Психотерапия

Режим «будь готов»: почему это опасно для здоровья

Валя с детства привыкла всегда быть готовой к наводнению, пожару, бомбежке и любой другой экстренной ситуации. Она могла мгновенно включиться и начать действовать в ту же секунду. Не важно, что за минуту до этого она мирно читала ребенку книжку. Мало того, только в эти моменты мобилизации Валя чувствовала себя действительно хорошо. Она была на подъеме, ощущала себя нужной, вокруг нее все начинало крутиться, она ощущала вкус и смысл жизни. Читать малышу книжки любая умеет, а вот спасать людям жизни и здоровье — не любая.

В момент, когда приходило тревожное сообщение, Валя всем телом сжималась, чувства отключались. Она превращалась в пушечное ядро, которое пробьет любую стенку.

Сложности начинались потом, когда проблема решалась и наступало время отдыха или спокойной обычной работы. Тут Валя сильно заболевала. «Отходняк» был жестокий.

Почему так происходило?

Потому что она много двигалась, думала и жила в сильно сжатом состоянии. В прямом смысле. Она дышала минимально, только верхом груди. Ребра и диафрагма были сжаты.

И при этом Валя находилась в состоянии, когда природа предусматривает мобилизацию всех сил организма на бег или борьбу. Расширяя сосуды, отправляя кровь к ногам, значительно усиливая дыхание и т д.

У Вали было наоборот. Она замирала. И, насильно не дыша, на минимуме крови и ресурсов делала намного больше, чем другие люди с нормальной реакцией на стресс.

Понятно, что ее организм истощался во много раз быстрее и сильнее, чем у других. И когда она падала без сил, то, конечно, сильно себя ругала и считала слабой и больной.

Отболев и восстановившись, Валя находила еще один повод мобилизоваться и активно действовать. Беда в том, что она при этом опять не дышала.

Еще Валя сильно переживала и ругала себя, что она не может активно отдыхать, как нормальные люди. Ее подружки в стрессе могли легко и незаметно перемыть всю квартиру. А Валя бы, наверное, в реанимацию попала, повтори она их подвиг.

— Почему? — спрашивала она меня на консультации буквально со слезами на глазах.

— Ну смотри, — начинала объяснять я. — Подружки явно реагируют на стресс реакцией бегства. У них кровь приливает к ногам, сердце стучит активнее, больше гоняет крови, легкие дышат сильнее, и кислорода в крови больше. Конечно же, нужно это все использовать, и тогда человек успокаивается. Ну как будто убежал от тигра. Таким людям помогают бег или танцы. А тебе надо сначала разморозиться, начать дышать ребрами и животом, и только после этого ты сможешь двигаться не в аварийном режиме.

— Так поэтому у меня каждый раз кружится голова, если я волнуюсь и при этом двигаюсь?

— Да!

— И панические атаки догоняют, как будто я умираю?

— Конечно. Ведь твой организм действительно испытывает резкий дефицит кислорода при усиленном сердцебиении. Он и думает, что смерть близко.

— А я не дышу, потому что по привычке замерла? То есть замершему животному положено лежать и не шевелиться, а не бегать?

— Да. Именно так.

Узнали себя? Вот ваш алгоритм правильного поведения.

Отслеживаем свое дыхание в течение дня. Если замечаем, что тело сжато, даем себе время выдохнуть, расслабиться и «разморозиться».

В спокойном и ресурсном состоянии идем гулять или в спортзал и специально следим за дыханием.

Можно заметить, что, как только появляется мысль, будто на вас кто-то смотрит и оценивает, сразу сжимаются ребра. Останавливаемся. Тренируемся только в психологически расслабленном состоянии. Только когда хватает дыхания.

Есть такие упражнения и занятия, которые обязательно требуют глубокого вдоха (самые яркие из них — подтягивание на турнике или колка дров).

Основная задача — как можно чаще следить за дыханием. И ни в коем случае никуда не спешить, если дыхание ограничено и живот поджат.

Кризис

 Во время кризиса, даже экзистенциального, на первый план, тоже, как ни странно, выходит физиология.

Что такое личностный кризис. Это такое состояние, когда так как раньше жить и что-то делать ты уже не можешь, а как по-новому ещё не знаешь. И очень страшно.

Это как будто что-то новое рождается и мы не можем на это повлиять. Как куколка, которая превращается в бабочку. С точки зрения куколки происходит что-то страшное, ужасное, не понятное и она предает весь свой род. А с нашей точки зрения всего лишь сбрасывает с себя устаревшую уродливую форму и становится красивой и свободной.
Особенно эта метафора мне кажется подходит к сепарационному кризису.

