Психосоматика

Вечные дети или откуда берутся пикаперы

Часто мы говорим про кого-то “Он инфантильный, безответственный”. А про другого наоборот: “Он за всех и за все отвечает. У него все на шее сидят”. А это две стороны одной медали. В каких-то вопросах человек проявляет инфантильность, а в каких-то — гиперответственность. Попробуем разобраться, почему так происходит.

Двойная жизнь

Например, в какой-то больнице работает отличный хирург, к которому пациенты записываются за полгода. Он абсолютно надежен как врач. А в личной жизни у него 5 “жен” и куча детей, и он всем врет и вечно “съезжает” и “ускользает”.

Или женщина, очень-очень ответственная на работе, директор большой фирмы. А дома без мужа переночевать одна в квартире боится. Или в туалет без света не встанет — страшно.

Откуда же берутся такие странные перекосы?

Мы все иногда оказываемся в позиции ребенка. Например, когда мы очень устаем, мы можем стать капризными или слезливыми и хотеть, чтобы кто-то понянчился, успокоил, принес чаю и дал отдохнуть.

Или когда мы срываемся на крик. Неважно, кричим ли мы на детей или на подчиненных, в любом случае, мы оказываемся капризными детьми или подростками, у которых что-то произошло не по их, то есть, не по-нашему.

И это совершенно нормально, когда человек в каких-то ситуациях действует не настолько зрело, насколько того требует паспортный возраст. Иначе же будет, как минимум, очень скучно и занудно. Нам всем нужна детская непосредственность, способность удивляться, интерес к миру.

И покапризничать иногда тоже нормально. Во всяком случае, для живого человека, а не для робота.

Но почему же некоторые люди упорно готовы оставаться в семье в роли ребенка? Продолжать мучиться от невозможности принимать решения относительно своей жизни и даже относительно жизни своих детей, страдать от нехватки собственных свободных денег, от отсутствия в их жизни уважения и признания окружающих? Многие в такой ситуации начинают пить или страдают другими формами зависимости или созависимости.

Почему, казалось бы, не взяться за ум и не стать взрослым? Потому что эти люди не были детьми. Вот почему. Нельзя перепрыгнуть через этап развития. Гусеница не станет бабочкой, минуя стадию куколки.

Сынишка вместо мужа

Допустим, в детстве ребенок не получил достаточно безопасности и свободы для своего развития. И вообще изначально он был рожден для выполнения конкретных функций. Как же он может стать целым отдельным взрослым человеком?

Вот был ребенок предназначен для того, чтобы спасать маму от одиночества после раннего развода. Она стала спать с ним в одной кровати, чтобы одной было не так тоскливо. И это тянулось до самого подросткового возраста. Получилось, что мальчик не знает других задач, кроме как следить за маминым настроением и быть ее радостью, гордостью и опорой. И уж точно ни за что не “стать таким козлом, как отец”.

Он вырастет в того самого прекрасного врача, известного хирурга. Будет известен как талантливый и ответственный профессионал. А в личной жизни будет иметь кучу любовниц и всем врать. Потому что задача у него такая — успокаивать женщин и быть для них радостью и праздником. Он и выполняет ее, как может.

И в то же время со своими женщинами он ведет себя как маленький мальчик, который недополучил то, что ему причиталось природой в детстве. Например, в районе 2 лет нам положено начать отделяться от мамы. Убегать. Исследовать мир. Проверять свою самостоятельность. Он и пытался. Но мама тревожилась и не отпускала. И при малейшем проявлении несогласия со стороны сына очень жестко это пресекала.

К тому же маме малыш напоминал козла-мужа, который ее бросил. И если ребенок в 3 года сказал маме «ты плохая», потому что она больно его зацепила молнией, одевая, то для нее это окажется катастрофой. И она так отреагирует, что ребенок на всю жизнь запомнит: маму обижать нельзя.  Возможно, она не будет бить, орать или говорить: “Я сдам тебя в детдом”. Но у нее будет такое несчастное выражение лица, и так остекленеют глаза, что малыш испугается и точно будет знать: с мамой так поступать нельзя никогда-никогда. У детей прекрасный инстинкт самосохранения. Они четко улавливают то, что для них опасно. А мама — это человек, без которого малыш не выживет.

Но потребность убегать от мамы “аж до вон той колонки” и чувствовать себя сильным и отдельным у этого ребенка останется. И поэтому в 30 и 40 он будет убегать от одной женщины аж до вон той другой. Тайно. Или явно. Ему необходимо ощутить себя отдельным и в то же время нужным. Кем-то, кого точно будут ждать. Поэтому он научится быть неотразимым и незаменимым для женщин. И будет отыгрывать свою детскую незавершенную задачу. Иногда всю оставшуюся жизнь.

Вот так я, как и обещала, описала одну из разновидностей пикапера.

А бывает наоборот, чаще у женщин. Когда в детстве девочке недодали элементарной безопасности, заботы, во взрослом возрасте она находит себе “папика”, который ее кормит. При этом она как младенец на самом деле ничего не решает, но о ней постоянно заботятся в самых простых элементарных вещах. Покушать, нарядиться, съездить на курорт. То есть именно как о маленьком ребенке. И еще могут умиляться, как младенцем. Самой женщине кажется, что это и есть любовь. Но на самом деле это то, чего недодали ей родители. Но уж никак не зрелая любовь.

Позднее взросление

Я ни в коем случае не осуждаю никакой механизм и никакой вариант. Инфантильные люди действуют и живут так, как могут, так, как их научили в детстве.

Хоть эти люди и стали взрослыми, они не могут зачастую сами выпутаться из этого состояния “вещи”. Продолжают быть функцией для какой-то роли. Была девочка жилеткой для мамы, выслушивала жалобы на мужиков-сволочей. Она вырастет взрослой и будет точно так же вытирать слезы каждой обиженной женщине, потому что она не знает другой роли. Она не знает, чего хочет сама и как это — быть отдельным человеком. Целым отдельным полноценным, равным другим и имеющим свои собственные желания, чувства и ценности.

Поэтому вырасти насильно (тем более, по требованию извне) невозможно. И если вы чувствуете в себе некоторую инфантильность и зависимость от более взрослой фигуры, первое, что вы можете сделать — это обнаружить внутри себя в возрасте 3-5-7 лет и начать о себе заботиться так, как бы вы хотели. Так, как вы заботитесь о собственных детях.

