Психосоматика

Как привычное напряжение и хроническая боль переходят в настоящую болезнь?

 

Вот я осторожно передвигаюсь по скользкому льду. Чувствую себя уверенно, собрана и ощущаю, что вполне владею своим телом для того, чтобы удачно балансировать. И вдруг, в какой-то момент что-то отвлекает. Или под ногами камешек или более скользкий участок и я ощущаю, как опора буквально уходит из-под ног. Баланс утерян. Еще есть надежда его поймать… И я медленно прохожу точку невозврата… Бумс!…

Примерно так же бывает с головной болью. Сначала я чувствую что устала, перенервничала и т. д., и у меня побаливает голова. Но при этом сохраняется ощущение контроля своей жизни и своего самочувствия. Я знаю, что смогу доделать работу с такой головой. Или могу выпить таблетку или полежать отдохнуть. Но вот что-то происходит, и я теряю ощущение баланса. Опора точно так же уходит из-под ног. И я уже чувствую бессилие, растерянность, слабость, помимо боли, голова становится мутная. И понимаю, что теперь мне очень трудно повлиять на свое самочувствие. И еще труднее работать в таком состоянии. И даже лечь отдохнуть или взять больничный на 3 дня может не помочь. Я потеряла контроль над своей жизнью и своим телом.
Так же и с заболеваниями позвоночника.
Много месяцев я ощущала нытье в пояснице или натянутую мышцу в шее и периодически думала, что надо пойти на массаж или выпить таблетку или обратиться к врачу и т. д.
Но вдруг в какой-то момент что-то происходит такое, что все в моих ощущениях меняется. Я теряю это равновесие. Боль становится совсем другой, и главное, она не подчиняется привычным способам. Не помогает таблетка, не помогает “полежать” или размяться. Часть меня начала жить своей жизнью. И тут я теряюсь, пугаюсь. Беда в том, что именно в этот период многие люди пытаются делать вид, что еще могут все контролировать. Или приходят в панике к врачу/массажисту, тот помогает и пациент тут же радостно опять бежит на свой лед, уверенный что контроль к нему вернулся и все стало как прежде. Не стало. Как прежде уже не будет.
Если произошло качественное изменение в работе опорно-двигательного аппарата, то уже так легко назад ничего не вернется. Нужно признать новую реальность. И уже из нее строить свои планы по реабилитации. И вообще планы на жизнь. Это как в первые минуты после перелома. Кажется, что еще можно встать и бежать. И очень трудно смириться с тем, что нет. Уже не побежишь. С позвоночником беда в том, что он иногда еще дает возможность побегать и поотрицать болезнь. Но при этом, безусловно, проблема усугубляется. Чем раньше начать заботиться о себе, чем скорее признать изменившуюся реальность, тем больше шансов восстановить здоровье и полноценную подвижность в спине и во всем теле.

Вагинальный оргазм: как я его получила и причем тут мужчина

О вагинальных оргазмах сейчас не пишет только ленивый. А я не ленивая — на поиски этого пресловутого оргазма мне понадобилось 9 лет. Зато теперь я вполне могу делиться собственным опытом — открытий и наблюдений за эти годы было сделано немало.

Мифы, предрассудки, проблемы

Сейчас уже известно, что вагинальный оргазм тоже возникает благодаря клитору, просто для его достижения нужна несколько иная стимуляция. Во время классического полового акта с партнером затрагиваются чувствительные окончания у входа во влагалище и пресловутая точка G, то есть клитор изнутри. Вагинального оргазма лично я много лет не могла достичь. И это несмотря на легкость получения обычного клиторального любым способом (и самой, и с партнером).

Я много переживала, что я “не такая” женщина, раз не испытываю вагинальный оргазм. Кстати, мне кажется, что эта проблема была напрямую связана со сложностями в родах, в результате которых мне пришлось делать кесарево сечение. Несмотря на то, что я всегда была очень независимой современной женщиной, на меня все равно давили предрассудки из серии “не сама родила — значит, не настоящая женщина” или “не кончаешь с мужем одновременно — см. предыдущий пункт”. Признаться себе в этом я долго не могла, но давление стереотипов от этого не ослабевало, скорее наоборот.

Психология и секс

Когда я пошла на личную терапию, я сразу задумалась о критериях ее успешного завершения. И одним из них стало получение вагинального оргазма. Причем психологу я этого не говорила. Стеснялась. Тем более, что это был мужчина, да и непосредственно про секс мы не работали. Но я понимала, что особенности моей личности, а вернее, моего невроза и виноваты в этой проблеме. И если я начну испытывать полноценные сочетанные оргазмы, то значит от невроза я наконец избавилась. Сразу могу сказать: оргазмы, и сразу много, случились примерно на 9-м году терапии. Хотя до сих пор, еще много лет после, я продолжаю ходить к психологам. Просто, кроме секса, есть еще много интересных и важных вещей, которые я могу получить благодаря терапии.

Мне с самого начала было понятно, что основная моя проблема в недоверии к мужчинам, в том, что не могу до конца отпустить контроль. Причём, если речь про клитор, то там контроль отпустить можно, а вот с вагинальным оргазмом — уже никак. Думаю, это было связано с какой-то глобальной конкуренцией с мужчиной. С непризнанием его силы или важности, а может быть, и того, и другого. А за этим непризнанием пряталась моя неуверенность, невозможность опереться на себя. И я говорю даже не про независимость, а про куда более простые вещи. Ощущение своего тела, своих желений. Моя точка сборки как бы находилась не внутри моего тела, а в партнере. И признать такое сильное влияние на меня со стороны другого было бы слишком опасно. Я как будто совсем бы в нем растворилась и потеряла себя.

Поэтому я очень старалась испытать оргазм каждый раз и каждый раз в какой-то момент все обламывалось, не дойдя до кульминации. Как мне удалось преодолеть эту сложность? Мне кажется, самые главные подвижки произошли, когда я стала чувствовать свое тело, различать тонкости ощущений, совсем даже не сексуальных. То есть, когда я соединила голову и тело. Ведь у нас как. Сначала мы ощущаем в теле что-то (тепло, холод, покалывание, мурашки, давление в мышцах), а уже потом на основании этих элементарных ощущений формируются эмоции. Это уже в лимбическом отделе мозга, и только потом, ощущения накладываются на опыт и получаются чувства. Мне пришлось восстановить заново эту цепочку, научиться чувствовать себя отдельной от всех, научиться жить в своем теле, а не в фантазиях, мыслях, мечтах или самобичевании. И только потом я смогла двигаться дальше.

Другой и я

Следующим сложным этапом было научиться видеть партнера. Не фантазии о нем, а его самого, такого как он есть. Наверное, труднее всего оказалось обрести навык одновременно видеть партнера и чувствовать свое тело. И во время секса в особенности. Когда заводишься и от него, глядя на него, прикасаясь к нему, и от своих ощущений, которые он доставляет. Вообще я давно заметила, что самые приятные ощущения возникают, когда концентрируешься не на самом воздействии, а на 2 разных ощущениях или происходящих процессах.

