит во много раз быстрее чем подавленное. Это же касается и других чувств и эмоций.

Как поверить в своего ребенка

Если мама не верит
Одна из частых проблем озвучиваемых в терапии: «Я хочу доказать маме, что я справляюсь со своей жизнью». Я очень долгое время не очень понимала, как это может быть, пока не заметила эту же проблему в разговорах со своей мамой. В ответ на ее жалобы на то, что все дорого, или что у нее не хватает денег на что-то, я предлагаю ей эти деньги дать, а она мне неизменно отвечает: «Ты со своей жизнью разберись. Хоть бы за тебя у меня голова не болела».
Меня это всегда поражало и удивляло. Я очень давно материально независима, вполне нормально зарабатываю и к маме за помощью в этом плане никогда не обращаюсь, начиная еще со студенческих времен. И все равно она продолжает сомневаться в том, что я вполне в состоянии справиться со своей жизнью и прокормить свою семью.
Я всегда видела в этом обесценивание и конкуренцию. Но не замечала то, что мне просто не доверяют. В мои силы не верят. Меня не считают надежной и стоящей на прочных опорах.
Это очень удивительно, странно и неприятно.

Как сделать так, чтобы наши дети верили в себя, опирались на свои знания о себе, на свои сильные стороны? Чтобы могли реалистично оценивать свои силы, и, если их на что-то объективно не хватает, то могли бы вовремя отказаться от ненужной траты энергии и от нереалистичной цели или обратится за помощью. Как научить их этому здоровому балансу?

Как приобрести здоровый баланс для себя?
Буквально сегодня мне попалась на глаза прекрасная фраза о том, что когда мы любим по-настоящему, мы верим в то что человек достаточно умен и достаточно силен чтобы решать свои проблемы сам. И мы можем только быть рядом, поддержать, если нужна будет наша поддержка. И помочь, но только после того, как нас попросят о помощи. И только если мы можем и хотим помочь.

Если нам вдруг кажется, что ему будет унизительно просить о помощи, и мы на всякий случай сами ее предлагаем, то часто именно этим человека и принижаем. Получается, он как бы не имеет права не справиться и просьба о помощи — это уже как бы унижение. Из такой позиции любая наша помощь будет унижением для человека. И тогда ни о каком уважении и дружбе речь не идет. Это контроль и манипуляции.

Если мы не позволяем себе отказать человеку просящему нас, то это тоже унижает его. Получается, мы считаем, что он умрет без нашей помощи, что он не способен без нас решить свою проблему. За исключением крайне редких случаев реальной угрозы для жизни, это не так. А мы просто берем на себя функцию господа бога.
Взаимоуважительные отношения заключаются в том, что я изначально не считаю другого глупее и слабее себя. Я оставляю ему право на свою жизнь и свои ошибки.

Я верю, что он сам способен постоять за себя. Сам решить, что ему подходит, а что нет.

Если же речь о детях, то лучший (и едва ли не единственный) способ научить их строить здоровые отношения с собой и с окружающими — это личный пример. То, как мы, мамы и папы, защищаем свои границы. Как прямо и спокойно обращаемся за помощью, если видим в ней необходимость. Как принимаем отказы без обид и истерик.
Я знаю, что это очень трудно. Я сама до сих пор этому активно учусь .
Я каждый день напоминаю себе, что спасать детей от их же жизни — это делать их слабыми, одновременно превознося себя на их фоне и питаясь их ресурсами.
Трудное и неприятное осознавание. Но очень отрезвляющее. И полезное, как моим детям, так и мне самой.

Неотложная помощь самому себе

 Самое важное — перестать метаться от отрицания к панике и начать сотрудничать со своим телом.
В первую очередь, лечь. Надевать корсет, даже вставая в туалет. Обезболить любыми обезболивающими, сделать МРТ.
А потом ехать к хорошему нейрохирургу или вертебрологу.
Не к ортопеду или остеопату и уж тем более не к массажисту или мануальщику! А к нейрохирургу или вертебрологу.
В крайнем случае к неврологу.