Часто эту роль берет на себя психотерапевт. Или кто-то из близких на время становится “мамой”. Если таких людей нет, можно и самостоятельно “удочерить” или “усыновить” себя-маленького. Но главное, нужно помнить, что стать действительно (“взаправду”) более взрослым, независимым и свободным можно только через заботу о себе и решение нерешенных в детстве задач развития.

В любом случае, будьте к себе добрее. Злости, ругани, понуканий и обвинений нам обычно всем хватает. Нам не хватает добра и заботы.

Очень вам всем этого желаю.

И будьте, пожалуйста, осторожны в отношении своих партнеров. Очень часто женщина, узнав, что ее инфантильный муж был сильно обделен материнской любовью или как-то еще травмирован в детстве, пытается стать ему той мамой, которой у него не было.  Она надеется, что сможет его отогреть, он подрастет, оценит ее и полюбит. Так не бывает. Это обман. Это поддержание той игры, в которую с ним уже сыграла мама. И счастливых концов в жизни — а не в сказках — у таких историй не встречается. Так что заботиться нужно о себе и доращивать себя, а не другого.

Сильная мама-слабый сынок

Допустим есть современная мама, которая растит сына довольно свободно. Она ничего ему не навязывает, спрашивает, что он хочет надеть в садик, и в какой пойти ВУЗ. И при этом она замечает, что сын все равно сидит в компьютере и ничего не хочет. Знакомо, к сожалению, многим. Что делать — знают далеко не все.

Энергия через край

Мама приходит ко мне в отчаянии: «Я же учла ошибки моих родителей! Я ему все позволяла! Я его не подавляла! Я с ним разговаривала!» И так далее — могла бы перечислять до самого конца консультации. Вкратце: как она ни старается вырастить из него «мужика», мальчик остается безинициативным. Как вариант: постоянно болеет, ничего не хочет, вечно сидит в компьютере. Иногда все это сочетается в одном-единственном сыночке.

Я киваю, задаю вопросы, уточняю. И, как правило, точно знаю ответ на вопрос “как же это вышло”. Проблема, как всегда, в наших неосознанных привычных способах.

Если мама легко увлекается, у нее много энергии. Или она просто хорошо знает, чего хочет, или как надо жить. Такая женщина своей энергией затягивает в свое «поле». Все, кто рядом, оказываются заряжены ее энергией.

На шаг впереди

Например, ребенок решил поиграть в пожарников. “Я же хорошая мама, я же читала, что такие инициативы надо поддерживать” — решает женщина. И тут же начинает увлеченно придумывать, как именно нужно играть. Или из чего сделать рацию, а из чего — каску и шланг. Инициатива все равно оказывается у активной мамы. Ребенок теряет контроль над своими желаниями, инициативами и привыкает вовлекаться в чужую игру или в чужие желания.

Или — другой вариант — маме нужно убрать. Она придумала прекрасную игру, в которой ребенок ей помогает. Всем весело и хорошо. Мама прекрасная. Квартира чистая. Только ребенок опять не обнаружил себя.

А уж в приготовлении уроков он себя не найдет и подавно. Может быть, вы замечали, что когда оказываешься в каком-то учреждении, то как бы теряешь свой темп. Нарушается собственный порядок приоритетов, и ты как бы подчиняешься местным порядкам. Например, поликлиника. Заходил, вроде, на минутку, справку взять. И вот уже сидишь в очереди, нервничаешь, чувствуешь себя винтиком. А то, что за пределами этих стен, уже перестает быть важным. Важно, за кем сейчас стоит вот этот молодой человек. Важно, что ты не сделал флюрографию вовремя. И ксерокопию полиса не принес — самое главное.

Очень трудно в полной мере ощущать себя со всеми своими ценностями и интересами, когда тебя везде пытаются вовлечь в какие-то чужие ценности, навязать чужие темпы.

А ребенку еще сложнее с этим всем. Потому что его границы еще слабы. И если дома у него есть пространство его места, его скорости, его интересов, то он сможет сформировать крепкое «Я» и свои границы.

Если же мама все это пытается ребенку дать и обеспечить, но у нее не хватает терпения дождаться, пока сын ощутит и сформулирует собственные желания, возникает проблема. Мама угадывает желание ребенка раньше его самого или завлекает его в свой мир (пусть и подстроенный под этого ребенка). И выходит, что ребенок свои интересы вообще сформировать не может.

Слушаем и бездействуем

Лично я, просто не зная, что же купить ребенку в подарок, любой его намек на какое-то желание мгновенно воплощала в жизнь. Мне казалось, что он сам захотел эту машинку или вон тот конструктор, а я только способствую развитию его интересов, и уж точно не торможу их.

Как итог — теперь у сына в комнате стоит и пылится куча вещей. Например, гитара, на которой никто никогда не играл. И все из-за спешки. Может быть, нам когда-то очень долго и мучительно приходилось ждать исполнения заветных желаний, и мы теперь спешим исполнить за ребенка. Но беда в том, что он даже не успевает захотеть.

Самое трудное для таких увлекающихся и энергичных мам, это остановиться и послушать ребенка. Даже если он говорит мало медленно и редко. Отвык или не успел научиться. Все равно не надо перехватывать его инициативу на полуслове.

Самый верный способ вырастить человека, который ничего не хочет — это начать воплощать то, что ребенок задумал, когда он еще первое предложение не договорил. Не надо так делать. Остановитесь и наберитесь терпения. В конце концов, вы только играете в пожарных, а не мчитесь тушить настоящий пожар. Помните об этом.

А как вы определяете для себя, когда нужно вмешаться и что-то предложить сыну, а когда лучше предоставить ему решать все самостоятельно? Расскажите об этом в комментариях — здесь или на моей странице в Фейсбуке.

Откуда берутся «белые пальто» и что с ними делать

Мы все иногда в той или иной степени “выгуливаем” свои “пальто”. Почему? Давайте подумаем, когда человеку становится вдруг важно самоутвердиться. Тогда, когда ему самому неуютно, неловко, и он чувствует себя неуместным. Это всегда бывает только по причине токсического стыда.

В советское время мы часто слышали стыдящие высказывания типа: “Посмотри на себя! На кого ты похож? Кто так делает?” Да и сейчас, к сожалению, нечто подобное можно услышать и от мам, и от бабушек.

Общество воспитывает удобного себе человека, в первую очередь, через вину и стыд. Безусловно, стыд нужен как регулятор поведения. Но это очень сильное воздействие, и оно должно быть строго дозировано.