Оргазм оргазму рознь

Клиторальные оргазмы, разумеется, бывают разными, но обычно — острые, приятные, больше всего похожие на феерверк. Но при этом от них редко расслабляется все тело. Бывает даже, что, наоборот, после такого оргазма я обнаруживаю, что мой пресс сильно напряжен, а я очень устала.

А вот вагинальные оргазмы, по моему опыту, куда менее яркие, но от них сильно трясет тело, и оно сильно расслабляется. Я испытываю глубокие растекающиеся переживания. Они захватывают меня всю. Это более удовлетворяющие оргазмы.

Уроки оргазма

Очень важно научиться дышать и расслаблять живот в процессе. Был период, когда я специально следила за своим дыханием в процессе секса и старалась даже надувать живот, чтобы он расслабился и не зажимался. Это нужно не всем, но может помочь тем, кто привык изначально сдерживать дыхание. Огромную роль в деле достижения оргазма играет сдерживание. Любое. Например, если мне надо вести себя тише, потому что в соседней комнате спят дети, то оргазмы гарантированно будут слабее. И достичь их труднее. Может сдерживать страх, что партнеру будет некомфортно от моих громких или ярких проявлений. И наоборот, если партнер от меня в восторге, если его заводит мой темперамент, то этого достаточно для прекрасных оргазмов.

Кстати, вполне может сдерживать и то, что партнер очень старается и как бы ждет от вас оргазма. Я в какой-то момент сказала про себя: «Хрен тебе, а не оргазм!» и тут меня впервые и накрыло! ))

Быстрее, выше, сильнее

Еще очень важный момент. Когда случился первый вагинальный оргазм, я догадалась об этом по косвенным признакам. Потому что это были какие-то очень слабые сокращения, совсем без всякого удовольствия — просто что-то внутри слегка подергалось. Но опытный партнер в тот момент сказал, что это оно. Сокращения совершенно точно оргазмические. Правда, и приятные ощущения появились очень быстро, буквально со второго или третьего оргазма. Но сперва не очень острые — интенсивность нарастала постепенно. И как же мне было обидно от того, что я много лет назад много раз испытывала подобное, но не придала значения слабым импульсам. И они угасли. А если бы я поступила иначе, отнеслась к себе внимательнее, я могла бы гораздо раньше разнообразить свою сексуальную жизнь.

Пара слов мужчинам

Иногда мужчинам кажется, что партнерша ожидает от них чего-то сверхъестественного. Как будто от мужчины только зависит разбудить “спящую красавицу”. Но на самом деле ни размеры, ни навыки не так важны, как умение принимать женщину, которая рядом.

Да, я сейчас говорю только о сексе. В отношениях могут быть и конфликты, и споры, и разногласия. Но как только вы оказываетесь в постели, мужчине необходимо принимать женщину. Даже если ее начало трясти, она расплакалась или почти потеряла сознание — мужчина все равно должен оставаться рядом. Не подшучивать, не отстраняться, не бежать на кухню пить чай — а просто быть близко, насколько это возможно. И этого почти достаточно для того, чтобы быть хорошим любовником. Ещё, может быть, только не торопиться. Особенно во время прелюдии.

Если по мужчине видно, что он сейчас участвует в какой-то личной олимпиаде, партнерше, скорее всего, будет уже не до секса. Важно обоим видеть и чувствовать друг друга, сохранять контакт в каждую минуту.

Вместо послесловия

В общем, резюмируя, как говорит мой опыт, начинать поиски вагинального оргазма следует с восстановления контакта со своим телом. Затем нужно научиться видеть партнера и доверять ему. А дальше — просто не упустить тот момент, когда оргазм все-таки случился, хотя и не такой сильный, как вам бы хотелось. А как это происходило у вас? Через какие сложности пришлось пройти, с какими проблемами (возможно, далекими от самого секса) столкнуться?

В водовороте эмоций

Эмпатия — это один из краеугольных камней близких отношений. Именно она дает нам возможность сочувствовать, радоваться за другого или переживать его неудачи вместе с ним. Но что делать, когда эмпатии становится слишком много?

Развод из-за телевизора?

“Я все пропускаю через себя. Мне жалко каждую бездомную собачку на улице. Когда в кино кому-то делают плохо, я замираю и потом долго прихожу в себя, как будто все это происходит со мной. Я уже давно перестала смотреть любые фильмы, кроме легких комедий. — клиентка говорит, быстро и сбивчиво. — Самый ужас и кошмар был, когда вечером муж смотрел сериалы про бандитов в нашей спальне. Представляете? На фоне полной идиллии, когда мы с детьми делаем уроки, читаем книжки, вдруг раздавался душераздирающий крик, как будто кого-то насилуют. Я каждый день жила как на войне. Даже хуже.

Это была одна из причин развода с мужем. У меня в доме нет телевизоров уже много лет. И даже если кто-то из детей смотрит мультики, то только в наушниках”.

Это типичная история про то, как человека с развитой эмпатией слишком сильно затягивают внешние эмоциональные поля. И вроде эмпатия это хорошее качество, все считают вас доброй и чувствительной. Но жить с этим чрезвычайно трудно и самому эмоциональному человеку и близким.

Все страшное — детям

Можно на минутку представить себе состояние детей описанной выше клиентки. Внезапно, после какого-то звука из телевизора, они просто теряют маму на целый вечер. Он замерла, перестала смеяться и играть, резко сделалась больной, уставшей или раздражительной. Более того, дети и сами обучаются так реагировать. Они считывают страх и запоминают, что когда кто-то кричит, надо замирать и ждать реальной агрессии. Даже если кричат в телевизоре. Или если кто-то рассказал неприятную историю.

Когда родители оказываются слишком чувствительными, они не могут контейнировать эмоции своих детей.

Допустим, малыш ударился и смотрит на маму в первый момент. Если мама в ресурсе, она спокойно возьмет ребенка на ручки, пожалеет. Но не будет усиливать трагедию, а наоборот, окажется буфером. И ребенок тут же побежит играть дальше. А когда мама сама раздражена, очень устала или напугана, то на ушиб ребенка она отреагирует тоже слишком эмоционально. Будет ли это жалость или злость, ребенок в любом случае научится реагировать на любые неприятности так, как будто они несут в себе огромную опасность и ведут к трагедии.

Но мало кто хочет, чтобы его ребенок воспринимал жизнь как трагедию. Наоборот, задача родителей и заключается в том, чтобы научить детей спокойно преодолевать трудности.

Река жизни

Отчего же возникает такая чрезмерная чувствительность? Проще всего это описать метафорой.

Плывёт человек по большой красивой реке. И вода в ней приятная, и берега с буйной красивой растительностью прекрасны, и островки как оазисы, на каждом что-то свое интересное, вкусное. Плыть по такой реке очень интересно. И каждому человеку можно найти местечко “по себе”. Кто-то выбирает острова с буйными развлечениями, кто-то тихие и необитаемые. Где-то можно пострелять, а где-то понежиться.

Но вот только на этой реке очень много водоворотов. И каждый затягивает с большой силой. Как окажешься в поле очередного водоворота, так и нахлебаешься воды. И забудешь куда плыл. Или силы закончатся и надо срочно отдыхать без всяких развлечений. А если попасть в самый сильный водоворот, то можно надолго попасть в зону страданий и вечной борьбы за жизнь.