Человек, попавший в кризис ощущает тупик. Выхода обычно не видно. Никакие логические варианты выхода не устраивают и не подходят. Всё не то и всё не так.

При этом появляются непонятные эмоции или целые гаммы смешанных и противоречивых чувств. Часто именно в этот момент случаются травмы, неожиданные заболевания или обострения хронических болезней.

В это время очень много неопределённости и неясности. Как жить, что делать, что теперь будет, как лучше поступить.
И при этом всё видится в мрачном свете и никакого хорошего будущего себе нафантазировать не удается. Даже иногда кажется, что это уже конец, ничего уже в жизни хорошего не будет. Как дементор посетил Смайлик «smile»

Мы знаем, что неопределенность проживать очень трудно и не все её выдерживают. И часто люди принимают хоть какое-то решение лишь бы что-то решить, лишь бы не испытывать тревогу неизвестностиЭто самая большая ошибка.
В любом случае нужно дождаться когда под старой сползающей шкурой наростёт молодая и организм сам сбросит то, что уже отжило и войдет в новый период своей жизни.

Глупо раньше времени прыгать вперед или наоборот тянуть на себя то, что устарело и протухло.
А пока кризис в разгаре нужно максимально о себе позаботиться:
1) физиологически нужна простая забота от близких и мелкие радости. Тепло одеваться, вкусно кушать, достаточно спать.
2) психологически нужно распутывать все те клубки эмоций которые намешаны и противоречат друг другу. И честно себе во всех них признаваться. Хорошо бы по очереди проживать те чувства которые возникают: и отвращение, и печаль и гнев.
3) по возможности, больше заниматься физическим трудом и меньше думать. Тело и сознание сами должны переварить ту боль изменений, которая сопровождает серьёзные кризисы.

И тогда обязательно появится что-то качественно новое и прекрасное. Новые смыслы, новые ресурсы, новое качество жизни.
Нужно только этого дождаться и не торопиться. И дышать! Всегда в первую очередь дышать!

Про опору на себя

В основе многих тревог, панических состояний, неуверенности в себе лежит простой механизм отсутствия опоры на свое тело. Мы просто не ощущаем тело. Оказываемся в фантазиях, а тела как будто нет. Или оно несет только пугающие ужасные ощущения.
В норме мы всегда можем почувствовать себя, если обратим внимание на физические ощущения. Я сейчас сижу на кресле и очень легко могу ощутить давящее на ягодицы и заднюю поверхность бедра сиденье. Замечаю, что стопам прохладно и они неудобно свисают с крестовины кресла, напряжены плечи из-за высоко расположенной клавиатуры.
Как только я обратила на это внимание, я тут же переставила ноги, подняла кресло, чтобы изменить расстояние до клавиатуры и сразу ощущение поменялось. А вместе с этим самочувствие и настроение.
Нам совершенно необходимо уметь опираться на свои внутренние ощущения, иначе мозг начинает считать, что тела нет, оно умерло. А оно, зачастую, и правда, замершее, замороженное.
В такой ситуации дыхание сильно сдержанно, как будто мы затаились, чтобы пережить что-то страшное или очень больное и в таком состоянии остались.
Мы еще умеем в замершем состоянии очень много бегать и всего делать. И эта активность часто создает иллюзию, что мы живы. То есть не позитивные телесные ощущения дают нам базовое ощущение живости и того, что все в порядке. А адреналиновые дозы стресса, который мы часто сами себе организуем, если живем под анестезией.
В любой стрессовой ситуации важно чтобы было, грубо говоря, за что держаться. Спокойные и уверенные в себе люди, часто сами того не зная, автоматически очень хорошо опираются на свои ощущения. А если у нас нет такого навыка и такой привычки, то для того чтобы быть здоровым надо ее тренировать.
Обязательно нужно найти несколько самых легко обраруживаемых мест в теле, которые вы в любой момент можете почувствовать и, которые ощущаются чаще приятно. И тренироваться в трудных ситуациях возвращаться к чувствованию своего тела и к ресурсным местам в теле.
Для меня ресурсные и опорные стопы. И, если я даже их ощущаю в какой-то момент как холодные и неприятные, теперь, после тренировок, они могут легко вернуться к ресурсному состоянию, стоит только мне обратить на них внимание.
Ресурсы тела это любые приятные ощущения в теле. А активируются они часто приятными действиями с внешними объектами: объятия, поглаживания кота, созерцание красот и т д .
Очень важно учиться, не просто получать удовольствие от этих процессов, но и формировать связь позитивного образа с телесными ощущениями. То есть восстанавливать здоровую связь между корой и подкоркой. Это близко к тому о чём пишет Питер Левин в контексте травмы.
Я рекомендую своим клиентам создать базу ресурсов. Делается она таким образом. Включаем, например, любимую музыку и замечаем как она отзывается нам в теле. Потом раскрашиваем на контуре тела разными цветами свои ощущения. В итоге у нас есть и мелодия, и картинка, и реальное телесное чувствование. Хорошо, когда это все соединяется в единый процесс. Тогда закладывается основа здорового функционирования и опоры на себя.
При этом восстанавливается работа всех трех уровней регуляции мозга: высшей нервной деятельности, лимбической части, отвечающей за эмоции и чувства, и гипоталамо-гипофизарной системы, обеспечивающей вегетативную и гуморальную регуляцию органов и тканей.