Изначально стыд идет из времен жизни племени. Тогда в крайних случаях человеку грозило изгнание из общины, и он умирал в одиночестве. Сейчас мы иногда ощущаем этот первобытный ужас, когда нам становится стыдно. Как будто мы теперь недостойны жить, недостойны быть среди этих прекрасных людей. “Все вокруг хорошие, а я один ужасный”.

Примерно такие переживания испытывает малыш, когда мама ему говорит: “Посмотри на себя! Что ты натворил! Мне не нужен такой сын!” В этот момент ребенку хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть. И если он не получит в скором времени поддержки от взрослого, то у ребенка на всю жизнь сформируется склонность к токсическому стыду. То есть во многих и многих ситуациях в жизни он будет тут же “исчезать”, даже если никто его уже не стыдит.

На уровне тела стыд работает так: если я сделал что-то запрещенное, то мне надо исчезнуть, сжаться, стать невидимым, я не имею право жить и быть среди нормальных людей.

Стыд всегда связан с кем-то другим. В голове постоянно звучит чей-то стыдящий голос, даже если мы его уже не замечаем. Очень ценно бывает прислушаться к себе, когда вам за что-то стыдно, и выяснить, кто же в вашей голове сейчас вам читает мораль и кто пытается заблокировать ваши желания и вашу спонтанность. Возможно, это бабушка, которой уже давно нет, и времена, когда ее взгляд на мир был адекватным, давно прошли. А вы все еще живете в этом мире и мучаетесь от стыда и унижения, делая что-то совершенно адекватное для 2016 года.

Часто стыд возникает как остановленное возбуждение. Ребенок радостно несется к папе и по дороге разбивает что-то ценное. Его начинают ругать, обзывать неуклюжим. Вся энергия гормонов медиаторов, связанных с радостью и стремлением к папе, теперь резко должна уравновеситься мышечным усилием, необходимым для того, чтобы остановиться, максимально исчезнуть, сжаться. Представляете, какое напряжение в теле возникает? И постепенно оно становится постоянным. Мы в нем живем. Энергии жизни и спонтанности все меньше, напряжения в теле все больше.

Вспомните сильно застенчивых людей. У них тело как будто бы деревянное, они не могут позволить себе свободу движений. Я часто вспоминаю девочку в парке, которой бабушка запрещала залезать даже на самую маленькую горку. Девочка выглядела совершенно беспомощной и ужасно неуклюжей, хотя ей было лет 6-7. Я подумала, что бабушка пытается оградить внучку от травм, исходя из представления о своем теле 70-летней женщины. И, собственно, отлично добивается того, что и девочка получает похожее тело ((

И когда такой человек, которого в народе называют “закомплексованный” видит, что другой позволяет себе спонтанность — спонтанные слезы, спонтанный смех, сексуальность, — то это его обычно ужасно возмущает. Срабатывает глубоко внутри приблизительно такой механизм: “Я же держу себя в руках! Я же себе такого не позволяю! Как ты можешь? не смей! Мучайся так же, как я! Плати такую же цену за то, чтобы считать себя хорошей девочкой и надеяться на мамину любовь и поддержку!”

Со стыдом есть очень большая засада. Когда мы стыдимся, мы оказываемся очень очень одиноки. Выгоняют-то “из племени” в одиночку. Вроде бы, ты один такой ужасный. И при этом выход из этого состояния спрятан во внешней поддержке. Важно обратиться за помощью. Важно найти самого безопасного человека и спросить его осуждает ли он вас.

Часто впервые это случается на психологических группах. Я как ведущая вижу, что человек настроен враждебно и от всех защищается. Предполагаю, что он попал в привычную ситуацию и думает, что его все осуждают. И предлагаю рискнуть. В открытую спросить, осуждает ли его сейчас кто-то из участников. Как правило, человек очень удивляется, узнавая, что нет. Наоборот, участники группы ему очень сочувствуют и готовы помочь и поддержать.

Это бывает очень важный момент в терапии. Если в самом коллективе опасно задавать такие вопросы или у вас недостаточно ресурсов на такое рискнуть, тогда поищите среди очень надежных людей и близких тех, кто вас точно поддержит. Можно попробовать посмотреть на ситуацию как бы немного со стороны. Например, если вам кажется, что все над вами смеются и осуждают, важно присмотреться к людям внимательней и проверить правда ли смеются или это ваш опыт из детского сада до сих пор так рулит вашим поведением и жизнью. Еще можно вспомнить тех, кто вас любит и хорошо к вам относится, подумать, что они могли бы вам сказать, как поддержать.

То есть, когда мы оказываемся в яме стыда, ни в коем случае нельзя копать дальше и стыдить себя сильнее или ругать за что-то. Срочно нужно искать поддержку или вовне или внутри. Но важно не оказываться одному, а хотя бы в воспоминаниях получить поддержку принимающего нас человека. И тогда стыд постепенно уйдет, а “белое пальто” останется там, где ему самое место — в дальнем шкафу.

Стоит ли давать себя «немного понасиловать»?

Представьте себе средневековый замок, на который постоянно совершают набеги недруги. У этого замка много уровней защиты. На дальних подступах стоит система предупреждения об опасности. А чем ближе враг подходит к замку, тем серьезнее становятся линии обороны и предупреждения.

Соответственно агрессор на каком-то этапе может понять, что ему этот замок не по зубам и отступиться. А если это просто случайный путник или мелкие бандиты,  то их остановят даже дальние оборонительные сооружения. До тревоги в самом замке дело просто не дойдет.

А если уж враг добрался до главных ворот, то все жители встают в военное положение. Но за рвом и воротами есть ещё башня. А из башни есть тайный ход в ближайший лес, если уж совсем враг захватил.

Я говорю сейчас о наших личных границах.

Если у человека хорошо простроены все линии обороны, он здоров.

А вот если правитель в замке оказался “добренький”, то начинаются проблемы. Ему неловко обижать других, и он думает: “Ну, ладно, потерплю. Пусть покушают и по-хорошему уйдут. Неудобно же!  Или немножко женщин понасилуют. Ну они же должны понять что это нехорошо,  я им попробую объяснить…” . Ну и так далее. Это тот случай, когда нам неловко отказать родственникам. Неудобно остановить маму от унижения нашей дочери, бабушка же обидится (“пусть немножко понасилует”). Такой замок постоянно оказывается в том  или ином месте разрушенным.