И вот например, я попала в сильный водоворот еще в детстве и нахлебалась сильно. И мне никто не помог. Я выбралась, выплыла и плыву дальше. Но куда плыть я не знаю, так как приятных островов мне никто не показал. Там, где идет бурное веселье, я, конечно, увижу и могу на это соблазниться.

А вот острова для тихого уединения и спокойной радости я буду воспринимать как места одиночества и брошенности. И оказавшись на них, я буду очень несчастна.

И когда я, освоившаяся и повзрослевшая, плыву и вижу других людей, бьющихся в своих водоворотах, мне очень страшно за них. Я сразу вспоминаю себя на их месте и начинаю спасать каждого. Кидаюсь на помощь, совсем не рассчитав свои силы. В этот момент я чувствую себя сильной! Я же смогла, я же спаслась. И ужас, и страх отходят на последнее место. Они незаметны мне, когда я спасаю других. А эти другие обычно оказываются на удивление неблагодарными. Они не могут оценить нашего подвига. Они тоже кидаются опять в каждый водоворот. То ли спасать других, то ли зачем-то еще.

И я опять оказываюсь в водоворотах, опять нахлебываюсь воды. И нахожусь в вечном страхе и ужасе. Они лишь иногда сменяются гордостью и величием, когда мне удается кого-то вытащить и мне за это дают  очередную медаль.

Беда в том, что на самые лучшие острова я так попасть не могу. И, если честно посмотреть, то и спасти мне особо никого не удается.

А если удается, то со мной в водоворотах все время оказываются мои дети и моя семья. Например, я прекрасный врач, сутками нахожусь на работе и спасаю жизни другим людям. Но мои дети меня не видят, растут несчастными, становятся, например, наркоманами. Такое ведь часто бывает. И тогда мне в голову приходят очень неприятные мысли: «А зачем это все было?» или  «Стоило ли оно того?»

Когда нужно плыть… мимо

Вернусь к чувствительности. Например, я уже удовлетворила свои спасательские амбиции и хочу, наконец, отдохнуть. Или книжек умных начиталась и уже знаю, чем чревато спасательство. Или даже с психологом-водяным регулярно стала работать. И обнаружила свой комфортный темп жизни, который оказался гораздо более размеренным, чем модный или привычный. И заметила я уже спокойные острова, научилась на них удовольствие от жизни получать и деток своих растить в их темпе. И вот плыву я к очередному острову, на душе все хорошо, настроение с утра приятное.

Больших водоворотов я научилась более-менее избегать, и сама туда не втягиваюсь. Но постоянно рядом оказывается человек-водоворот, который так и норовит нагрузить меня своим эмоциональным напряжение, втянуть в свое состояние и настроение.

Часто таких людей называют эмоциональными вампирами. И я опять теряю силы и настроение и ресурсы.

Что же делать?

  1. Первым делом нужно научиться замечать, когда водоворот только начинает затягивать.  Например, когда другой человек начинает чем-то «грузить» или пугать.
  2. Заметив, постараться оказаться как можно дальше от того, что пугает. От человека или какой-то неприятной новости, события. Например, не нужно переходить по ссылке, если по заголовку четко понятно, что будет страшная душещипательная история.  Обычно к реальности эти статьи не имеют отношения, они написаны просто для нагнетания эмоций.
  3. Оказавшись в безопасном месте, следует «заземлиться». Почувствовать себя, опору на свое тело. Выдохнуть. Заметить что объективно вы сейчас в безопасности.
  4. Учиться выбираться из водоворотов или эмоциональных бурь, не цепляясь за кого-то другого, а остановившись и опираясь на самого себя. Прочувствовав сначала себя, свои ощущения, свое тело. Например, кто-то огорошил вас новостью, которая выбила вас из спокойного состояния. Не надо срочно звонить подружке или маме и накручивать себя и других. Постарайтесь сначала ощутить себя, оглядеться. Заземлиться. Вспомнить кто вы, где вы. Что для вас сейчас на самом деле важно.
  5. Учитесь плавать, не мотаясь по поверхности от одного источника эмоций к другому, а опираясь на себя, свои цели и интересы. Помните, куда и зачем вы плывете, и старайтесь не отвлекаться ни на что постороннее и вредоносное.
  6. Если вам нужна внешняя помощь и опора, найдите тех, кто не усиливает ваши колебания, а замедляет и возвращает вас к самому себе. На первых порах лучше, если это будет терапевт. Потом он поможет вам найти такую помощь и реальной жизни или вы сами увидите тех людей, которые смогут вас поддержать без вампиризма.
  7. Учитесь замечать и накапливать свои ресурсы, чтобы в трудной ситуации знать, на что опираться. В кризисе мы про все опоры сразу забываем, поэтому можно завести блокнотик–напоминалку, где записано что делать в сложных ситуациях. Дышать. Чувствовать тело. Вспомнить хорошее, позвонить надежным людям.

Словом, тренируйтесь плавать в свое удовольствие. Но только там, где сами хотите и с тем темпом, который вам подходит!

Соперницы: почему женщины конкурируют между собой

На днях в ленте увидела, как многие женщины всерьез обсуждают и осуждают Анну Каренину. И не за слабость, когда она собственно распрощалась с жизнью. А каждая за что-то свое. И ребенка-то Каренина бросила, и Вронского у Кити увела (хотя нигде и намека не было на то, что Вронский собирался на Кити жениться), и сбежала она с Вронским после болезни. В общем, как ни крути, Анна Каренина, по мнению участниц дискуссии, была ужасной женщиной.

Бои без правил

Правда? Или нет? Я сейчас не собираюсь защищать героиню романа. Я хочу поразмышлять о том, как мы, женщины, с удовольствием «мочим» не только книжных героинь, но и вполне реальных подруг, родственниц, соседок. Словом, любых женщин из нашего окружения. Осуждаем, ругаем, стыдим, виним. В интернете, как нигде, это очень видно и каждый день с разных сторон подсвечивается.

У меня была клиентка которая страшно осуждала приятельницу, ушедшую от молодого красивого и успешного мужа к другому, тоже интересному, мужчине. Особенно ее возмущало, что и муж, и любовник за эту даму активно боролись и готовы были “простить и принять”.

У меня тогда возникло 3 вопроса:

  • Что происходит в личной жизни Марины, раз она так яростно реагирует на чужие перипетии?
  • Почему она активно осуждает именно женщину в этом треугольнике?
  • Чего же Марина не позволяет себе? Что позволила себе та женщина, подруга, тем самым нарушив хрупкую защиту в виде табу?

Выяснилось все достаточно быстро и оказалось банально. Клиентка жила с мужем старше себя да и еще злоупотребляющим алкоголем. Отношения в семье охладели. А женщине было чуть за 30. Плюс у нее были маленькие дети, и она уже совсем поставила на себе крест как на женщине. Еще и немного поправилась.

Парадоксально, но факт

Хотя внешне Марина была действительно красавицей, сама она этого в тот момент не признавала. А может быть, специально стала делать немодные прически, покупать «бабские» наряды. Чтобы уж точно не провоцировать никого и не оказаться, как Анна Каренина, в сложной ситуации выбора.