Про сложности работы с психосоматическими клиентами и пациентами

Человек-общественное животное. И этому самому обществу нужен послушный удобный элемент. Пока ребенок маленький все вокруг пытаются его под себя адаптировать : семья, садик, школа, религиозная организация, телевидение и т д.
Примерно как папа Карло строгал Буратино из бревна. При этом часто ребенку оказывается больно, обидно, унизительно, стыдно, отвратительно и т д.
Но для того, чтобы быть членом всех этих сообществ ребенок вынужден свои чувства подавлять. Сейчас, к счастью, ситуация сильно меняется. Но мое поколение выросло ещё в таких условиях, когда принадлежность к социальной системе была важнее своих индивидуальных потребностей.
И теперь эти люди часто оказываются пациентами врачей разных специальностей и, если повезёт, клиентами психологов.
Засада в том, что эти люди теперь хотят не чувствовать боли и при этом быть здоровыми. Что принципиально невозможно. То есть человек приходит и просит у врача таблетку для того, чтобы продолжать себя насиловать и при этом, чтобы не болело.
» Хочу продолжать отпиливать от своей руки по кусочку, но чтобы кровь не текла и больно не было».
Понятно, что такая задача не выполнима.
Врачи чувствуют своё бессилие с этими пациентами и раздражаются. Психологи не любят работать с психосоматикой и зачастую не умеют. Именно потому, что задача стоит почти не выполнимая, осознать что насиловать себя, подавлять свою чувствительность, быть эффективным винтиком во всех системах и при этом быть здоровым, просто невозможно.
Мне это напоминает условие спасения Волан-де-Морта: осознать все свои жестокости и раскаяться. В нашем случае жестокости в отношении самих себя. Конечно, мало у кого хватает на это мужества. Поэтому психосоматика мало излечима.
Но есть и другая часть этого явления. То, что я описала выше, попахивает бунтарством. Я могу решить ни под кого не подстраиваться и жить так, как мне нравится. Но очевидно же, что это несет свои минусы и довольно серьезные.
Мы знаем примеры людей, которые очень дисциплинированны, сдержанны и при этом совершенно здоровы. Как это сочетается? Как приобрести «нордический» характер и быть здоровым ? 🙂
Думаю, все дело в том находимся мы в реальности или в иллюзии. Если я полностью отдаю себе отчет, что сейчас мне нужно сдержаться, не показать внешне виду, что я взволнована или взбешена, то при определенной тренировке я вполне смогу это делать и быть здоровой. В природе животные тоже умеют замирать, а потом встряхиваться и оживать без вреда для себя.
Думаю, срыв наступает там, где я начинаю себя ругать за то, что сильно отреагировала, сомневаться в своей адекватности, убеждать себя, что начальник был прав, а я плохой работник, или слишком истерична или «другие же могут!». Вот тут наступает момент, когда мы себя предаем и пытаемся подавить свои истинные чувства и подменить реальность иллюзией.
Если я взбираюсь на опасную гору, мне жизненно необходимо видеть и чувтвовать все вокруг совершенно ясно и реалистично. Или за рулем на высокой скорости. Иллюзии в таких ситуациях стоят нам жизни. То же самое и со здоровьем в будничных ситуациях, только медленнее.
Если я реалистично отдаю себе отчет в том, что делаю со своим телом, эмоциями, то я постепенно тренируюсь выдержке и это будет только укреплять мое здоровье. Если же я тренируюсь обманывать себя все изощреннее и изощреннее, то и результат соответствующий.
Ну и, как всегда, для того, чтобы сохранять адекватность и тренироваться, а не надламывать себя — нужны ресурсы. В достаточном количестве.