Так мы постоянно болеем.

Причем “добренький”  правитель постоянно мучается виной, что он всё же обижает кого-то, постоянно ругает себя, если злится на разрушения. Надо же любить родственников! Это же родители!!! Часто считает себя сумасшедшим, неправильным и т д.

И ещё люди в таком замке находятся в постоянном страхе. Никогда же неизвестно в какой момент кто появится и что потребует. Система оповещения не работает. Появление врага всегда оказывается неожиданным и — сразу у главной башни.

Таков, например, механизм язв желудка и гастритов, когда организму приходится постоянно находиться в боевой готовности при неработающей системе дальнего оповещения.

А вот когда народ устал от набегов, в каждом уголке его родной деревни кто-то пирует и людям негде скрыться, чтобы безопасно отдохнуть, это и есть условия для развития панической атаки. Я бы сказала, что ПА — это истерика у женщин и детей, которые больше не могут жить в таком бардаке и насилии.

Что делать?

  1. Понимать что кругом нормальный агрессивный мир. В самом здоровом смысле агрессивный. И нужно самому быть достаточно агрессивным, чтобы быть здоровым и растить здоровых детей. Да, если скармливать хищнику себя по частям, чтобы его задобрить, может, и проживешь  чуть дольше. Но вот что это будет за жизнь?
  2. Убрать из замка шпионов. Это убеждения,  что маме нельзя говорить “нет”. Что надо быть хорошей девочкой и хорошим мальчиком. Что нужно всех любить. И что человеку же будет плохо, если я не дам ему немного откусить от моего тела. И т д
  3. Наладить систему дальнего оповещения. Это чувствительность к своим границам. Не игнорировать слабые сигналы, когда вам уже неприятно, но ещё терпимо. Не терпеть!
  4. Беречь свои ресурсы. Если у вас есть запасы, это не значит, что нужно их всем бесплатно раздавать. Благотворительность — это одно. А безграничность — совсем иное.

И тогда есть шанс пожить здоровой счастливой жизнью. Всем такой желаю!

Мучительные панические атаки: тяжкий крест или собственный выбор?

Я уверена, что панические атаки (ПА) — проблема, зачастую передающаяся из поколение в поколение. Но, по всей видимости, не генетически. А немного иначе. Сегодня я расскажу вам, как именно.

От этого не умирают

Лена пришла ко мне по поводу ПА. Первое время все наши встречи проходили в ее жалобах на приступы сердцебиения. До начала работы со мной Лена неоднократно обследовалась у кардиологов и хорошо понимала,  что сердце у нее здорово. Что ее болезнь психосоматическая.

Много лет до этого у Лены часто болела голова. Потом, в студенческие годы, ей удалось получить поддержку некой дамы-экстрасенса, и с тех пор Лена была относительно здорова. По крайней мере, до замужества, беременности и кормления грудью. Возможно, гормоны помогали, держала и необходимость заботиться о малыше.

Но ребенок подрос. У Лены появилось время на то, чтобы увидеть себя, вернуться к работе и к своим интересам. И она испугалась. Испугалась того, где она оказалась за те годы, что занималась малышом, старательно не обращая внимания на все остальное. Муж пил, почти не зарабатывал. Помогала свекровь, но зато она сильно лезла в жизнь и в процесс воспитание ребенка, что строптивой, умной и свободолюбивой Лене категорически не нравилось. Но выхода она не видела.

Этот кризис и проявился приступами сердцебиения до 150 ударов в покое и паническим страхом сойти с ума. Про то, что от ПА не умирают, она уже знала.

Очень трудно было первое время пробираться через Ленины жалобы. Она приходила раз в неделю и рассказывала, сколько приступов было, как они протекали. Как будто я должна была выдать ей таблетку от этих приступов. Возвращать беседу к ней самой и к ситуации в семье было каждый раз непросто. И за час консультации проделывать это приходилось неоднократно.

Лена постоянно ускользала. Как будто хотела сбежать от реальности. Да, женщине очень хотелось избавиться от симптома. И в то же время ей было очень страшно и временами казалось, что жизнь уже закончилась, потому что Ленина трудоспособность сильно упала. Хотя она вполне достойно в это время зарабатывала, несмотря на очевидный кризис и болезнь.

Она была сильная женщина. Из героев.

Момент истины

Самый яркий эпизод, ради которого я и начала описывать эту историю, был таким. Лена очевидно сильно страдала. И казалось, что она готова что угодно отдать за выздоровление. И в то же время мне было понятно, что симптом ей необходим, что с его помощью она общается с внешним миром.

И вот однажды Лена пришла ко мне в полном шоке и сообщила, что она «поймала начало приступа буквально за хвост». Женщина просто светилась от радости. Она рассказала:

— Вечер. Я дома, абсолютно спокойная. И вдруг муж говорит мне что-то возмутительное, что я не хочу терпеть. И у меня мгновенно проносится мысль: начать скандал или промолчать и спустить через приступ?  Скандал или приступ?  И мгновенно решаю: приступ! Вот что значат все эти многомесячные страдания! Я сама принимаю решение не отстаивать себя, я трушу и выбираю болезнь!

Да, это был важный шаг в нашей работе. Потом было еще очень много встреч, групповой терапии, осознаваний. Путь из созависимости всегда долгий и трудный. Но тот момент, когда Лена увидела смысл своего симптома и свой выбор, был переломным.

И именно с него началось ее путешествие — через развод, к новому счастливому браку. Такому, в котором уже не приходится использовать симптомы для разрешения возникающих разногласий.

Словарь болезни

История Лены — это иллюстрация к тому, что симптом бывает способом общения в семье. Человек с детства привыкает говорить на языке симптомов. Особенно если его нормальную речь не слышат. За честную просьбу, например, могут стыдить и винить.

Лично мне папа на мои детские “хочу” всегда отвечал: “Я тоже много чего хочу. Ишь какая принцесса! “

Тогда слово “принцесса” было ругательным и означало неженку и тунеядца.  Думаю что что-то похожее было и в родительской семье Лены.

Соответственно, чтобы что-то получить, ей надо было заболеть. Или доказать, что желание обосновано логически, что его исполнение полезно или еще как-то оправданно.

Так передается семейный способ общаться через болезнь. Так наследуются психосоматические болезни и ВСД. И так мы годами общаемся на языке симптомов там, где можно было бы разговаривать совсем по-другому.