Правда вот эта последняя часть была неосознанной. Клиентка совсем не замечала в этот момент  своей женственности. Она всецело ушла в роль мамы маленьких детей.

Когда мы поговорили об этом, женщина стала чуть честнее признаваться мне (а главное — себе) в своих желаниях. Она рассказала: “Больше всего меня цепляет то, что она позволила себе пойти за своим желанием. Не испугалась потерять мужа. И главное — мужчины таки за нее борются”.

Что же лежит в основе такой неуверенности в себе, когда женщина начинает думать, что никому не нужна и должна держаться за того, кто есть, какой бы он ни был?

Обычно, социальные мифы про “разведенок с детьми”, семейные истории и наставления по женской линии.

Но в данном случае был парадокс. Очень интересный, на мой взгляд. И я долго не могла себе его объяснить.

Ведь Марина была на самом деле красивой, пользовалась успехом у мужчин, знала о своей привлекательности и в ответ на прямой вопрос честно отвечала, что одна остаться не боится. Она знает, что легко найдет себе мужчину.

Эту уверенность в себе как в женщине, притягательной для мужчин, она ощущала в голове, плечах и груди.

А ноги, бедра, ягодицы и спина оставались бесчувственными и холодными, когда она думала о себе как о женщине. И поэтому Марина была абсолютно не уверена в себе и блокировала любые намеки на то, что можно позволить себе поменять свою жизнь, раз уж она перестала устраивать. У женщины не было опоры.

Женский мир

Мы стали разбираться. Оказалось, что Марине всегда было легко получить внимание мужчин, и дружила она больше с мужчинами. И в семье ей легче было с папой, хоть он и повел себя не лучшим образом, когда девочка стала взрослеть. Скорее осаживал расцветающую женщину, чтобы она “не возомнила о себе”, и раньше времени не пустилась во все тяжкие. Так он, по крайней мере, думал.

Но важнее здесь роль мамы. Мама Марины всегда критиковала. Всегда и все. И обо всех людях мама отзывалась с позиции конкуренции. Признать, что у кого-то что-то хорошо автоматически означало что она сама исчезает.

И Марина неосознанно начала подстраиваться к маминому образу мышления. Она стала чувствовать себя примерно так: “Если соседка сшила красивое платье, значит я исчезаю как женщина. Если к моей подружке подошел парень, когда мы рядом, значит, я опять-таки исчезаю как женщина, даже если мне этот парень совершенно не нужен и я сама воротила от него нос”.

В итоге у Марины сформировался такой интересный способ подтверждения себя как женщины: “Если я блистательна, и мужчины мне делают комплименты, я ненадолго расцветаю. Но в глубине души я же знаю, что я не такая, как ему показалось. Это просто в нем тестостерон играет”.

Откуда такое обесценивание самой себя ?

Женщине для формирования гендерного самовосприятия нужно, как это ни странно, признание со стороны женщин. Мужчины хоть штабелями будут падать к ногам — это не закроет глубокий внутренний раскол в душе девочки, не признанной мамой. В этом, я думаю, и кроется грустный секрет несчастной судьбы многих известных красавиц и актрис.

Пока Марину (Свету, Олю, Катю) другие женщины не признали равной, женственной, принадлежащей к их сообществу, она не сможет в полной мере ощутить себя как женщину.

И завидовала Марина, думая о своей подружке, именно этому. Та на самом деле дружила с девочками, у нее был свой “женский круг”, а еще она посмела искать свое личное счастье.

Марине пришлось много работать с “мамой”-терапевтом, чтобы научиться доверять женщинам и не ждать подвоха. И только после этой работы у Марины появилась опора на ноги и спину, только тогда она стала целостной и уверенной в себе. Вне зависимости от того сколько у нее поклонников.

Но пока многие женщины в нашем мире не прошли свою инициацию, не почувствовали принадлежность к женскому миру, они продолжают жестоко осуждать других более сексуальных и более смелых подруг. И именно поэтому они вместе с мужчинами смеются над блондинками, говорят это жуткое слово «насосала» и т д.

К сожалению, сколько других ни осуждай, сколько ни пытайся их вписать в свою урезанную и привычную картину реальности, сама от этого счастливее точно не станешь.

Важно попробовать обнаружить ту свою часть, которая буквально панцирем из напряженных или, наоборот, обесчувствленных мышц прикрывает наши истинные желания, нашу природную спонтанность и живость. И еще важно вспомнить те семейные установки и правила, которые регулируют нашу жизнь сейчас, несмотря на то, что они давно уже устарели и не защищают нас теперь, а, наоборот, подвергают опасности или, по крайней мере, сильно ограничивают нашу жизнь и жизнь наших детей.

Стоит вернуть себе — через тело, эмоции и мысли — контроль над своей жизнью, и она заиграет совершенно новыми красками и возможностями. И ресурсов станет намного больше, это абсолютно точно.

Вечные дети или откуда берутся пикаперы

Часто мы говорим про кого-то “Он инфантильный, безответственный”. А про другого наоборот: “Он за всех и за все отвечает. У него все на шее сидят”. А это две стороны одной медали. В каких-то вопросах человек проявляет инфантильность, а в каких-то — гиперответственность. Попробуем разобраться, почему так происходит.

Двойная жизнь

Например, в какой-то больнице работает отличный хирург, к которому пациенты записываются за полгода. Он абсолютно надежен как врач. А в личной жизни у него 5 “жен” и куча детей, и он всем врет и вечно “съезжает” и “ускользает”.

Или женщина, очень-очень ответственная на работе, директор большой фирмы. А дома без мужа переночевать одна в квартире боится. Или в туалет без света не встанет — страшно.

Откуда же берутся такие странные перекосы?

Мы все иногда оказываемся в позиции ребенка. Например, когда мы очень устаем, мы можем стать капризными или слезливыми и хотеть, чтобы кто-то понянчился, успокоил, принес чаю и дал отдохнуть.

Или когда мы срываемся на крик. Неважно, кричим ли мы на детей или на подчиненных, в любом случае, мы оказываемся капризными детьми или подростками, у которых что-то произошло не по их, то есть, не по-нашему.

И это совершенно нормально, когда человек в каких-то ситуациях действует не настолько зрело, насколько того требует паспортный возраст. Иначе же будет, как минимум, очень скучно и занудно. Нам всем нужна детская непосредственность, способность удивляться, интерес к миру.

И покапризничать иногда тоже нормально. Во всяком случае, для живого человека, а не для робота.

Но почему же некоторые люди упорно готовы оставаться в семье в роли ребенка? Продолжать мучиться от невозможности принимать решения относительно своей жизни и даже относительно жизни своих детей, страдать от нехватки собственных свободных денег, от отсутствия в их жизни уважения и признания окружающих? Многие в такой ситуации начинают пить или страдают другими формами зависимости или созависимости.

Почему, казалось бы, не взяться за ум и не стать взрослым? Потому что эти люди не были детьми. Вот почему. Нельзя перепрыгнуть через этап развития. Гусеница не станет бабочкой, минуя стадию куколки.

Сынишка вместо мужа

Допустим, в детстве ребенок не получил достаточно безопасности и свободы для своего развития. И вообще изначально он был рожден для выполнения конкретных функций. Как же он может стать целым отдельным взрослым человеком?