Не паниковать. И не пытаться отогнать поскорее болезнь как назойливую муху. Когда в машине всерьез что-то ломается, все понимают: пора в сервис. Не пытаемся ехать дальше, игнорируя неисправность. Почему же с собственным телом мы поступаем не так?
Я не хочу этим текстом напугать тех, кто и так уже боится и из-за протрузии не идет в спортзал.
Я это пишу для тех у кого уже появились серьезные симптомы.
А именно:
— Острая боль в спине.
— Боль, отдающая в ягодицу и ногу (особенно если поясница не болит, а ногу тянет как струной) или в плечо, лопатку, руку — если проблема в шейном отделе.
— Появился в участок онемения в ноге или руке. Вы прикасаетесь к коже, а прикосновение ощущается как через вату или через стекло. Нога или рука воспринимается “деревянной”, “чужой”.
— Есть ощущение бегающих по ноге “мурашек”.
— Вас «перекосило» и вы не можете выпрямиться.
При наличии любого из этих симптомов вам стоит обращаться ко мне — предварительно сделав МРТ.
Я вылечиваю острые грыжи (в том числе — осложненные) без операции. Но вам придется отнестись всерьез к своему организму, чтобы вернуться к активному образу жизни.
Учтите, что на реабилитацию понадобится несколько месяцев. Когда дорогие хирурги в некоторых клиниках обещают, что через месяц пациент будет кататься на горнах лыжах, это я считаю нечестным с их стороны. Кататься-то он сможет, вопрос в том, что будет потом.
Мои пациенты возвращаются к любимым занятиям — и к горным лыжам в том числе — но не раньше, чем через полгода. Зато — уже практически без риска рецидива.
Если вы хотите, несмотря на случившуюся серьезную неприятность, вернуть себе здоровье — обращайтесь. Если же кому-то нравится “нести свой крест” и страдать, то это не ко мне. Тогда безусловно работа, дети, внуки важнее. Пусть они мучаются совестью, что довели папу или бабушку до такого, и пусть потом ухаживают за больным многие годы.
Я предлагаю другой вариант.

Контролируй это (и всё вокруг)

 Как же это противоречие выражается в реальной жизни? Гиперконтролем и гиперответственностью. Допустим, я начинаю пытаться построить мир вокруг по своему разумению, так как отвечаю за него. Но, поскольку, реальную ответственность даже за саму себя мне взять страшно, то я начинаю рулить исподтишка. Ровно так, как тот ребенок в детстве привык делать — он же не мог стукнуть по столу и сказать родителям: “Будет вот так”.

Не мог. А значит, ему надо было хитрить, поддерживать, то маму, то папу, отслеживать, у кого какое настроение. Например, если папа выпивши становится добрым — можно попросить расписаться в дневнике за двойку. А если наоборот, то лучше бы смыться с глаз долой.

И этот же ребенок оказывался виноват во всех бедах. А чтобы не быть виноватым, когда вырос, надо успеть обвинить кого-то другого. Или прикинуться больным несчастным, слабым и беспомощным.

Еще одна типичная ситуация: ребенка начинают травить в школе. Мама что-то подозревает или просто этого опасается, поэтому очень-очень тревожным голосом каждый день спрашивает все ли там в порядке. Ребенок понимает, что мама просто тут же упадет замертво, если что-то узнает. Поэтому он молчит, остается в одиночестве, сам справляется со своими трудностями. Понятное дело, что учеба страдает. А мама потом его же и обвинит, расскажет, какой он плохой и неблагодарный, раз стал хуже учиться.

Понятно, что в такой семье дети тоже быстро обучаются роли агрессора, спасателя или жертвы. И начинают еще хлеще манипулировать мамой. Так этот механизм отношений из поколения в поколение передается как «горячая картошка».
Дети вырастают, подсознательно чувствуя: “Да, я всех строю и всеми рулю, но при этом я ни за что никому в этом не признаюсь. И себе тоже не признаюсь”. Кстати, последнее — это очень важный момент. Обычно люди, в детстве столкнувшиеся с непосильной ответственностью, сами потом не замечают, как превращаются в вечную жертву. Я не говорю о сознательных злонамеренных манипуляторах, а только о тех, кто искренне верит в то, что должен отвечать за всех и за все, и сам же от этого страдает.

Подростковые трагедии девочек. Секс

 Рассказ А.:
— Когда мне было 13 лет, я стала чувствовать себя какой-то не такой. Папа резко в тот момент отстранился от меня. Не разговаривал, уходил при появлении меня в другую комнату. Не делал комплиментов, скорее наоборот, делал «антикомплименты». Мама непонятно за что злилась на меня все время. У меня как раз начались месячные, стала расти грудь. Я чувствовала себя как будто грязной, что ли. Испорченной, плохой. Говорю это сейчас, и мне нехорошо: руки дрожат и живот сводит.

В 11-13 лет девочка становится сексуально привлекательной. В ней начинает просыпаться женственность. В этом возрасте идут огромные изменения в организме, эти изменения буквально на девочку «обрушиваются». Ей сложно справиться с тем, что с ней происходит.

И, если она в этот момент не будет поддержана, это наложит отпечаток на всю ее дальнейшую жизнь.

Родителям тоже непросто. И мама, и папа видят, что дочка меняется, превращается в женщину. И если с ними самими, с их парой не все в порядке, дочка, вдобавок к собственным изменениям, которые и так ее «разносят», попадает в конфликт между родителями, активизированный ее взрослением.