А вы когда-нибудь заболевали, если не могли иначе добиться своего? Может быть, кто-то из ваших близких так делает? Или, наоборот, вам удалось избавиться от проблем со здоровьем, которые заменяли нормальное общение? Давайте составим собственный список “слов-симптомов”?

Семья вампиров: один контролирует, другой-саботирует

Я уверена, что это правда очень тяжело и неприятно, когда тебя с детства используют в качестве помойного ведра для утилизации негативных эмоций. Да еще в родном доме. Но при чем же здесь контроль? Давайте разберемся, откуда берутся контролеры-любители квартирного масштаба.

Допустим, в родительской семье у человека были размытые границы. Это значит, что возбуждение свободно ходило от одного члена семьи к другому и по кругу, замыкаясь чаще всего на ребенке. Под возбуждением я имею в виду исключительно характеристику нервных процессов, чаще всего оно проявляется в форме тревоги.

Возьмем конкретную ситуацию. Допустим, маму обидела свекровь, мама разозлилась, почувствовала себя никчемной, плохой матерью — и далее по списку. Она с этой злостью сама справиться не смогла. И тут ей на глаза попался ребенок. Конечно, это он во всем и виноват. Это он плохо себя ведет, давая тем самым повод бабушке обесценивать маму (то есть, свою невестку). И вот “крайним” становится уже ребенок: он или она чувствует себя плохим мальчиком или девочкой. Особенно если мама сказала что-то вроде: “Непутевая дочка” или “Ужасный у меня сын”.

Но мама может напрямую и не ругаться, а начать очень-очень сильно переживать, что ребенок кашляет, поздно возвращается домой, плохо учится… В общем, неважно, о чем именно — главное, переживать.

Мамина тревога, злость, страхи передаются ребенку. А поскольку ребенок не может справляться с такими сильными чувствами, тем более чужими, он начинает либо как-то особенно себя вести, либо болеть. Или делать и то, и другое вместе.

В итоге, мы получили маленького человека, который не умеет регулировать свое возбуждение. Потому что, во-первых, он не понимает, откуда оно берется, и откуда ему в следующий момент “прилетит”. Во-вторых, ему негде взять хороший пример, узнать, как человек в норме контейнирует и проживает свои чувства, как выстраивает границы. В его опыте любой аффект надо немедленно кому-то «слить». И часто это делается либо через психопатическое поведение, либо через болезнь.

Иногда такой человек, уже вырастая, умеет общаться только через телесный симптом. Это для него единственный способ сказать близким, что с ним что-то происходит, и ему нужна помощь. Но чаще всего — это просто привычка “сливать” кому-то избыток возбуждения. Привет Перлзу с его «помойным ведром». Вот так и получается, что близкие вместо здорового обмена практикуют взаимное использование. Главная его особенность в неожиданности и непредсказуемости. Никто не знает, в какой момент позвонит или появится мама и наорет (пожалуется, как-то иначе выбьет из колеи).

Эффект неожиданности пробивает личные границы. Появляется ощущение, как будто на тебя налетает вихрь и закручивает в неожиданном направлении. Лично я в таких ситуациях перестаю чувствовать свое тело, свои границы, блокирую дыхание. То, что я делала до этого, резко становится неважным и неинтересным. Я как бы оказываюсь в поле другого человека. Проверьте, не замечали ли вы за собой подобных реакций?

Но вернемся к нашей гипотетической семье. Все в ней обучаются контролировать окружающих на предмет резкого и неожиданного приближения. А заодно начинают пристально интересоваться, что у каждого из окружающих в жизни происходит. Например, кому-то нужно точно знать, не напился ли папа или муж, чтобы понимать, что их ждет в ближайшее время. Или, например, не сорвутся ли планы из-за того, что мама внезапно все переиграет.

Соответственно, участник такой семейной системы все время пытается повлиять на другого члена семьи, от которого может «прилететь» неожиданный аффект. Вмешиваться в его жизнь, критиковать интересы, увлечения, просто потому что, чем предсказуемее он себя ведет, тем легче жить другим. То есть, у тех, кто относительно уравновешен, развивается привычка контролировать окружающих вместо того, чтобы учиться регулировать себя и жить в соответствии со своими интересами. И все это — просто чтобы избежать неожиданно “прилетающих” аффектов.

Понятно, что муж в такой ситуации наиболее предсказуем, если просто лежит на диване. Лучше даже если и не работает. Зато на глазах, без сюрпризов.

И дети пусть лучше больные, но зато под контролем и опекой.

И жена пусть лучше все время болеет и все время в роли жертвы, но зато пытается хоть как-то регулировать свою жизнь и контролировать тех, кто на нее слишком сильно влияет.

В такой семье весь “выигрыш” получает тот, кому сейчас хуже всех. Если ты болеешь, то тебя не трогают. Или, наоборот, все прибегают и начинают таскать тебя по больницам. А если ты здоров и в хорошем настроении, то ты срочно оказываешься всем должен. Как ты можешь радоваться и наслаждаться, если маме так плохо, огород не посажен, дача не достроена , ребенок не выучил таблицу умножения (или не устроен еще в Гарвард). Дел — непочатый край. Не до счастья.

В принципе, так можно прожить всю жизнь. И не одну — обычно такие сценарии существуют на протяжении нескольких поколений. Но, к счастью, можно и иначе — научившись отслеживать, контейнировать и проживать свои аффекты и не срываясь на близких. Или научившись соблюдать дистанцию в отношениях и укрепив собственные границы — если вы оказались по другую сторону баррикад. Впрочем, если все члены семьи уделят хотя бы немного сил и внимания выстраиванию здоровых отношений, то и баррикады не потребуются. Совершенно точно.

Любовь и отвращение: почему они неразлучны?

Если к собственному ребенку и любимому мужу или жене никогда не бывает отвращения, стоит серьезно насторожиться. Допустим, что все проявления человека вам милы и приятны. И запах всегда приятен. И поступки, все до единого. Идиллия? Зависимость!

Изначально отвращение и брезгливость формировались во время эволюции, чтобы регулировать поступление в наш организм разных веществ.

Во-первых, они нужны нам, чтобы не проглотить яд или быстро выплюнуть его. Именно поэтому испорченные продукты вызывают у нас отвращение.

Во-вторых, отвращение помогает нам не допустить избытка полезных продуктов. Наелись, почувствовали, что хватит — и перестали их есть. А если вдруг переусердствовали — опять-таки может стошнить, это нормальный защитный механизм.