Вот был ребенок предназначен для того, чтобы спасать маму от одиночества после раннего развода. Она стала спать с ним в одной кровати, чтобы одной было не так тоскливо. И это тянулось до самого подросткового возраста. Получилось, что мальчик не знает других задач, кроме как следить за маминым настроением и быть ее радостью, гордостью и опорой. И уж точно ни за что не “стать таким козлом, как отец”.

Он вырастет в того самого прекрасного врача, известного хирурга. Будет известен как талантливый и ответственный профессионал. А в личной жизни будет иметь кучу любовниц и всем врать. Потому что задача у него такая — успокаивать женщин и быть для них радостью и праздником. Он и выполняет ее, как может.

И в то же время со своими женщинами он ведет себя как маленький мальчик, который недополучил то, что ему причиталось природой в детстве. Например, в районе 2 лет нам положено начать отделяться от мамы. Убегать. Исследовать мир. Проверять свою самостоятельность. Он и пытался. Но мама тревожилась и не отпускала. И при малейшем проявлении несогласия со стороны сына очень жестко это пресекала.

К тому же маме малыш напоминал козла-мужа, который ее бросил. И если ребенок в 3 года сказал маме «ты плохая», потому что она больно его зацепила молнией, одевая, то для нее это окажется катастрофой. И она так отреагирует, что ребенок на всю жизнь запомнит: маму обижать нельзя.  Возможно, она не будет бить, орать или говорить: “Я сдам тебя в детдом”. Но у нее будет такое несчастное выражение лица, и так остекленеют глаза, что малыш испугается и точно будет знать: с мамой так поступать нельзя никогда-никогда. У детей прекрасный инстинкт самосохранения. Они четко улавливают то, что для них опасно. А мама — это человек, без которого малыш не выживет.

Но потребность убегать от мамы “аж до вон той колонки” и чувствовать себя сильным и отдельным у этого ребенка останется. И поэтому в 30 и 40 он будет убегать от одной женщины аж до вон той другой. Тайно. Или явно. Ему необходимо ощутить себя отдельным и в то же время нужным. Кем-то, кого точно будут ждать. Поэтому он научится быть неотразимым и незаменимым для женщин. И будет отыгрывать свою детскую незавершенную задачу. Иногда всю оставшуюся жизнь.

Вот так я, как и обещала, описала одну из разновидностей пикапера.

А бывает наоборот, чаще у женщин. Когда в детстве девочке недодали элементарной безопасности, заботы, во взрослом возрасте она находит себе “папика”, который ее кормит. При этом она как младенец на самом деле ничего не решает, но о ней постоянно заботятся в самых простых элементарных вещах. Покушать, нарядиться, съездить на курорт. То есть именно как о маленьком ребенке. И еще могут умиляться, как младенцем. Самой женщине кажется, что это и есть любовь. Но на самом деле это то, чего недодали ей родители. Но уж никак не зрелая любовь.

Позднее взросление

Я ни в коем случае не осуждаю никакой механизм и никакой вариант. Инфантильные люди действуют и живут так, как могут, так, как их научили в детстве.

Хоть эти люди и стали взрослыми, они не могут зачастую сами выпутаться из этого состояния “вещи”. Продолжают быть функцией для какой-то роли. Была девочка жилеткой для мамы, выслушивала жалобы на мужиков-сволочей. Она вырастет взрослой и будет точно так же вытирать слезы каждой обиженной женщине, потому что она не знает другой роли. Она не знает, чего хочет сама и как это — быть отдельным человеком. Целым отдельным полноценным, равным другим и имеющим свои собственные желания, чувства и ценности.

Поэтому вырасти насильно (тем более, по требованию извне) невозможно. И если вы чувствуете в себе некоторую инфантильность и зависимость от более взрослой фигуры, первое, что вы можете сделать — это обнаружить внутри себя в возрасте 3-5-7 лет и начать о себе заботиться так, как бы вы хотели. Так, как вы заботитесь о собственных детях.

Часто эту роль берет на себя психотерапевт. Или кто-то из близких на время становится “мамой”. Если таких людей нет, можно и самостоятельно “удочерить” или “усыновить” себя-маленького. Но главное, нужно помнить, что стать действительно (“взаправду”) более взрослым, независимым и свободным можно только через заботу о себе и решение нерешенных в детстве задач развития.

В любом случае, будьте к себе добрее. Злости, ругани, понуканий и обвинений нам обычно всем хватает. Нам не хватает добра и заботы.

Очень вам всем этого желаю.

И будьте, пожалуйста, осторожны в отношении своих партнеров. Очень часто женщина, узнав, что ее инфантильный муж был сильно обделен материнской любовью или как-то еще травмирован в детстве, пытается стать ему той мамой, которой у него не было.  Она надеется, что сможет его отогреть, он подрастет, оценит ее и полюбит. Так не бывает. Это обман. Это поддержание той игры, в которую с ним уже сыграла мама. И счастливых концов в жизни — а не в сказках — у таких историй не встречается. Так что заботиться нужно о себе и доращивать себя, а не другого.

Сильная мама-слабый сынок

Допустим есть современная мама, которая растит сына довольно свободно. Она ничего ему не навязывает, спрашивает, что он хочет надеть в садик, и в какой пойти ВУЗ. И при этом она замечает, что сын все равно сидит в компьютере и ничего не хочет. Знакомо, к сожалению, многим. Что делать — знают далеко не все.

Энергия через край

Мама приходит ко мне в отчаянии: «Я же учла ошибки моих родителей! Я ему все позволяла! Я его не подавляла! Я с ним разговаривала!» И так далее — могла бы перечислять до самого конца консультации. Вкратце: как она ни старается вырастить из него «мужика», мальчик остается безинициативным. Как вариант: постоянно болеет, ничего не хочет, вечно сидит в компьютере. Иногда все это сочетается в одном-единственном сыночке.

Я киваю, задаю вопросы, уточняю. И, как правило, точно знаю ответ на вопрос “как же это вышло”. Проблема, как всегда, в наших неосознанных привычных способах.

Если мама легко увлекается, у нее много энергии. Или она просто хорошо знает, чего хочет, или как надо жить. Такая женщина своей энергией затягивает в свое «поле». Все, кто рядом, оказываются заряжены ее энергией.

На шаг впереди

Например, ребенок решил поиграть в пожарников. “Я же хорошая мама, я же читала, что такие инициативы надо поддерживать” — решает женщина. И тут же начинает увлеченно придумывать, как именно нужно играть. Или из чего сделать рацию, а из чего — каску и шланг. Инициатива все равно оказывается у активной мамы. Ребенок теряет контроль над своими желаниями, инициативами и привыкает вовлекаться в чужую игру или в чужие желания.

Или — другой вариант — маме нужно убрать. Она придумала прекрасную игру, в которой ребенок ей помогает. Всем весело и хорошо. Мама прекрасная. Квартира чистая. Только ребенок опять не обнаружил себя.