Про длительную многолетнюю терапию

Я хожу на терапию уже 15 лет. 13 из них к гештальт-терапевтам. Часто люди услышав такую цифру пугаются, начинают говорить о зависимости или о том что терапевты как-то удерживают клиентов ради выгоды и прочее.

Мне наконец удалось сформулировать свою позицию по этому вопросу. И свой взгляд почему мне важна такая длтительная терапия.
Дело в том, что когда ребенок рождается он проходит много этапов и кризисов в своем развитии. В каждый возрастной период у малыша стоят новые задачи по адаптации к этому миру. Когда =то он учится ходить и осваивать пространство, когда-то разговаривать , обозначать и называть свои желания, потом ставить себе цели и добиваться их. Приходит время и ребенок учится слышать о желаниях других людей, соотносить их со своими и договариваться.

То есть в любую минуту каждый ребенок чему-то учится и что-то осваивает. А возможности для освоения у него ограничены его семьей, потом еще школой, друзьями.

И, понятно, что ни одна семья в мире не может обеспечивать развитие всех сторон и функций человека.
Если ребенка развивали в музыке, рисовании, спорте, то скорее всего у него будет дефицит в отношениях и близости. Потому что на это просто не будет времени. Если у ребенка много свободы, то он не будет уметь подчиняться и работать в системе. Если семья выставляет жесткие рамки, то ребенок не научится сам принимать решения. Если в семье высока ценность саморазвития и чтения книг, может сильно отстать физическое воспитание и спорт. и т д и т д.

Мы, конечно, всегда находим за что поругать себя как родителей. Но как бы мы ни старались, всего дать мы не сможем, можем только перегрузить ребенка.

Это не говоря уже о травмах и всяких перекосах в воспитании. Или влиянии среды. Кто-то даже при прекрасных родителях оказался в поле военных действий, деспотичного учителя, или даже педофила какого-нибудь.
Но даже без этих кашмаров, уже очевидно что проблем у нас много.

Понятное дело, что каждая семья растит ребенка в пределах своих ценностей, интересов, талантов и т д.
Раньше было как. Растит булочник ребенка на смену себе тоже булочником. И чаще всего ребенок будет рад получить профессию и продолжить династию. Но сейчас мир изменился. Я сейчас живу как будто даже на другой планете чем была та где меня родили, воспитывали в любви к дедушке Ленину и т д. И те навыки, котоые прививали мне все вокруг тогда, сейчас оказывается либо бесполезны, либо даже вредны. И выбор какой быть, чем заниматься у меня огромен даже в 40 лет.

Но для того, чтобы сейчас получить все необходимые мне навыки и возможности, чтобы вырастить своих детей в адекватной современному миру атмосфере, я должна дорастить у себя те функции, которые были невостребованы или заблокированы в моем детстве. Например, мне лично понадобилось много времени, чтобы научиться говорить «нет», чтобы достигать своих целей, а не тех, что ждут от меня важные для меня люди, чтобы научиться работать не в одиночку, а в команде. Работать в системе я до сих пор не научилась.
Что-то из этих навыков можно освоить на тренингах или самим, почитав соответствующие книги. Или просто «жизнь научит». Но если довольствоваться тем чему меня научит жизнь и профессия, то мне лично этого очень мало. Я превращусь в некий винтик и буду завидовать всяким богатым и успешным, или каким-то другим (счастливым, бездетным, детным т д) людям. Да, большое количество людей так и живут и жалуются, что кто-то виноват в их несчастной судьбе. Лучше всего конечно марс не в том доме иди Венера. Ну или «совок». У кого как.
Я знаю, что для того, чтобы чего-то для себя интересного и важного достичь, мне нужно чему-то научиться иди от чего-то избавиться (чувство вины, токсического стыда, страх больших денег или публичных выступлений и т д).

Длительная терапия это такая искусственная система, которая может обеспечить мне условия доращивания и дозревания в самых различных сферах и областях. Особенно тех, которые касаются человеческих отношений. Если ребеночка рано бросила мама и уехала учиться в другой город, ребенок может вырасти таким, который боится привязываться к другим людям. Потому, что он глубоко внутри знает, что в самый неожиданный момент ставший таким важным человек возьмет и исчезнет. Или, например, я привыкла, что папа всегда язвительный и многого от меня требующий, то сейчас мне очень трудно начать себя уважать, принять в себе женщину. Как я могу исправить это во взрослой жизни и выбрать, наконец, мужчину внимательно, заботливого и любящего меня? Только закрыв старые раны и дорастив через терапевта ту свою часть, которая была жестко заблокированна папой. И таких новых задач и возможностей, которые я сейчас хочу завершить, научиться, суметь достичь, у меня находится много. Всё новые и новые. Поэтому я хожу к терапевту и хожу в группы разные, езжу на интенсивы и т д .
То есть длительная терапия это не лечение какой-то только конкретной проблемы, это процесс роста и взросления и освоения новых возможностей.