По аналогии с продуктами — испорченными или нормальными, но в слишком больших количествах, нас может тошнить и от токсичных отношений или избытка хороших эмоций. Так же, как от переедания торта.

Если вы устаете от обилия эмоциональных контактов, а к вам кто-то начинает “липнуть”, то появляется очень похожее на тошноту ощущение.

Или возьмем ситуацию, когда мы проглатываем обиду,  делая вид что всё хорошо.

В такие моменты часто развиваются кишечные инфекции, нарушается микрофлора кишечника. И человек думает, что его тошнит от инфекции или отравления. А он буквально отравился ядовитыми эмоциями.

Это у относительно здоровых людей, в зависимых отношениях все иначе.

Ребенок уже где-то с 8  месяцев отличает, что ему хочется, а чего не хочется. Начинается период, когда он может заплевать всю кухню невкусной кашей или овощами.

И если мама раздражается и жестко пресекает такое поведение, начинаются проблемы. Малыш оказывается вынужден подавить свое отвращение.

Потом ситуация усугубляется, когда ему запрещают, например, отпихивать противно целующую бабушку, или когда мама очень болезненно реагирует на любое отвержение. Ребенок вырастает, заблокировав свое отвращение.

Он не умеет определять комфортную дистанцию и считает, что любимого человека можно подпускать как угодно близко. У него возникает чувство вины, когда прикосновение или запах любимого человека в какие-то моменты оказываются неприятны. Он себя за это ругает и продолжает подавлять отвращение.

Естественно,  при этом можно увидеть все виды нарушения границ, ощущения себя, самооценки. “Я не имею право отстраняться — человеку будет обидно”, “Он подумает что я его отвергаю” — примерно так думает человек, у которого отвращение заблокировано.

У такого человека нет механизма определения комфортного для себя расстояния, комфортных ощущений,  отношений и т д. К тому же он будет ждать от партнера абсолютного принятия. Если же партнер обозначает свои границы, это кажется отвержением, “значит, не любит”.

Но как только в ходе терапии возвращается чувство тошноты, с этого момента начинается и выход из слияния и из зависимых отношений.

Уже не хочется терпеть то, что противно. Человек учится замечать свои предпочтения и то, что ему не подходит. Начинает выстраивать адекватные и подходящие границы. И получает в итоге адекватные и подходящие отношения, в которых не надо постоянно глотать яд, подавляя тошноту. Но достичь этого, не разблокировав отвращение, увы, невозможно.

Чтобы не ранить партнера и в то же время не подавлять себя, я обычно на своих курсах рекомендую обязательно каждый раз добавлять, что вы его любите и не собираетесь отвергать. Просто вам не нравится, как пахнут носки.

Учиться говорить на тему отвращения вообще сложно и в каждой паре подбираются свои подходящие слова. Это стыдно и неприятно, да и страшно, особенно если в паре давно уже принято не замечать и терпеть. Но постепенно и аккуратно вполне можно найти нужные фразы и сохранить любовь, а не превращать ее в зависимость.

Вы там держитесь: почему нужно опираться на ноги

В основе многих тревог, панических состояний, неуверенности в себе лежит простой механизм отсутствия опоры на свое тело. Мы просто перестаем его чувствовать. Оказываемся в фантазиях, а тела как будто нет или оно несет только пугающие ощущения. Что же делать? Восстанавливать связь своего «я» с собственным телом.

Если все в порядке

В норме мы всегда можем почувствовать себя, если обратим внимание на физические ощущения. Я сейчас сижу в кресле и очень легко могу ощутить давящее на ягодицы и заднюю поверхность бедра сиденье. Замечаю, что стопам прохладно, и они неудобно свисают с крестовины кресла, напряжены плечи из-за высоко расположенной клавиатуры.Как только я обратила на это внимание, я тут же переставила ноги, подняла кресло, чтобы изменить расстояние до клавиатуры, и сразу ощущение поменялось. А вместе с ним – самочувствие и настроение.

Нам совершенно необходимо уметь опираться на свои внутренние ощущения, иначе мозг начинает считать, что тела нет, оно умерло. А оно, зачастую, и правда становится замершим, замороженным. В такой ситуации даже дыхание оказывается сильно сдержано, сжато. Как будто мы затаились, чтобы пережить что-то страшное или очень больное, и в таком состоянии остались.

Адреналин и иллюзия жизни

Еще в замершем состоянии мы можем очень много бегать, все время что-то делая. И эта активность часто создает иллюзию, что мы живы. То есть, базовое ощущение «я жив и все в порядке» дают не позитивные телесные ощущения, а адреналиновые дозы стресса. Причем стресс мы, живя под анестезией, прекрасно организуем себе сами. А еще иногда в нашей жизни случаются неприятности, которые от нас никак не зависят. Что же делать?

В любой стрессовой ситуации важно, чтобы было, грубо говоря, за что держаться. Спокойные и уверенные в себе люди, часто сами того не зная, автоматически очень хорошо опираются на свои телесные ощущения. А если у нас нет такого навыка, то его надо тренировать – потому что без позитивных телесных ощущений хорошего самочувствия просто не бывает.

Обязательно нужно найти несколько самых легкообнаруживаемых мест в теле. Таких, которые вы в любой момент можете почувствовать, и которые обычно отзываются приятными ощущениями. Приучите себя в трудных ситуациях мысленно обращаться к этим частям тела. Это и будет ваш ресурс и опора.

Лично для меня ресурсны и опорны стопы. И, даже если в какой-то момент они оказываются холодными, теперь, после тренировок, они могут легко вернуть меня к ресурсному состоянию. Для этого достаточно просто обратить внимание на стопы, подумать о них несколько секунд.

Заряжаем батарейки

Ресурсы тела – это любые приятные ощущения в теле. Проще всего активировать их приятным взаимодействием с внешним миром. Обнимите близкого человека, погладьте кота, посмотрите на небо или на картину любимого художника – самые простые действия могут дать просто невероятный эффект.

Но важно приучить себя не только получать удовольствие от приятных занятий, но и формировать связь позитивного образа с телесными ощущениями. То есть восстанавливать здоровую связь между корой и подкоркой.