А уж в приготовлении уроков он себя не найдет и подавно. Может быть, вы замечали, что когда оказываешься в каком-то учреждении, то как бы теряешь свой темп. Нарушается собственный порядок приоритетов, и ты как бы подчиняешься местным порядкам. Например, поликлиника. Заходил, вроде, на минутку, справку взять. И вот уже сидишь в очереди, нервничаешь, чувствуешь себя винтиком. А то, что за пределами этих стен, уже перестает быть важным. Важно, за кем сейчас стоит вот этот молодой человек. Важно, что ты не сделал флюрографию вовремя. И ксерокопию полиса не принес — самое главное.

Очень трудно в полной мере ощущать себя со всеми своими ценностями и интересами, когда тебя везде пытаются вовлечь в какие-то чужие ценности, навязать чужие темпы.

А ребенку еще сложнее с этим всем. Потому что его границы еще слабы. И если дома у него есть пространство его места, его скорости, его интересов, то он сможет сформировать крепкое «Я» и свои границы.

Если же мама все это пытается ребенку дать и обеспечить, но у нее не хватает терпения дождаться, пока сын ощутит и сформулирует собственные желания, возникает проблема. Мама угадывает желание ребенка раньше его самого или завлекает его в свой мир (пусть и подстроенный под этого ребенка). И выходит, что ребенок свои интересы вообще сформировать не может.

Слушаем и бездействуем

Лично я, просто не зная, что же купить ребенку в подарок, любой его намек на какое-то желание мгновенно воплощала в жизнь. Мне казалось, что он сам захотел эту машинку или вон тот конструктор, а я только способствую развитию его интересов, и уж точно не торможу их.

Как итог — теперь у сына в комнате стоит и пылится куча вещей. Например, гитара, на которой никто никогда не играл. И все из-за спешки. Может быть, нам когда-то очень долго и мучительно приходилось ждать исполнения заветных желаний, и мы теперь спешим исполнить за ребенка. Но беда в том, что он даже не успевает захотеть.

Самое трудное для таких увлекающихся и энергичных мам, это остановиться и послушать ребенка. Даже если он говорит мало медленно и редко. Отвык или не успел научиться. Все равно не надо перехватывать его инициативу на полуслове.

Самый верный способ вырастить человека, который ничего не хочет — это начать воплощать то, что ребенок задумал, когда он еще первое предложение не договорил. Не надо так делать. Остановитесь и наберитесь терпения. В конце концов, вы только играете в пожарных, а не мчитесь тушить настоящий пожар. Помните об этом.

А как вы определяете для себя, когда нужно вмешаться и что-то предложить сыну, а когда лучше предоставить ему решать все самостоятельно? Расскажите об этом в комментариях — здесь или на моей странице в Фейсбуке.

Откуда берутся «белые пальто» и что с ними делать

Мы все иногда в той или иной степени “выгуливаем” свои “пальто”. Почему? Давайте подумаем, когда человеку становится вдруг важно самоутвердиться. Тогда, когда ему самому неуютно, неловко, и он чувствует себя неуместным. Это всегда бывает только по причине токсического стыда.

В советское время мы часто слышали стыдящие высказывания типа: “Посмотри на себя! На кого ты похож? Кто так делает?” Да и сейчас, к сожалению, нечто подобное можно услышать и от мам, и от бабушек.

Общество воспитывает удобного себе человека, в первую очередь, через вину и стыд. Безусловно, стыд нужен как регулятор поведения. Но это очень сильное воздействие, и оно должно быть строго дозировано.

Изначально стыд идет из времен жизни племени. Тогда в крайних случаях человеку грозило изгнание из общины, и он умирал в одиночестве. Сейчас мы иногда ощущаем этот первобытный ужас, когда нам становится стыдно. Как будто мы теперь недостойны жить, недостойны быть среди этих прекрасных людей. “Все вокруг хорошие, а я один ужасный”.

Примерно такие переживания испытывает малыш, когда мама ему говорит: “Посмотри на себя! Что ты натворил! Мне не нужен такой сын!” В этот момент ребенку хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть. И если он не получит в скором времени поддержки от взрослого, то у ребенка на всю жизнь сформируется склонность к токсическому стыду. То есть во многих и многих ситуациях в жизни он будет тут же “исчезать”, даже если никто его уже не стыдит.

На уровне тела стыд работает так: если я сделал что-то запрещенное, то мне надо исчезнуть, сжаться, стать невидимым, я не имею право жить и быть среди нормальных людей.

Стыд всегда связан с кем-то другим. В голове постоянно звучит чей-то стыдящий голос, даже если мы его уже не замечаем. Очень ценно бывает прислушаться к себе, когда вам за что-то стыдно, и выяснить, кто же в вашей голове сейчас вам читает мораль и кто пытается заблокировать ваши желания и вашу спонтанность. Возможно, это бабушка, которой уже давно нет, и времена, когда ее взгляд на мир был адекватным, давно прошли. А вы все еще живете в этом мире и мучаетесь от стыда и унижения, делая что-то совершенно адекватное для 2016 года.

Часто стыд возникает как остановленное возбуждение. Ребенок радостно несется к папе и по дороге разбивает что-то ценное. Его начинают ругать, обзывать неуклюжим. Вся энергия гормонов медиаторов, связанных с радостью и стремлением к папе, теперь резко должна уравновеситься мышечным усилием, необходимым для того, чтобы остановиться, максимально исчезнуть, сжаться. Представляете, какое напряжение в теле возникает? И постепенно оно становится постоянным. Мы в нем живем. Энергии жизни и спонтанности все меньше, напряжения в теле все больше.

Вспомните сильно застенчивых людей. У них тело как будто бы деревянное, они не могут позволить себе свободу движений. Я часто вспоминаю девочку в парке, которой бабушка запрещала залезать даже на самую маленькую горку. Девочка выглядела совершенно беспомощной и ужасно неуклюжей, хотя ей было лет 6-7. Я подумала, что бабушка пытается оградить внучку от травм, исходя из представления о своем теле 70-летней женщины. И, собственно, отлично добивается того, что и девочка получает похожее тело ((

И когда такой человек, которого в народе называют “закомплексованный” видит, что другой позволяет себе спонтанность — спонтанные слезы, спонтанный смех, сексуальность, — то это его обычно ужасно возмущает. Срабатывает глубоко внутри приблизительно такой механизм: “Я же держу себя в руках! Я же себе такого не позволяю! Как ты можешь? не смей! Мучайся так же, как я! Плати такую же цену за то, чтобы считать себя хорошей девочкой и надеяться на мамину любовь и поддержку!”

Со стыдом есть очень большая засада. Когда мы стыдимся, мы оказываемся очень очень одиноки. Выгоняют-то “из племени” в одиночку. Вроде бы, ты один такой ужасный. И при этом выход из этого состояния спрятан во внешней поддержке. Важно обратиться за помощью. Важно найти самого безопасного человека и спросить его осуждает ли он вас.

Часто впервые это случается на психологических группах. Я как ведущая вижу, что человек настроен враждебно и от всех защищается. Предполагаю, что он попал в привычную ситуацию и думает, что его все осуждают. И предлагаю рискнуть. В открытую спросить, осуждает ли его сейчас кто-то из участников. Как правило, человек очень удивляется, узнавая, что нет. Наоборот, участники группы ему очень сочувствуют и готовы помочь и поддержать.