Я в итоге получаю все расширяющийся мир, интересы, навыки и способности. Безусловно, и чисто финансово, такое развитие многократно окупается. Я представить себе не могу как бы я сейчас жила и где была, если ли бы в 2003 году не познакомилась с гештальт-терапевтом и не открыла для себя огромный мир новых возможностей.
Тем кто сильно сомневается в необходимости для себя долгой терапии или ее оправданности, я рекомендую попробовать такой фокус. Попробуйте закрыть глаза и честно себе признаться сколько сейчас лет тому ребенку что сидит у вас внутри и какие чувства его обуревают. Я предлагаю работать до тех пор пока внутренний ребенок не станет счастливым и вы не дорастете до своего календарного возраста. Безусловно, внутри мы остаемся во всех своих возрастах, которые прожили. И давать возможность своему маленькому ребенку радоваться, жить по-полной, это прекрасно. Но обычно, к сожалению, у всех у нас есть внутренние провалы в каких-то возрастах. И туда возвращаться очень страшно и больно. Я за то чтобы дорастить в себе эти части и прожить эту боль. Хотя бы потому, что когда наши дети попадают в этот возраст, мы им транслируем наши травмы хотим мы этого или нет.

И для тех кто терапию вроде бы ценит, но «денег нет». Я наблюдала за многие годы разных таких людей. И своих коллег в том числе. И хочу сказать что часто эта позиция приводит к тому что денег и не появляется. А вот если у меня финансовый кризис, то я в первую очередь иду на терапию, т к это шанс выбраться и гораздо быстрее, чем только на своих ресурсах.

Женская идентичность. Антиведическое

  Для меня основа женской идентичности в том, чтобы точка сборки меня была внутри меня, а именно в тазовой области и в районе груди.

То есть если я прислушиваюсь к себе, к своему телу, я чувствую приятные ощущения в тазу, или внизу живота. То это опора на свою сексуальность. А если я прислушаюсь к области груди, то тут тепло от отношений. Как бы сердечное. Не связанное с сексуальностью, а скорее про любовь в широком смысле, про тепло к людям или животным.

И вот, если у меня и та и та область являются опорными,я ощущаю себя зрелой женщиной и это дает мне возможность заземляться, быть целостной, опираться на свои ощущения в тревожных и стрессовых ситуациях.

В противовес этому, бывает, когда точку сборки своего внимания делаешь вне себя. Если в своих детях, то это те мамы, которые живут жизнью своих детей и не дают им вздохнуть.

Если в муже, то получается жена, которая спасает алкоголика, или вечно переделывает, исправляет, контролирует ревнует и т д .
То есть, если вы постоянно слышите от мужчины и от окружающих, что вы слишком контролируете и вы и сами догадываетесь, что что-то в этом такое есть, но непонятно что и непонятно как это изменить, то проверьте свою точку сборки. Где она у вас?
Часто бывает в прошлом, в будущем, в других людях, в «плохом президенте» или наоборот, в хорошем президенте, в переезде в другую страну, в работе, в потустороннем мире, религии или еще где-то.

И тогда собственно и получается зависимое поведение. Все формы зависимости на этом построены.

Правда, если вы обнаружите впервые свои собственные ощущения, то может оказаться что все мечты и надежды и правда в другом, а в своем теле боль и пустота, сжатость и напряжение. Это, безусловно, неприятно. И хочется убежать из себя вновь туда, где привычно. Травматично, не удовлетворяюще, но привычно. 

В этом месте, мне кажется, главное место перелома. Сначала важно заметить и обнаружить. А потом уже искать в своем теле ресурсы и постепенно обживаться в этом заброшенном, но таком родном и ценном жилище. Мое тело это моя крепость. Важно ее освоить и в ней находить защиты от этого жестокого внешнего мира.

Панические атаки. Как развиваются? Что делать?