Я рекомендую своим клиентам создавать базу ресурсов. Делается она следующим образом. Включаем, например, любимую музыку, и замечаем, как она отзывается нам в теле. Потом зарисовываем свои ощущения разными цветами на контуре тела. В итоге у нас есть и мелодия, и картинка, и реальное телесное чувствование. Хорошо, когда это все соединяется в единый процесс – именно тогда формируется привычка опираться на себя, доверять себе, а значит – на смену стрессам и тревогам приходит спокойствие и счастье.

При этом восстанавливается работа всех трех уровней регуляции мозга: высшей нервной деятельности, лимбической части, отвечающей за эмоции и чувства, и гипоталамо-гипофизарной системы, обеспечивающей вегетативную и гуморальную регуляцию органов и тканей. Так просто – и так сложно, правда? Плеер, цветные карандаши и несколько минут наедине с собой, оказывается, позволяют «настроить мозг», восстановить его нормальную работу. Попробуйте сами – я уверена, у вас получится.

«Вампиры» среди нас: как не стать жертвой

Обычно мы называем вампиризмом ситуацию, когда кто-то «довел» другого до сильных неприятных эмоций, вывел из равновесия и сам от этого успокоился, подобрел, а «жертва» долго потом страдает, заболевает и т. д . То есть само слово «вампир» подразумевает, что он чем-то напитывается от жертвы.

Если с эмоциями не справиться

Есть один человек, который испытывает какие-то эмоции. Скорее всего негативные. Хотя вполне может быть и радость. И он не может справляться сам со своим возбуждением. У него эти эмоции как бы “не вмещаются” в его тело.

Дело в том, что все наши эмоции реализуются через мышцы. Например, когда радостно, мы можем размахивать руками. Дети подпрыгивают, скачут, громко хохочут. Через мышцы уходит избыток возбуждения из нервной системы.

Если человек давно зажат и не позволяет себе выражать эмоции и даже распознавать их, если у него нарушена связь между телом, эмоциями и корой головного мозга, то в результате он не может в себе уместить ни одну более-менее сильную эмоцию. Они в его тело естественным способом даже не проникают. Только от страха может скручивать живот, а от всего остального начинает колотиться сердце, болеть голова и т. д .

То есть эмоции не проникают вглубь человека, они как бы плещутся на поверхности. Легко провоцируются любой ерундой и тут же сливаются на окружающих. Если человеку страшно, он начинает пугать других, нагнетает обстановку вокруг себя. Если разозлился, то не адресует прямое послание тому, кто его задел, а начинает всех подряд доставать и доводить. Чаще всего тех, кто безопаснее, кто не может ответить.

Лечимся от вампиризма

Я вам больше скажу. В роли таких вампиров мы с вами все периодически оказываемся. Просто потому, что не замечаем этого и, если что-то сильно захлестнуло, то на подсознании автоматически мы сливаем это на своих близких, подчиненных или тех, кто под руку попадется.

Что можно делать, если замечаешь в себе такое?

  • — Прежде всего «разморозить» и оживить тело, чтобы оно могло контейнировать наши собственнные эмоции и перерабатывать избыток напряжения и возбуждения.
  • Тренироваться распознавать свои эмоции и честно себе их присваивать. Например, вместо: «Меня бесит, что ребенок мне назло не хочет делать уроки вовремя», говорить себе: «Я растеряна и напугана тем, что не знаю как привить ребенку дисциплину и любовь к чтению»
  • Тренировать свою способность к контейнированию. Помещению внутрь себя какой-то эмоции и проживанию ее, когда есть на это ресурсы. Не подавлять, а проживать.
  • Укреплять свои границы и вовремя увеличивать дистанцию от того, что выбивает из колеи. Я, например, в какой-то момент обнаружила, что по телевизору часто показывают неприятные пугающие вещи, причем очень неожиданно, в рекламной паузе. Например, про каких-то несчастных детей, которых отобрали у мамы, или про жестокое ДТП. В общем, все эти истерическо-драматические репортажи, которые любят у нас на ТВ. Я после них резко пугалась, начинала жалеть несчастных детей. У меня надолго портилось настроение, я не могла спокойно проводить вечер со своими детьми, становилась для них тоже неустойчивой и напуганной мамой. После этого открытия я просто выбросила из дома все телевизоры. А ленту в фейсбуке почистила так, что подобные посты мне тоже не попадаются на глаза. После этого значительно выросло качество моей жизни.

Зачем жертве вампир?

Про вампиров я рассказала. Теперь про жертв. На самом деле, это смешанные роли. И тот, кто вампирит, тоже чувствует себя жертвой, и жертва тоже потом обязательно вампирит. Часто у жертвы совсем другие способы вампирить, поэтому она не замечает, что пользуется другими людьми для стабилизации своего состояния.

Что делать если вы знаете, что вот этот человек точно выведет вас из себя?

  • Увеличить дистанцию. При любой возможности. Просто не общаться. По крайней мере, до тех пор, пока вы не разберетесь, в какое слабое место вас бьют, как защититься, и чего от вас хотят.
  • Чувствовать свое тело. Когда вы общаетесь с «вампиром», или когда он уже ушел и вам плохо, обратите внимание, что в этот момент происходит с вашим телом. Вы наверняка не чувствуете себя, не чувствуете опор и очень сильно зажимаете свое дыхание. Тогда, соответственно, делаем упражнение на сканирование тела и дышим.
  • Попробовать понять, какую эмоцию вы испытываете. Обычно их целый клубок. Важно его распутать и все эти чувства для себя назвать. Можно нарисовать. В идеале выразить злость хотябы побив боксерскую грушу или диванную подушку. Это не решит проблему, но поможет быстрее прийти в себя.
  • Попробовать понять, в какое слабое место попадает ваш вампир. Например, вы начинаете чувствовать себя плохой мамой, если свекровь высказывается по поводу воспитания ваших детей. Или плохой дочерью, если ваша собственная мама обижается, что вы не позвонили сто пятидесятый раз за день. И обнаружить, кто и когда вам этот крючок (чувство вины) скормил, как рыбке, чтобы буквально держать вас на нем и легко манипулировать. Когда эта зацепка обнаружена, избавиться от нее — дело техники.
  • И еще одна, очень трудная и важная задача — это найти свою выгоду. Почему вы продолжаете общаться с этим вампиром и позволяете пить свою кровь. Почему кормите его собой добровольно.