Мама неосознанно, конечно, начинает ревновать папу к дочери, а папа может начать бояться сексуальности своего ребенка и отстраняться. Со стороны отца это часто выражается не только в равнодушии по отношению к дочке, но и в натуральном «мочилове».

Грубые неприятные шутки, замечания, ледяное отвержение. Тема может быть любой, не обязательно про секс. Почему не делаешь уроки? Куда собралась? Никаких прогулок! Иди мой посуду! Этого достаточно, чтобы девочка почувствовала стыд и неуверенность в себе и своей женственности. А также то, что мужчина может ею помыкать. Ведь самый главный мужчина в ее жизни — папа — именно это делает.

Хорошо, если родители на этапе взросления дочери осознаны, отслеживают чувства, которые у них вызывает происходящее, и могут дать им имена. И поддержать девочку. Но чаще происходит совсем по-другому.


Рассказ М.:
— Папа никогда не называл меня красивой, не одобрял то, как я выгляжу. Даже когда я наряжалась на дискотеку и показывалась родителям, он просто отворачивался, спасибо, что отпускал хоть. Мама требовала, чтобы я не красилась, «иначе начну привлекать мужчин». Привлекать мужчин казалось чем-то очень стыдным. Уже заранее, до выхода из дома, я чувствовала, что делаю что-то не так, но не понимала, что. Мама провожала меня взглядом, полным укора. Как будто за что-то осуждала. Я чувствовала, что в чем-то виновата, чего-то должна стыдиться, но не понимала, чего.

Настоящее признание своей женственности девушка может получить только от женщины. А самая главная женщина в жизни девочки — ее мама. И, не получив «благословения», девочка не чувствует ПРАВА быть сексуальной, красивой, обольстительной.

А если к этому добавляется еще и холодность папы, то женственность и сексуальность девочки блокируется еще более мощно. Она начинает бояться действительно привлекательных для нее парней, становится постоянно недовольной своим телом и вообще собой.

В будущем она, весьма вероятно, не сможет испытывать удовольствие от секса, потому что ее сексуальность будет вызывать у нее огромный стыд и вину. Заниматься сексом, чувствуя стыд, невозможно полноценно. Но это потом. А пока…

Рассказ В.:
— Я не чувствовала себя привлекательной и такой девочкой, которую можно уважать. Мальчишки в школе лапали меня за грудь, и от них нельзя было отбиться. Я их ненавидела за это, это было противно. Но я ничего не могла с этим сделать. Как будто они имели право так со мной обращаться. Родителям я ничего не говорила, это было очень стыдно. Но отвержение и молчаливые укоры мамы и папы демонстрировали мне то, что я сама в этой ситуации виновата. В общем, было такое впечатление, что я сама сотворила что-то ужасно стыдное, и из-за этого вынуждена терпеть насилие.

Очень, очень многие женщины переживают сексуальное насилие — в большей или меньшей степени. И часто это насилие приходится на подростковый возраст, когда и у девочек, и у мальчиков просыпается сексуальность. Если девочка в семье не поддержана ни мамой, ни папой, если она чувствует себя «грязной», отвергнутой, как героини этой статьи, то у нее формируется выученная беспомощность.

Уверенность, что она сама виновата в насилии и заслуживает его, что защитить себя невозможно.

И потом, во взрослом возрасте, велик риск связать свою жизнь с абьюзером, выше шанс попасть на различных антисоциальных личностей, которые будут самоутверждаться за счет женщины. Во всяком случае, у девочки с такой историей очень страдает самооценка и возможность защищать свои границы. А многие попросту начинают бояться секса. Испытывать во время сексуального акта реальную физическую боль. Даже уже благополучно выйдя замуж. Или другая крайность. Женщины решают навсегда избегать мужчин и близких отношений с ними. В любом случае девочке-подростку очень нужна поддержка в то время, когда она взрослеет.

Если родители девочки сбалансированы — папа в определенный момент не отстранился, дал дочери как следует «потренироваться» на нем в искусстве флирта, не отверг, но показал, что главная женщина в его жизни — все-таки мама, а мама проявила заботу и поддержку, не конкурируя с дочкой. От подобных ситуаций девочка оказывается практически застрахованной.

Бессознательно она так себя будет вести, что у ровесников не возникнет даже мысли о том, чтобы причинить ей какое-то зло. А впоследствии она станет выбирать мужчин, которые ее уважают и относятся всерьез. Тех, кто стал бы об нее «вытирать ноги», она просто не заметит, пройдет мимо.

Даже если девочка, которую вовремя поддержали, столкнется с сексуальным насилием (все-таки застраховаться от этого не может никто и ничем), это может не стать для нее травмой, калечащей жизнь. Да, это будет мощным событием, мимо которого нельзя просто пройти, но все-таки поддержка самых родных людей, знание, что всегда можно к этой поддержке обратиться, станет мощной опорой. У шрама в этом случае гораздо больше шансов зарубцеваться.