 Много лет назад я заметила, что перед панической атакой сначала есть базовая тревога про что-то, а потом она цепляется к новому поводу. Но никак не могла этот момент отследить.
Вчера перед 1 сентября, я как водится обнаружила у дочери «страшное» заболевание, запаниковала… и отследила весь процесс.
Делюсь:
Допустим, вы игнорировали что­ — то, что вас тревожит, вызывает волнение. Не хотели думать о предстоящем неприятном (или просто важном) событии.
Но волнение или возбуждение не исчезли, ­ сигналы по­-прежнему доходят до коры головного мозга, просто они не попадают в сознание. Почему? Потому что испытывать
страх очень неприятно.

Разные люди по­-разному справляются с подавленной тревогой. Есть те, кто на энергии возбуждения может переделать много разных дел, даже неприятных, отложенных в долгий ящик. Это большой плюс. Но эти же люди, игнорируя свое состояние, оказываются больше склонны к паническим атакам. И гипертонии и многим другим болезням (.

Тревога у них не успокаивается через поиск опор и ресурсов как у других людей, а раскручивается ещё сильнее как торнадо.

Одновременно человек игнорирует сигналы тела и зачастую начинает сильно сдерживать дыхание. Раскручивается патологический цикл: чем сильнее мы разгоняемся, тем меньше
дышим.

В какой­-то момент запас ресурсов закончится, и любой повод даст пищу для паники.
Я, в этот момент например вспоминаю о каком­-то симптоме, который был у меня давно, но только сейчас вдруг показался очень опасным. То есть, внутренне сжатая пружина
цепляется к любому поводу, чтобы раскрутиться в панику.

Что делать?

Отслеживаем свои телесные ощущения, перед тревожащим событием или мероприятием, обеспечиваем себя максимальной поддержкой и ресурсами. Ни в коем случае не начинаем делать кучу дел на энергии тревоги.
Дышим и проживаем ту тревогу, что есть, всем телом. Важно оглядеться вокруг, почувствовать себя, увидеть и услышать тех кто рядом.

Почему мы болеем

Представьте себе средневековый замок, на который постоянно совершают набеги недруги. У этого замка много уровней защиты. На дальних подступах стоит система предупреждения об опасности. А чем ближе враг подходит к замку, тем серьезнее становятся линии обороны и предупреждения.

Соответственно агрессор на каком-то этапе может понять, что ему этот замок не по зубам и отступиться. А если это просто случайный путник или мелкие бандиты, то их остановят даже дальние оборонительные сооружения. До тревоги в самом замке дело просто не дойдет.

А если уж враг добрался до главных ворот, то все жители встают в военное положение. Но за рвом и воротами есть ещё башня. А из башни есть тайный ход в ближайший лес, если уж совсем враг захватил.
Я говорю сейчас о наших личных границах.

Если у человека хорошо простроены все линии обороны, он здоров.
А вот если правитель в замке оказался “добренький”, то начинаются проблемы. Ему неловко обижать других, и он думает: “Ну, ладно, потерплю. Пусть покушают и по-хорошему уйдут. Неудобно же! Или немножко женщин понасилуют. Ну они же должны понять что это нехорошо, я им попробую объяснить…” .
Ну и так далее. Это тот случай, когда нам неловко отказать родственникам. Неудобно остановить маму от унижения нашей дочери, бабушка же обидится (“пусть немножко понасилует”). Такой замок постоянно оказывается в том или ином месте разрушенным.

Так мы постоянно болеем.

Причем “добренький” правитель постоянно мучается виной, что он всё же обижает кого-то, постоянно ругает себя, если злится на разрушения. Надо же любить родственников! Это же родители!!! Часто считает себя сумасшедшим, неправильным и т д.

И ещё люди в таком замке находятся в постоянном страхе. Никогда же неизвестно в какой момент кто появится и что потребует. Система оповещения не работает. Появление врага всегда оказывается неожиданным и — сразу у главной башни.

Таков, например, механизм язв желудка и гастритов, когда организму приходится постоянно находиться в боевой готовности при неработающей системе дальнего оповещения.

А вот когда народ устал от набегов, в каждом уголке его родной деревни кто-то пирует и людям негде скрыться, чтобы безопасно отдохнуть,это и есть условия для развития панической атаки. Я бы сказала, что ПА это истерика у женщин и детей, которые больше не могут жить в таком бардаке и насилии.

Что делать?