Это бывает очень важный момент в терапии. Если в самом коллективе опасно задавать такие вопросы или у вас недостаточно ресурсов на такое рискнуть, тогда поищите среди очень надежных людей и близких тех, кто вас точно поддержит. Можно попробовать посмотреть на ситуацию как бы немного со стороны. Например, если вам кажется, что все над вами смеются и осуждают, важно присмотреться к людям внимательней и проверить правда ли смеются или это ваш опыт из детского сада до сих пор так рулит вашим поведением и жизнью. Еще можно вспомнить тех, кто вас любит и хорошо к вам относится, подумать, что они могли бы вам сказать, как поддержать.

То есть, когда мы оказываемся в яме стыда, ни в коем случае нельзя копать дальше и стыдить себя сильнее или ругать за что-то. Срочно нужно искать поддержку или вовне или внутри. Но важно не оказываться одному, а хотя бы в воспоминаниях получить поддержку принимающего нас человека. И тогда стыд постепенно уйдет, а “белое пальто” останется там, где ему самое место — в дальнем шкафу.

Стоит ли давать себя «немного понасиловать»?

Представьте себе средневековый замок, на который постоянно совершают набеги недруги. У этого замка много уровней защиты. На дальних подступах стоит система предупреждения об опасности. А чем ближе враг подходит к замку, тем серьезнее становятся линии обороны и предупреждения.

Соответственно агрессор на каком-то этапе может понять, что ему этот замок не по зубам и отступиться. А если это просто случайный путник или мелкие бандиты,  то их остановят даже дальние оборонительные сооружения. До тревоги в самом замке дело просто не дойдет.

А если уж враг добрался до главных ворот, то все жители встают в военное положение. Но за рвом и воротами есть ещё башня. А из башни есть тайный ход в ближайший лес, если уж совсем враг захватил.

Я говорю сейчас о наших личных границах.

Если у человека хорошо простроены все линии обороны, он здоров.

А вот если правитель в замке оказался “добренький”, то начинаются проблемы. Ему неловко обижать других, и он думает: “Ну, ладно, потерплю. Пусть покушают и по-хорошему уйдут. Неудобно же!  Или немножко женщин понасилуют. Ну они же должны понять что это нехорошо,  я им попробую объяснить…” . Ну и так далее. Это тот случай, когда нам неловко отказать родственникам. Неудобно остановить маму от унижения нашей дочери, бабушка же обидится (“пусть немножко понасилует”). Такой замок постоянно оказывается в том  или ином месте разрушенным.

Так мы постоянно болеем.

Причем “добренький”  правитель постоянно мучается виной, что он всё же обижает кого-то, постоянно ругает себя, если злится на разрушения. Надо же любить родственников! Это же родители!!! Часто считает себя сумасшедшим, неправильным и т д.

И ещё люди в таком замке находятся в постоянном страхе. Никогда же неизвестно в какой момент кто появится и что потребует. Система оповещения не работает. Появление врага всегда оказывается неожиданным и — сразу у главной башни.

Таков, например, механизм язв желудка и гастритов, когда организму приходится постоянно находиться в боевой готовности при неработающей системе дальнего оповещения.

А вот когда народ устал от набегов, в каждом уголке его родной деревни кто-то пирует и людям негде скрыться, чтобы безопасно отдохнуть, это и есть условия для развития панической атаки. Я бы сказала, что ПА — это истерика у женщин и детей, которые больше не могут жить в таком бардаке и насилии.

Что делать?

  1. Понимать что кругом нормальный агрессивный мир. В самом здоровом смысле агрессивный. И нужно самому быть достаточно агрессивным, чтобы быть здоровым и растить здоровых детей. Да, если скармливать хищнику себя по частям, чтобы его задобрить, может, и проживешь  чуть дольше. Но вот что это будет за жизнь?
  2. Убрать из замка шпионов. Это убеждения,  что маме нельзя говорить “нет”. Что надо быть хорошей девочкой и хорошим мальчиком. Что нужно всех любить. И что человеку же будет плохо, если я не дам ему немного откусить от моего тела. И т д
  3. Наладить систему дальнего оповещения. Это чувствительность к своим границам. Не игнорировать слабые сигналы, когда вам уже неприятно, но ещё терпимо. Не терпеть!
  4. Беречь свои ресурсы. Если у вас есть запасы, это не значит, что нужно их всем бесплатно раздавать. Благотворительность — это одно. А безграничность — совсем иное.

И тогда есть шанс пожить здоровой счастливой жизнью. Всем такой желаю!

Мучительные панические атаки: тяжкий крест или собственный выбор?

Я уверена, что панические атаки (ПА) — проблема, зачастую передающаяся из поколение в поколение. Но, по всей видимости, не генетически. А немного иначе. Сегодня я расскажу вам, как именно.

От этого не умирают

Лена пришла ко мне по поводу ПА. Первое время все наши встречи проходили в ее жалобах на приступы сердцебиения. До начала работы со мной Лена неоднократно обследовалась у кардиологов и хорошо понимала,  что сердце у нее здорово. Что ее болезнь психосоматическая.

Много лет до этого у Лены часто болела голова. Потом, в студенческие годы, ей удалось получить поддержку некой дамы-экстрасенса, и с тех пор Лена была относительно здорова. По крайней мере, до замужества, беременности и кормления грудью. Возможно, гормоны помогали, держала и необходимость заботиться о малыше.

Но ребенок подрос. У Лены появилось время на то, чтобы увидеть себя, вернуться к работе и к своим интересам. И она испугалась. Испугалась того, где она оказалась за те годы, что занималась малышом, старательно не обращая внимания на все остальное. Муж пил, почти не зарабатывал. Помогала свекровь, но зато она сильно лезла в жизнь и в процесс воспитание ребенка, что строптивой, умной и свободолюбивой Лене категорически не нравилось. Но выхода она не видела.

Этот кризис и проявился приступами сердцебиения до 150 ударов в покое и паническим страхом сойти с ума. Про то, что от ПА не умирают, она уже знала.

Очень трудно было первое время пробираться через Ленины жалобы. Она приходила раз в неделю и рассказывала, сколько приступов было, как они протекали. Как будто я должна была выдать ей таблетку от этих приступов. Возвращать беседу к ней самой и к ситуации в семье было каждый раз непросто. И за час консультации проделывать это приходилось неоднократно.

Лена постоянно ускользала. Как будто хотела сбежать от реальности. Да, женщине очень хотелось избавиться от симптома. И в то же время ей было очень страшно и временами казалось, что жизнь уже закончилась, потому что Ленина трудоспособность сильно упала. Хотя она вполне достойно в это время зарабатывала, несмотря на очевидный кризис и болезнь.

Она была сильная женщина. Из героев.

Момент истины

Самый яркий эпизод, ради которого я и начала описывать эту историю, был таким. Лена очевидно сильно страдала. И казалось, что она готова что угодно отдать за выздоровление. И в то же время мне было понятно, что симптом ей необходим, что с его помощью она общается с внешним миром.

И вот однажды Лена пришла ко мне в полном шоке и сообщила, что она «поймала начало приступа буквально за хвост». Женщина просто светилась от радости. Она рассказала:

— Вечер. Я дома, абсолютно спокойная. И вдруг муж говорит мне что-то возмутительное, что я не хочу терпеть. И у меня мгновенно проносится мысль: начать скандал или промолчать и спустить через приступ?  Скандал или приступ?  И мгновенно решаю: приступ! Вот что значат все эти многомесячные страдания! Я сама принимаю решение не отстаивать себя, я трушу и выбираю болезнь!