В приведенных рассказах я описала факты, которые рассказывали про себя участницы моего онлайн-курса по сексуальности (но все образы собирательные — конфиденциальность в этом вопросе крайне важна).

Кого-то в подростковом возрасте стыдили и винили родители, кто-то испытал насилие со стороны сверстников или взрослых. У всех было по-разному. На вебинарах они делились со мной и друг другом своей болью. Очень многие пережили такие или похожие события. И, безусловно, все столкнулись с последствиями этих травм и носят их в душе до сих пор.

Как излечиться от этих ран и «разморозить» застывшие части души уже во взрослом возрасте? Один из способов — делиться с другими женщинами и брать у них поддержку. Я попросила женщин поделиться ресурсными воспоминаниями, которые все-таки были в их жизни в школьные годы и старше. И оказалось, что позитивных воспоминаний много!

Кого-то в подростковом возрасте, когда с родителями не было общего языка, поддерживала близкая подруга, которой разрешали краситься и наряжаться. Кому-то тетя вовремя подарила книгу про женское тело и сексуальность. Другой девочке мама внушила мысль, что та прекрасна и любима. А кто-то мог делиться с бабушкой переживаниями первой любви, и бабушка поддерживала.

Обмен и травмирующими, и ресурсными воспоминаниями дает синергетический эффект. Девушки не только понимают, что они не одни в своих переживаниях, что само по себе освобождает от токсического стыда, но еще и как будто делятся друг с другом теплой поддерживающей энергией.
Каждая участница после такого обмена становится сильнее.


Девушки говорили, что для них очень ценно, что у каждой есть свои сложности и свои ресурсы: «Это как увидеть обычных живых женщин вместо глянцевых картинок. А то ведь кажется, что у всех идеально, и только у меня ужас какой-то». Другие писали о том, что даже само печатание своей истории в общем чате вебинара дает очень большой ресурс и высвобождает много энергии.

Это не самый простой материал. Он может вызвать много сопротивления и отвержения у тех, кто его прочитает. Но все-таки я считаю важным раскрыть эту тему. Хотя бы для того, чтобы женщины, столкнувшиеся с подобными событиями в подростковом возрасте, знали, что они не одни, и что их раны можно залечить.

Напишите про ваш опыт, если сочтете возможным поделиться им в социальной сети.

Статья о том, как успешно функционировать в нашем насквозь больном мире и при этом самому оставаться здоровым

 Человек – общественное животное. А обществу нужен послушный удобный элемент. Пока ребенок маленький, все вокруг пытаются его под себя адаптировать: семья, садик, школа, религиозная организация, телевидение… То есть, поступают примерно как папа Карло с бревном – берут и строгают прямо по живому. Ребенок при этом переживает стыд, боль, обиду, унижение… А потом, через много лет, приходит с результатами такой «адаптации» ко мне. И мы начинаем разбираться, что же пошло не так.

Нерешаемая задача

Для того, чтобы стать уважаемым членом всех этих сообществ (например, «прилежным учеником» или «хорошим сыном»), ребенок вынужден свои негативные чувства подавлять. То есть, переносить непосредственно в тело.

Сейчас, к счастью, ситуация в обществе меняется. Мое же поколение выросло в таких условиях, когда принадлежность к социальной системе была важнее индивидуальных потребностей. И теперь те, кто родился в СССР, часто оказываются пациентами врачей разных специальностей и, только если повезёт, клиентами психологов.

Проблема в том, что эти люди теперь хотят не чувствовать боли, и при этом быть здоровыми. Что принципиально невозможно. Человек приходит и просит у врача таблетку, которая бы позволила продолжить насилие над собой – но безболезненное. «Хочу продолжать отпиливать от своей руки по кусочку, но чтобы кровь не текла и больно не было». Понятно, что такая задача невыполнима.

Врачи чувствуют своё бессилие с этими пациентами и раздражаются. Психологи не любят работать с психосоматикой и зачастую не умеют. Их можно понять, ведь задача стоит почти невыполнимая. В идеале надо делать так, чтобы клиент осознал: насиловать себя, подавлять свою чувствительность, быть эффективным винтиком во всех системах и при этом быть здоровым, просто невозможно.

Мне это напоминает условие спасения Волан-де-Морта: нужно, чтобы он осознал все свои жестокости и раскаялся. В нашем случае клиент должен осознать все жестокости в отношении самих себя. Конечно, мало у кого хватает на это мужества. Поэтому психосоматика малоизлечима.