1) Понимать что кругом нормальный агрессивный мир. В самом здоровом смысле агрессивный. И нужно самому быть достаточно агрессивным, чтобы быть здоровым и растить здоровых детей. Да, если скармливать хищнику себя по частям, чтобы его задобрить, может, и проживешь чуть дольше. Но вот что это будет за жизнь?
2) Убрать из замка шпионов. Это убеждения, что маме нельзя говорить “нет”. Что надо быть хорошей девочкой и хорошим мальчиком. Что нужно всех любить. И что человеку же будет плохо, если я не дам ему немного откусить от моего тела. И т д .
3) Наладить систему дальнего оповещения. Это чувствительность к своим границам. Не игнорировать слабые сигналы, когда вам уже неприятно, но ещё терпимо.
Не терпеть!!!
4) Беречь свои ресурсы. Если у вас есть запасы, это не значит что нужно их всем бесплатно раздавать. Благотворительность это одно. А безграничность совсем иное.
И тогда есть шанс пожить здоровой счастливой жизнью. Всем такой желаю!

Грыжа и семейный кризис: что их объединяет

Больше всего в своей жизни я работала с большими острыми межпозвонковыми грыжами. И каждый больной обязательно спрашивал: отчего же она у меня возникла? Вроде бы, все описывали один и тот же путь. Поднял тяжесть — появилась резкая боль — не смог разогнуться — 3-5 дней колол уколы – не помогло или чуть-чуть помогло, но боль пошла в ногу до самой стопы — нога онемела — полулежа доехал до МРТ – там увидели огромную грыжу — оттуда поехал к нейрохирургу — назначили операцию — кто-то посоветовал обратиться к вам — вот лежу у вас на кушетке.
Но даже в этих (казалось бы, очевидных) случаях у меня оставался вопрос. Почему человек много раз до этого поднимал различные тяжести, но такой серьезной “поломки” не происходило? Что изменилось? И всегда, в 99% случаев, причина находится быстро.
Оказывалось, что человек в момент возникновения боли уже находился в постоянном напряжении. Например, на грани увольнения с работы или развода, через какое-то время после смерти родителей или других близких.
То есть, болезнь телесная была напрямую связана с психологическими сложностями. И что же с этим знанием делать мне, доктору и целителю, к которому обратились за помощью именно по поводу грыжи? Зависит от того, в какой именно момент и из-за чего появилась проблема.
Впрочем, в любом случае вначале нужно вылечить возникшую “поломку”. Убрать грыжу или хотя бы снять острое состояние. Но я очень осторожно отношусь к консервативной терапии, потому что хуже всего, на мой взгляд, если острое состояние станет хроническим. Шансов на физически активную жизнь тогда у человека остается очень мало. А уж к оперативному лечению я отношусь в разы осторожнее. Потому что, на мой взгляд, нанести организму еще одну травму, чтобы убрать последствия предыдущей, это не очень хорошая идея. И годится только в самых крайних случаях.
В остальном — возможны следующие варианты:
Если грыжа возникла на фоне сильного внутреннего конфликта, когда человек не может принять решение, болезнь как бы “дарит” возможность полежать и подумать, что ему в жизни важнее. Выбрать жену или любовницу? Поменять работу или остаться на прежнем месте? С такими решениями спешить не стоит, нужно все взвесить.
Если болезнь — это «отходняк» после принятия тяжелого решения или тяжелого жизненного периода, тогда главное — восстановление. И физических ресурсов, и психических.
А иногда пациент заболевает, когда осознает, что дальше так жить нельзя. То есть сначала болезнь сигналит о проблеме, а потом уже высвечиваются сложности. И в этом случае болезнь опять-таки оказывается поводом для пересмотра ценностей и приоритетов.
И эти обстоятельства сильно влияют на процесс лечения. Лучше всего выздоравливают люди, которые уже все решения приняли. А также те, кто пережил трагедию и смирился с ней. Дальше им нужно только отлежаться и набраться ресурсов. Кстати, в легких случаях по этой схеме обычно развиваются инфекции. В более серьезных — что-то посерьезнее. Но главное, человек уже спокойно лечится, выполняет предписания врача, отдыхает, набирается сил и выздоравливает
Гораздо сложнее, когда важное решение еще не принято. Правда, чтобы приоритеты в жизни расставились практически сами, обычно бывает достаточно слечь в постель. Организм как бы дает человеку наглядный урок: смотри, кто тебе важен и какие отношения важны, когда ты заболел. Люди вдруг понимают: если я стану инвалидом, то на работе уж точно никому не буду нужен. Иногда, как результат болезни, увольняются с того места, где их слишком эксплуатируют, или что-то меняют в своем отношении к работе.
Сложнее всего, когда заболевший только начинает понимать, что его что-то не устраивает. Ресурсов на перемены нет, смиряться с тем знанием, которое дала болезнь, не хочется. Да и мотивации выздоравливать, честно говоря, нет. Тогда болезнь дает оправдание бездействию. Выражаться это может в форме: “Я от него не ухожу, потому что кому ж я нужна, инвалид” или “Как же я заработаю больная”.
В любом из этих и других случаев у человека возникает острый дефицит ресурсов. И тогда очень важно, чтобы кто-то в семье поддерживал пациента. Понятное дело, что женам и мужьям , родителям самим страшно, когда близкий человек тяжело болеет. Трудно выбрать стратегию лечения: идти ли на операцию, к мануальщику или к целителю.
Я безусловно выбираю в этом случае медицину в сочетании с целительством. Потому что именно при нетрадиционном лечении я делюсь с человеком своими силами, ресурсами в большом количестве. Причем я их направляю непосредственно туда, где «прорвало», где обнаружилось слабое место. И, кстати, это место потом перестает быть слабым. Потому что рецидивов практически не бывает. А вот после операции, наоборот, поясница становится очень уязвимой, и операции на ней могут повторяться несколько раз.
И конечно, очень важна простая человеческая поддержка. А также ясность, которую дает нам взгляд со стороны. Иногда достаточно одной-двух фраз, чтобы человек увидел, где он позволяет себя эксплуатировать другим или нещадно эксплуатирует сам себя.
Часто в процессе избавления от грыжи люди переживают свой собственный тяжелый экзистенциальный кризис. И я бываю очень рада когда вместе с “чистой” контрольной томограммой, люди приносят мне и хорошие новости “о жизни”. Например, рассказывают, что после лечения у них в целом все наладилось. Теперь они живут спокойнее и понимают, в чем их основные приоритеты. И ни спина, ни голова больше не болит.