Да, это был важный шаг в нашей работе. Потом было еще очень много встреч, групповой терапии, осознаваний. Путь из созависимости всегда долгий и трудный. Но тот момент, когда Лена увидела смысл своего симптома и свой выбор, был переломным.

И именно с него началось ее путешествие — через развод, к новому счастливому браку. Такому, в котором уже не приходится использовать симптомы для разрешения возникающих разногласий.

Словарь болезни

История Лены — это иллюстрация к тому, что симптом бывает способом общения в семье. Человек с детства привыкает говорить на языке симптомов. Особенно если его нормальную речь не слышат. За честную просьбу, например, могут стыдить и винить.

Лично мне папа на мои детские “хочу” всегда отвечал: “Я тоже много чего хочу. Ишь какая принцесса! “

Тогда слово “принцесса” было ругательным и означало неженку и тунеядца.  Думаю что что-то похожее было и в родительской семье Лены.

Соответственно, чтобы что-то получить, ей надо было заболеть. Или доказать, что желание обосновано логически, что его исполнение полезно или еще как-то оправданно.

Так передается семейный способ общаться через болезнь. Так наследуются психосоматические болезни и ВСД. И так мы годами общаемся на языке симптомов там, где можно было бы разговаривать совсем по-другому.

А вы когда-нибудь заболевали, если не могли иначе добиться своего? Может быть, кто-то из ваших близких так делает? Или, наоборот, вам удалось избавиться от проблем со здоровьем, которые заменяли нормальное общение? Давайте составим собственный список “слов-симптомов”?

Семья вампиров: один контролирует, другой-саботирует

Я уверена, что это правда очень тяжело и неприятно, когда тебя с детства используют в качестве помойного ведра для утилизации негативных эмоций. Да еще в родном доме. Но при чем же здесь контроль? Давайте разберемся, откуда берутся контролеры-любители квартирного масштаба.

Допустим, в родительской семье у человека были размытые границы. Это значит, что возбуждение свободно ходило от одного члена семьи к другому и по кругу, замыкаясь чаще всего на ребенке. Под возбуждением я имею в виду исключительно характеристику нервных процессов, чаще всего оно проявляется в форме тревоги.

Возьмем конкретную ситуацию. Допустим, маму обидела свекровь, мама разозлилась, почувствовала себя никчемной, плохой матерью — и далее по списку. Она с этой злостью сама справиться не смогла. И тут ей на глаза попался ребенок. Конечно, это он во всем и виноват. Это он плохо себя ведет, давая тем самым повод бабушке обесценивать маму (то есть, свою невестку). И вот “крайним” становится уже ребенок: он или она чувствует себя плохим мальчиком или девочкой. Особенно если мама сказала что-то вроде: “Непутевая дочка” или “Ужасный у меня сын”.

Но мама может напрямую и не ругаться, а начать очень-очень сильно переживать, что ребенок кашляет, поздно возвращается домой, плохо учится… В общем, неважно, о чем именно — главное, переживать.

Мамина тревога, злость, страхи передаются ребенку. А поскольку ребенок не может справляться с такими сильными чувствами, тем более чужими, он начинает либо как-то особенно себя вести, либо болеть. Или делать и то, и другое вместе.

В итоге, мы получили маленького человека, который не умеет регулировать свое возбуждение. Потому что, во-первых, он не понимает, откуда оно берется, и откуда ему в следующий момент “прилетит”. Во-вторых, ему негде взять хороший пример, узнать, как человек в норме контейнирует и проживает свои чувства, как выстраивает границы. В его опыте любой аффект надо немедленно кому-то «слить». И часто это делается либо через психопатическое поведение, либо через болезнь.

Иногда такой человек, уже вырастая, умеет общаться только через телесный симптом. Это для него единственный способ сказать близким, что с ним что-то происходит, и ему нужна помощь. Но чаще всего — это просто привычка “сливать” кому-то избыток возбуждения. Привет Перлзу с его «помойным ведром». Вот так и получается, что близкие вместо здорового обмена практикуют взаимное использование. Главная его особенность в неожиданности и непредсказуемости. Никто не знает, в какой момент позвонит или появится мама и наорет (пожалуется, как-то иначе выбьет из колеи).

Эффект неожиданности пробивает личные границы. Появляется ощущение, как будто на тебя налетает вихрь и закручивает в неожиданном направлении. Лично я в таких ситуациях перестаю чувствовать свое тело, свои границы, блокирую дыхание. То, что я делала до этого, резко становится неважным и неинтересным. Я как бы оказываюсь в поле другого человека. Проверьте, не замечали ли вы за собой подобных реакций?

Но вернемся к нашей гипотетической семье. Все в ней обучаются контролировать окружающих на предмет резкого и неожиданного приближения. А заодно начинают пристально интересоваться, что у каждого из окружающих в жизни происходит. Например, кому-то нужно точно знать, не напился ли папа или муж, чтобы понимать, что их ждет в ближайшее время. Или, например, не сорвутся ли планы из-за того, что мама внезапно все переиграет.

Соответственно, участник такой семейной системы все время пытается повлиять на другого члена семьи, от которого может «прилететь» неожиданный аффект. Вмешиваться в его жизнь, критиковать интересы, увлечения, просто потому что, чем предсказуемее он себя ведет, тем легче жить другим. То есть, у тех, кто относительно уравновешен, развивается привычка контролировать окружающих вместо того, чтобы учиться регулировать себя и жить в соответствии со своими интересами. И все это — просто чтобы избежать неожиданно “прилетающих” аффектов.

Понятно, что муж в такой ситуации наиболее предсказуем, если просто лежит на диване. Лучше даже если и не работает. Зато на глазах, без сюрпризов.

И дети пусть лучше больные, но зато под контролем и опекой.

И жена пусть лучше все время болеет и все время в роли жертвы, но зато пытается хоть как-то регулировать свою жизнь и контролировать тех, кто на нее слишком сильно влияет.

В такой семье весь “выигрыш” получает тот, кому сейчас хуже всех. Если ты болеешь, то тебя не трогают. Или, наоборот, все прибегают и начинают таскать тебя по больницам. А если ты здоров и в хорошем настроении, то ты срочно оказываешься всем должен. Как ты можешь радоваться и наслаждаться, если маме так плохо, огород не посажен, дача не достроена , ребенок не выучил таблицу умножения (или не устроен еще в Гарвард). Дел — непочатый край. Не до счастья.

В принципе, так можно прожить всю жизнь. И не одну — обычно такие сценарии существуют на протяжении нескольких поколений. Но, к счастью, можно и иначе — научившись отслеживать, контейнировать и проживать свои аффекты и не срываясь на близких. Или научившись соблюдать дистанцию в отношениях и укрепив собственные границы — если вы оказались по другую сторону баррикад. Впрочем, если все члены семьи уделят хотя бы немного сил и внимания выстраиванию здоровых отношений, то и баррикады не потребуются. Совершенно точно.