Революция отменяется

Но есть и другая сторона этого явления. То, что я описала выше, попахивает бунтарством. Я могу решить ни под кого не подстраиваться и жить так, как мне нравится. Но очевидно же, что это несет свои минусы, и довольно серьезные.

Мы знаем примеры людей, которые очень дисциплинированы, сдержанны, и при этом совершенно здоровы. Как это сочетается? Как приобрести «нордический» характер и быть здоровым? 🙂

Думаю, все дело в том, находимся мы в реальности или в иллюзии. Если я полностью отдаю себе отчет в том, что сейчас мне нужно сдержаться, не показать, что я взволнована или взбешена, то при определенной тренировке я вполне смогу это делать и быть здоровой. В природе животные тоже умеют замирать, а потом встряхиваться и оживать без вреда для себя.

Доверяя себе

Я считаю, что срыв наступает там, где мы начинаем себя ругать за то, что сильно отреагировали, сомневаться в своей адекватности, говорить себе «начальник был прав, а я плохой работник», или «я слишком истерична», или «другие же могут!». Вот тут наступает момент, когда мы себя предаем и пытаемся подавить свои истинные чувства – подменить реальность иллюзией.

Если мы взбираемся на крутую гору или едем за рулем на высокой скорости, нам жизненно необходимо видеть и чувствовать все вокруг совершенно ясно и реалистично. Иллюзии в таких ситуациях могут стоить нам жизни. Точно так же иллюзии могут разрушить наше здоровье в повседневных ситуациях, но это произойдет медленнее и поэтому, скорее всего, останется незамеченным.

Если мы отдаем себе отчет в том, что делаем со своим телом, эмоциями, наша выдержка будет становиться все сильнее, и это будет только укреплять наше здоровье. Если же мы тренируемся обманывать себя все изощреннее и изощреннее, то и результат окажется соответствующим.

Ну и, как всегда, чтобы сохранять адекватность и тренироваться, а не надламывать себя, нужны ресурсы. В достаточном количестве. А о том, где их брать, я расскажу вам в другой раз.

ВСД сквозь призму врачебного опыта

 Я много пишу про вегетативную дисфункцию, но ко мне, по-прежнему, обращаются даже коллеги-психологи с вопросом: “Наташа, кружится голова и побаливает, как мне полечить шею?” Но это же нелогично — кружится голова, а лечить собираются шею.
Понятное дело, что психологи в этом заблуждении не виноваты. Я открыла гугл по этому вопросу и просто обмерла. Миллион статей о том, что от сдавления позвоночной артерии происходят все вегетативные беды. Еще раз коротко: не происходят! Шея вообще тут ни при чем! Даже если вы чувствуете в шее сильное напряжение и массаж вам помогает от головной боли. Причина не в шее. В ней следствие! Кому интересно подробно и с аргументами у меня есть про это статьи и напишу еще с множеством картинок. Теперь ближе к практике :
Если у вас или у вашего клиента:
— Часто болит голова.
— Голова кружится, мутная, трудно сосредоточиться.
— Слабость, плаксивость, ком в горле.
— Напряжение в теле, в том числе в шее в затылке.
— Скачет артериальное давление или низкое артериальное давление.
— Регулярно ощущение “как в полуобморочном состоянии” или иногда повторяющиеся обмороки.
— Случаются панические атаки и близкие к этому состояния
— От любого испуга начинает скручивать и болеть живот, срочные позывы в туалет
— Частые позывы в туалет “по-маленькому” без явной болезни мочевого пузыря и мочевыводящих путей.
— Бессонница или любые другие нарушения сна
— Если это все началось в подростковом возрасте и волнами и периодами продолжается всю жизнь,
— Если хотя бы 2-3 из этих симптомов встречаются часто и мешают полноценно жить то это вегетативная дисфункция (раньше называли всд) .
И теперь с этим нужно лечиться у невролога одновременно с психотерапевтом. Невролог нужен на первом этапе, чтобы исключить какую-то органическую причину. И если вам в качестве причины назовут остеохондроз — не верьте и смело идите к психологу.
А теперь длительная комплексная программа для саморегуляции при таких вегетативных проблемах :
1) Учимся прислушиваться к своему телу. Не выискивая где болит. А наоборот, обращаем внимание на приятные ощущения и на них фиксируемся. Учимся отличать оттенки ощущений и постепенно складывать их в чувства. Важно уметь отличать где в вашем теле живет какое чувство. Как вы отличаете гордость от радости по телесным признакам. И т д .
2) Учимся опираться на тело в трудной ситуации: заземляться, то есть хорошо ощущать свои ноги, стопы, опору на землю. И центрироваться, то есть, хорошо ощущать центр своего тела внутри. И пользоваться этими навыками, когда теряете ощущения себя, “вырубаетесь” и т д
3) Учимся чувствовать свои ресурсы телом и накапливать их как телесное ощущение. Использовать ресурсы когда “стало плохо”.
4) Замедляемся! Помнить что даже на пожаре надо сначала остановиться и сориентироваться. А в 99% жизненных ситуаций не пожар и вам не надо спешить. Чем медленнее тем меньше шансов на ошибку и на потерю себя .
5) Учиться определять свои желания.
6) Не насиловать себя! Никогда! Остановиться за полчаса до того как почувствуете что устали, а не через час после того, как пройден последний рубеж насилия над собой.
7) Границы! Никогда не позволяем нарушать ваши границы! Чувствуем их, замечаем, защищаем! Любой вегетативный симптом сигнализирует о том, что границы уже сильно нарушены.
8) Учится отличать, кому из окружения можно доверять и в чем. Формируем сеть друзей и близких, с кем вам комфортно и кто с уважением относится к вашей дистанции.
9) Учимся отдаляться и приближаться в отношениях. Большинство резких ухудшений состояния (резко полуобморочное состояние) наступает, когда вам слишком много общения на слишком близкой дистанции. Было приятно с подругой, но уже достаточно и очень захотелось домой, а уйти неудобно и начинаешь себя уговаривать, что вы ж давно не виделись и она обидится. Тут же станет плохо. Проверено))) Если с вечеринки вам приходится уходить раньше всех, это не значит что с вами что-то не так. Это нормально!
10) Прекратить винить себя во всем и по каждому поводу считать что вы не такой, неправильный. Когда мы обнаруживаем свою какую-то особенность, важно уметь ее учитывать чтобы максимально комфортно устроить свою жизнь, а не пытаться себя переделать под стандарт и скрыть от всех свое отличие.
11) Разобраться, как в вашей семейной системе поддерживается ваша болезнь, кому и зачем она нужна. Какие бонусы она дает вам лично. На семейную системную терапию сходить обязательно! Но не расстановки.