Как привычное напряжение и хроническая боль переходят в настоящую болезнь?

 

Вот я осторожно передвигаюсь по скользкому льду. Чувствую себя уверенно, собрана и ощущаю, что вполне владею своим телом для того, чтобы удачно балансировать. И вдруг, в какой-то момент что-то отвлекает. Или под ногами камешек или более скользкий участок и я ощущаю, как опора буквально уходит из-под ног. Баланс утерян. Еще есть надежда его поймать… И я медленно прохожу точку невозврата… Бумс!…

Примерно так же бывает с головной болью. Сначала я чувствую что устала, перенервничала и т. д., и у меня побаливает голова. Но при этом сохраняется ощущение контроля своей жизни и своего самочувствия. Я знаю, что смогу доделать работу с такой головой. Или могу выпить таблетку или полежать отдохнуть. Но вот что-то происходит, и я теряю ощущение баланса. Опора точно так же уходит из-под ног. И я уже чувствую бессилие, растерянность, слабость, помимо боли, голова становится мутная. И понимаю, что теперь мне очень трудно повлиять на свое самочувствие. И еще труднее работать в таком состоянии. И даже лечь отдохнуть или взять больничный на 3 дня может не помочь. Я потеряла контроль над своей жизнью и своим телом.
Так же и с заболеваниями позвоночника.
Много месяцев я ощущала нытье в пояснице или натянутую мышцу в шее и периодически думала, что надо пойти на массаж или выпить таблетку или обратиться к врачу и т. д.
Но вдруг в какой-то момент что-то происходит такое, что все в моих ощущениях меняется. Я теряю это равновесие. Боль становится совсем другой, и главное, она не подчиняется привычным способам. Не помогает таблетка, не помогает “полежать” или размяться. Часть меня начала жить своей жизнью. И тут я теряюсь, пугаюсь. Беда в том, что именно в этот период многие люди пытаются делать вид, что еще могут все контролировать. Или приходят в панике к врачу/массажисту, тот помогает и пациент тут же радостно опять бежит на свой лед, уверенный что контроль к нему вернулся и все стало как прежде. Не стало. Как прежде уже не будет.
Если произошло качественное изменение в работе опорно-двигательного аппарата, то уже так легко назад ничего не вернется. Нужно признать новую реальность. И уже из нее строить свои планы по реабилитации. И вообще планы на жизнь. Это как в первые минуты после перелома. Кажется, что еще можно встать и бежать. И очень трудно смириться с тем, что нет. Уже не побежишь. С позвоночником беда в том, что он иногда еще дает возможность побегать и поотрицать болезнь. Но при этом, безусловно, проблема усугубляется. Чем раньше начать заботиться о себе, чем скорее признать изменившуюся реальность, тем больше шансов восстановить здоровье и полноценную подвижность в спине и во всем теле.