Ищем выгоду и считаем убытки

Аргументы, что “некуда деваться” не работают для тех, кто не сидит в тюрьме. Постарайтесь понять, увидеть, что вы добровольно выбираете оставаться в таких отношениях. Зачем? Вот примерные варианты:

  1. Я так привыкла и боюсь что-то менять. Вампир создает для меня чувство стабильности и безопасности. Так было всегда в моей жизни. Если я уйду от нее/него, придется как-то по-другому организовывать жизнь, а я не знаю как и боюсь ответственности.
  2. Я боюсь ответить и жестко поставить на место, потому что тогда обо мне плохо подумают, я буду выглядеть «плохой девочкой», «скандалисткой».
  3. Как-то неловко признаваться, что мне некомфортно с этим человеком. Я же должна уметь со всеми общаться. А то как будто я ненормальная.
  4. Я сильная и могу со всем справиться. Может, человеку нужно мое внимание. Если я откажу, то ей или ему будет плохо.
  5. У меня есть оправдание, почему я не сделала карьеру, не заработала денег и т д . Я же живу с вампиром и мне некогда.
  6. Я хочу, чтобы меня любили. А если я буду скармливать себя по чуть-чуть вампиру, то, может, он когда-нибудь это оценит.

Когда выгода найдена, вы сами сможете понять, стоит продолжать эти отношения. Или пришло время что-то изменить в жизни.

Конечно, я не перечислила все возможные варианты вампиризма и выгоды от него. Если у вас есть другие — поделитесь, пожалуйста, в комментариях. Возможно я допишу их в статью. И, конечно, задавайте вопросы. Давайте обсудим, зачем мы остаемся в таких токсических отношениях, и зачем их воспроизводим вновь и вновь.

Отвращение: удивительный ключ к здоровью

Один из частых механизмов формирования психосоматических симптомов – это подавление какого-то запрещенного чувства или эмоции. Казалось бы, все просто: откажись от какого-то чувства, запрети ему быть (точнее, запрети себе его переживать) – и проблема решится. Нельзя так нельзя, больше не будем. Но почему же вам вдруг стало нечем дышать, и закружилась голова? А это подавленное чувство дает о себе знать. Как может.

Чему нас учат семья и школа

Так уж повелось, что одни чувства и эмоции мы воспринимаем как должное, в то время как другие оказываются «неправильными» или «негодными». Например, при виде младенца женщина должна испытывать умиление. Прямо-таки обязана. Если же младенцы ее пугают или раздражают – тут же найдутся доброхоты, которые расскажут про «материнский инстинкт», «природой заложено» и так далее. Несколько таких лекций – и женщина уже сама не рада, что осмелилась заговорить о своих эмоциях, лучше бы их и вовсе не было.

Запреты чувствовать что-либо могут налагаться по разным причинам:

  • культуральным (как это происходило с сексуальностью в некоторых религиях и в некоторые времена);
  • семейные (например, если в конкретной семейной системе кто-то сильно опозорился, и в семье стыд оказался под запретом);
  • личные травмы (например, если ребенок жил с агрессивным отцом и был вынужден противостоять ему, во взрослой жизни он может не замечать страх вообще – он будет замирать от каждого агрессивного жеста, но при этом вести себя героически);
  • усвоенные убеждения, что какое-то чувство является плохим (например, это часто относится к зависти).

Про те чувства, которые я сейчас упомянула, – злость, стыд, зависть, – много говорят в различной психологической литературе и на семинарах, потому что эта проблема касается буквально каждого второго. А из тех, кто обращается за помощью к психологам – каждого первого.

Личный опыт

Сегодня я хочу рассказать про отвращение. Мне кажется, что даже среди психологов это чувство – одно из самых запрещенных или неприятных.

Я ненавижу убирать. Вообще, всегда и все. Мало того, от уборки, особенно если поторопиться, у меня начинается вегетативный криз (сердце стучит, голова болит и кружится, наступает полуобморочное состояние). Выхожу из положения тем, что всю сознательную жизнь вызываю домработницу. Долго думала, с чем это связано. Могу в спортзале штанги таскать, и все отлично, а посуду помыть не могу, начинаю болеть.

Довольно давно уже заметила, что, когда убираю, очень сильно сдерживаю дыхание. Знаете, такое состояние, когда внутри сильно сжимаешься и максимально ускоряешься, чтобы быстрее проскочить страшное или неприятное место.

Задумалась, куда же я так спешу при мытье посуды? Или откуда? И поняла! Я сжимаюсь от отвращения. Для меня совершенно невыносимы все эти «грязные» дела. Но раньше я от себя это отвращение скрывала, и поэтому приходилось во время уборки ускоряться и отстраняться (диссоцироваться) от своих собственных чувств. То есть я буквально «выскакивала из своего тела»: переставала дышать, ребра сжимались как будто металлическим кольцом, я переставала себя ощущать.

Удивительно. На обычную уборку я реагирую как истинный травматик. Как жертва насилия на приближающегося агрессора. По логике, это слишком сильный ответ на не особо значимый стимул. Причина как всегда кроется в детстве и в семейной системе. По линии мамы я унаследовала сильную брезгливость. Как уж она передалась – с генами или с обучением, – я не знаю, но это и не столь важно. По линии папы меня за это стыдили. Так и слышу папино надменно-презрительное: «Ох ты, цаца какая! Нашлась тут барыня! Все моют, а ты чем лучше?»

Соответственно, я пыталась стать, как все. А поскольку это было невыносимо, я «исчезала». Выход где-то рядом

Если бы существование чувства отвращения в моей семье можно было признать и говорить о нем, то мама могла бы дать мне перчатки и удобные моющие средства. Но говорить было нельзя, все этим чувством пренебрегали, считая его стыдным, а себя неправильными. И каждый оставался с ним один на один, справляясь, кто как может.

Мама, например, довольно рано переложила на меня уборки, ничему при этом не обучив.

Усилилось все тем что я поступила в мединститут. И тут же в семье (а не в ВУЗе, что было бы логично), мне стали объяснять, каким должен быть врач. Безусловно, совершенно не брезгливым. Мое подавление телесных ощущений дошло до того, что я не могла заметить, когда мне жарко или холодно. Определяла по последствиям.

Вот так и появляется наша любимая психосоматика. Это один из основных путей ее образования.

Выход же в том, чтобы заново учиться чувствовать свое тело и различать чувства и эмоции. Все, в том числе (и в первую очередь) запрещенные. Особенно отвращение. Оно, кстати, является ведущим в выходе из зависимых отношений. Но о них я расскажу как-нибудь в другой раз.