Это основные области проявления проблем, на решение которых уйдут годы. Но, поверьте, оно стоит того!
В плане физическом хорошо могут помочь любые виды заботы о своем теле: массажи, йога, даже, может, мануалка, но очень аккуратная. Может гомеопатия, если кто верит, остеопатия, даже кому-то церковь может помочь.

Но помните, что это дополнительные меры, временно снимающие тот или иной симптом. Если вы не пройдете весь этап отделения себя от созависимых объектов дисфункция будет проявляться вновь и вновь.

Несколько слов про препараты. В сильно тревожном и возбужденном состоянии, при панике и бессоннице можно принимать все безрецептурные успокоительные лекарства которые продаются в аптеке. Нужно подбираться себе подходящее: валериана, пустрырник, Ново-пассит и т д и т п. При низком давлении наоборот адаптогены: настойка жень-шеня, лимонника и т д . Но осторожно, они могут перевозбуждать.

Еще назову пару очень важных при вегетативной дисфункции препаратов, но их прием нужно согласовать с вашим врачом. Если вам их не назначили можете сами спросить, но без самолечения: Фенибут, Магнерот- при сердцебиении прекрасен. И при сильном сердцебиении и панических атаках — Анаприлин. По назначению врача!

Всю эту программу так или иначе мы учитываем и реализуем на нашем курсе по саморегуляции и психосоматике. Если у вас выражены вегетативные симптомы, приходите. Этот курс для вас!

Как возникает паническая атака? И что делать, чтобы ее предотвратить

 Допустим, вы игнорировали что­ — то, что вас тревожит,
вызывает волнение. Не хотели думать о предстоящем неприятном (или просто важном) событии.
Но волнение или возбуждение не исчезли ­ сигналы по­прежнему доходят до коры головного мозга, просто они не попадают в сознание. Почему? Потому что испытывать
страх очень неприятно.

Разные люди по­-разному справляются с подавленной тревогой. Есть те, кто на энергии возбуждения может переделать много разных дел, даже неприятных, отложенных в долгий ящик. Это большой плюс. Но эти же люди, игнорируя свое состояние, оказываются больше склонны к паническим атакам.
Тревога у них не успокаивается через поиск опор и ресурсов как у других людей, а раскручивается ещё сильнее как торнадо.
Одновременно человек игнорирует сигналы тела и зачастую начинает сильно сдерживать дыхание. Раскручивается патологический цикл: чем сильнее мы разгоняемся, тем меньше дышим. В какой­то момент запас ресурсов закончится, и любой повод даст пищу для
паники.
Я, в этот момент например вспоминаю о каком­-то симптоме, который был у меня давно, но только сейчас вдруг показался очень опасным. То есть, внутренне сжатая пружина цепляется к любому поводу, чтобы раскрутиться в панику.
Что делать?
Отслеживаем свои телесные ощущения, перед тревожащим событием или мероприятием обеспечиваем себя максимальной поддержкой и ресурсами. Ни в коем случае не начинаем делать кучу дел на энергии тревоги. Дышим и проживаем ту тревогу, что есть, всем телом. Важно оглядеться вокруг, почувствовать себя, увидеть и услышать тех кто рядом. И, главное, стараемся при этом сохранить себя, а не убежать от страха куда подальше.

Что означают вегетативные симптомы

 Голова кружится и болит, слабость накатывает волнами, перед глазами все плывет, сердце, кажется, “сбоит” — пропускает удары или стучит как сумасшедшее… К сожалению, эти ощущения знакомы многим, равно как и ощущение подвешенности за плечи без опоры, панические атаки и острая реакция на любой звук или свет. И все это — признаки сильнейшего страха, желания сжаться в комочек и сказать миру: “Меня нет! Я незаметен! Не трогайте меня!”. И, как правило, это детская реакция на недетскую травму. Реакция, с которой можно и нужно работать.
Этому ребеночку, который сжимается от ужаса внутри нас, мне кажется, обычно от 4 до 7 лет. Может быть, конечно, у каждого свой возраст. Это может быть и подросток, и взрослый, если в этом возрасте была конкретная травма.
А вот у маленьких детей реакция страха не обязательно связана с травмой. Мы все сжимались от страха, когда мама и папа кричали, когда боялись разоблачения за какую-то проделку, когда учитель вызывал к доске, а урок не был выучен. А вот если в более старшем возрасте к этому страху добавлялась необходимость “не показать виду”, чтобы одноклассники не подняли на смех, ситуация действительно могла стать травмирующей.
Я много думала про замирание у животных. Известно, что это один из инстинктов. После того как минует опасность, зверь встряхнется и побежит дальше по своим делам. Никакой травмы. А у человека не так. Почему?
Для начала, потому что человек в напряжении и страхе может жить очень долго. Он не всегда успевает восстановиться до нормального уровня свободы и возбуждения. К тому же только у людей возникает необходимость прятать свой страх. Не подавать виду, изображать активную деятельность, когда внутри ты не очень-то живой. Скорее наоборот, ты замер и просто ждешь, когда можно будет, наконец, выдохнуть.
Хорошо, если у ребенка или подростка было такое место где можно выдохнуть и расслабиться. Например, родительский дом или дом бабушки. К сожалению, у многих дома дела обстояли еще хуже, чем в школе. И там тем более нельзя было показывать свою слабость и страх. В таких ситуациях дети обычно начинают часто болеть и странно себя вести — делают все, лишь бы “не выдать себя”.
Еще важный момент. Хорошо, если человек точно знает, откуда приходит опасность. Тогда даже в самом раннем возрасте он может научиться распознавать ее приближение, и каким-то образом пережидать. Упреждать, защищаться. У таких детей признаки вегетативных нарушений (раньше их называли вегето-сосудистой дистонией) не развиваются так жестко.
А есть семьи где ребенок не понимает, откуда ему прилетает тревога, возбуждение, опасность. И он никогда не может предсказать появление опасности. Это семьи с тревожными мамой или папой, которые совершенно непредсказуемы в своем поведении. Похожая ситуация возникает в семьях, в которых очень размыты границы. Возбуждение, страх, тревога гуляют в них от одного члена семьи к другому, как «горячая картошка» у костра. И, конечно, сливаются на самого маленького и беззащитного.

Ребенок соответственно чаще всего при этом переваривает эту энергию тревоги всем своим телом. Как правило, через болезни.
Поэтому, если вы склонны к вегетативным симптомам. Попробуйте в момент дискомфорта представить себя сжавшимся и нуждающимся в помощи. Постарайтесь позаботиться о себе, дать себе время на то, чтобы прийти в себя. Понаблюдайте за собой, что же на самом деле через этот симптом “переваривает” и “пережигает” ваше тело. И откуда прилетела к вам эта « горячая картошка». И, конечно, поделитесь своими наблюдениями с вашим терапевтом. Пусть он побудет для вас какое-то время той самой безопасной бабушкой, которая защитит от орущих родителей и накормит вкусными пирожками. Это нужно любому ребенку. Даже такому взрослому, как вы.
Кстати, часто эта забота о себе может «вылечить» то, что казалось остеохондрозом, мышечным зажимом, сердечной болью или еще какой-нибудь телесной проблемой. Потому что корни ее крылись не в позвоночнике и не в мышцах, а в тех страхах, с которыми мы пока не научились справляться.

Подростки и терапия: опыт мамы и психотерапевта

Я неоднократно писала про трудности с сыном-подростком. Но за последний год (с его 15 до 16 лет) многое изменилось.
Я всегда понимала что сложности, с которыми сталкивается он, каким-то образом поддерживаю я сама. Более того, каким-то образом вся моя семья передает ему такое странное наследство.
Будучи психологом, я вроде всё (или очень многое) про это знала. Но применить к себе никак не получалось. Это неудивительно. Есть такой закон: когда ты внутри системы, ты не можешь увидеть и понять, что происходит. Нужно сначала из системы выйти. Поэтому психологи сами обращаются к психологам. Нельзя сделать операцию самому себе.
В итоге, испробовав за год все способы какие я только знала, я вдруг решила, что нам надо сходить на семейную терапию. Больше всего удивляюсь, почему я не сделала этого раньше! И вот мы все-таки пошли.
Удивительно. Всё, что было тревожным, хаотичным, непонятным, тупиковым, волшебным образом сложилось в один ясный до прозрачности пазл.
Поделюсь выводами, которые я сделала в ходе работы с психологом:
1) Все подростки мечутся, ищут себя, пробуют границы и это нормально. Странно то, что пробуют на маме. И те кто живет в полной семье, и с одной мамой и с отчимом. Состав семьи, полнота ее и даже то, родной отец или нет, особенно на это не влияет.
2) В ситуации, когда подросток проявляет агрессию в адрес мамы, отец или отчим должен вмешиваться. Здесь родители должны быть обязательно заодно. Но ни в коем случае нельзя за крики или претензии ругать или как-то наказывать подростка. Конечно, говорить о приемлемых формах обязательно. Но нельзя блокировать выражение всех противоречивых чувств подростка.
3) Меня больше всего поразило, что с подростком нельзя просто о чём-то договориться и потом применять санкции за нарушение договора. В нашем случае “камнем преткновения” стала уборка комнаты. Бесполезно устраивать про это скандал раз в 3 недели. Надо методично ежедневно напоминать. Так же как маленького ребенка учишь чистить зубы. Да, так же занудно и регулярно.
4) Подростку очень важно быть услышанным. И даже мама-психолог за год активных попыток и применения всех возможных способов может не слышать, пока ей не переведет профессиональный переводчик (семейный терапевт).
5) После развода роли меняются и старший ребенок в любом случае берет на себя функции главного мужчины, если он мальчик. Нужно прилагать немало усилий, чтобы он мог оставаться ребенком и не тащил на себя лишнюю ответственность.
6) По большому счету, я поняла, что пыталась увильнуть от выполнения определённых родительских функций. Я искренне думала, что раз он вырос и умный, то мне можно уже не делать то, что я недоделала в его детстве. Нельзя. Если мне трудно контролировать его уборку, то ему гораздо труднее. Если я не научила ребенка чему-то, то нельзя потом требовать чтобы он раз — и уже это умел. Даже если он уже большой и умный.
7) В моей семье очень распространена и укоренена конкуренция за роль «главной сиротки». То есть, чтобы получить внимание или ещё что-то, надо чтобы тебе было хуже всех. Мой сын отлично выучил этот способ. И ещё он хорошо понимает, что женщинам надо жаловаться на свою тяжелую жизнь, и тогда всё получишь. Или наоборот, от тебя отстанут с разными просьбами и делами.
Безусловно, он это делал неосознанно, поэтому искренне страдал.
8) Как только мы с мужем объединились, младшая тут же сориентировалась: «Это что же, мне теперь с Ильёй надо объединяться?» Это правило из учебника про семейные системы, которое она, конечно, ещё не знает. Но чувствует и успешно применяет.
9) Не стоит себя ругать за ошибки. Я первый раз мама подростка. А он первый раз подросток 🙂
Вот такой результат полуторачасового разговора одной семьи и двух психологов.
Стало легче и понятней. Как будто всё стало на свои места.
В результате сын уже 2 дня не отходит вечерами от моего мужа (ему он не родной, и мы живем вместе недавно). У них и раньше были хорошие отношения, но сын избегал лишнего общения со всеми нами.
Сегодня он несколько часов играл с младшей сестрой. Это вообще немыслимый результат.
И второй день он не жалуется на головную боль. И вообще не жалуется! Это суперкруто. И я тоже не чувствую себя вечно уставшей. Я тоже перестала быть сироткой. Ох как надеюсь, что это надолго.
А то я очень люблю пострадать и поболеть. Вернее даже не то, чтобы люблю. Скорее, язык коммуникации через телесные симптомы мне хорошо знаком и привычен.
Вот так сходили на терапию. Это всё-таки волшебство! Не устаю удивляться и любить психологию! Да, я фанат психотерапии. Не боюсь признаться, что обожаю своих терапевтов Тарасов Вячеслав и Тарасова Елена и горжусь тем, что они — мои учителя в работе с клиентами. Спасибо им за то волшебство, которому они меня учат.
Искренне ваша,
Наталья