Психотерапия

Стоит ли давать себя «немного понасиловать»?

Представьте себе средневековый замок, на который постоянно совершают набеги недруги. У этого замка много уровней защиты. На дальних подступах стоит система предупреждения об опасности. А чем ближе враг подходит к замку, тем серьезнее становятся линии обороны и предупреждения.

Соответственно агрессор на каком-то этапе может понять, что ему этот замок не по зубам и отступиться. А если это просто случайный путник или мелкие бандиты,  то их остановят даже дальние оборонительные сооружения. До тревоги в самом замке дело просто не дойдет.

А если уж враг добрался до главных ворот, то все жители встают в военное положение. Но за рвом и воротами есть ещё башня. А из башни есть тайный ход в ближайший лес, если уж совсем враг захватил.

Я говорю сейчас о наших личных границах.

Если у человека хорошо простроены все линии обороны, он здоров.

А вот если правитель в замке оказался “добренький”, то начинаются проблемы. Ему неловко обижать других, и он думает: “Ну, ладно, потерплю. Пусть покушают и по-хорошему уйдут. Неудобно же!  Или немножко женщин понасилуют. Ну они же должны понять что это нехорошо,  я им попробую объяснить…” . Ну и так далее. Это тот случай, когда нам неловко отказать родственникам. Неудобно остановить маму от унижения нашей дочери, бабушка же обидится (“пусть немножко понасилует”). Такой замок постоянно оказывается в том  или ином месте разрушенным.

Так мы постоянно болеем.

Причем “добренький”  правитель постоянно мучается виной, что он всё же обижает кого-то, постоянно ругает себя, если злится на разрушения. Надо же любить родственников! Это же родители!!! Часто считает себя сумасшедшим, неправильным и т д.

И ещё люди в таком замке находятся в постоянном страхе. Никогда же неизвестно в какой момент кто появится и что потребует. Система оповещения не работает. Появление врага всегда оказывается неожиданным и — сразу у главной башни.

Таков, например, механизм язв желудка и гастритов, когда организму приходится постоянно находиться в боевой готовности при неработающей системе дальнего оповещения.

А вот когда народ устал от набегов, в каждом уголке его родной деревни кто-то пирует и людям негде скрыться, чтобы безопасно отдохнуть, это и есть условия для развития панической атаки. Я бы сказала, что ПА — это истерика у женщин и детей, которые больше не могут жить в таком бардаке и насилии.

Что делать?

  1. Понимать что кругом нормальный агрессивный мир. В самом здоровом смысле агрессивный. И нужно самому быть достаточно агрессивным, чтобы быть здоровым и растить здоровых детей. Да, если скармливать хищнику себя по частям, чтобы его задобрить, может, и проживешь  чуть дольше. Но вот что это будет за жизнь?
  2. Убрать из замка шпионов. Это убеждения,  что маме нельзя говорить “нет”. Что надо быть хорошей девочкой и хорошим мальчиком. Что нужно всех любить. И что человеку же будет плохо, если я не дам ему немного откусить от моего тела. И т д
  3. Наладить систему дальнего оповещения. Это чувствительность к своим границам. Не игнорировать слабые сигналы, когда вам уже неприятно, но ещё терпимо. Не терпеть!
  4. Беречь свои ресурсы. Если у вас есть запасы, это не значит, что нужно их всем бесплатно раздавать. Благотворительность — это одно. А безграничность — совсем иное.

И тогда есть шанс пожить здоровой счастливой жизнью. Всем такой желаю!

Мучительные панические атаки: тяжкий крест или собственный выбор?

Я уверена, что панические атаки (ПА) — проблема, зачастую передающаяся из поколение в поколение. Но, по всей видимости, не генетически. А немного иначе. Сегодня я расскажу вам, как именно.

От этого не умирают

Лена пришла ко мне по поводу ПА. Первое время все наши встречи проходили в ее жалобах на приступы сердцебиения. До начала работы со мной Лена неоднократно обследовалась у кардиологов и хорошо понимала,  что сердце у нее здорово. Что ее болезнь психосоматическая.

Много лет до этого у Лены часто болела голова. Потом, в студенческие годы, ей удалось получить поддержку некой дамы-экстрасенса, и с тех пор Лена была относительно здорова. По крайней мере, до замужества, беременности и кормления грудью. Возможно, гормоны помогали, держала и необходимость заботиться о малыше.

Но ребенок подрос. У Лены появилось время на то, чтобы увидеть себя, вернуться к работе и к своим интересам. И она испугалась. Испугалась того, где она оказалась за те годы, что занималась малышом, старательно не обращая внимания на все остальное. Муж пил, почти не зарабатывал. Помогала свекровь, но зато она сильно лезла в жизнь и в процесс воспитание ребенка, что строптивой, умной и свободолюбивой Лене категорически не нравилось. Но выхода она не видела.

Этот кризис и проявился приступами сердцебиения до 150 ударов в покое и паническим страхом сойти с ума. Про то, что от ПА не умирают, она уже знала.

Очень трудно было первое время пробираться через Ленины жалобы. Она приходила раз в неделю и рассказывала, сколько приступов было, как они протекали. Как будто я должна была выдать ей таблетку от этих приступов. Возвращать беседу к ней самой и к ситуации в семье было каждый раз непросто. И за час консультации проделывать это приходилось неоднократно.

Лена постоянно ускользала. Как будто хотела сбежать от реальности. Да, женщине очень хотелось избавиться от симптома. И в то же время ей было очень страшно и временами казалось, что жизнь уже закончилась, потому что Ленина трудоспособность сильно упала. Хотя она вполне достойно в это время зарабатывала, несмотря на очевидный кризис и болезнь.

Она была сильная женщина. Из героев.

Момент истины

Самый яркий эпизод, ради которого я и начала описывать эту историю, был таким. Лена очевидно сильно страдала. И казалось, что она готова что угодно отдать за выздоровление. И в то же время мне было понятно, что симптом ей необходим, что с его помощью она общается с внешним миром.

И вот однажды Лена пришла ко мне в полном шоке и сообщила, что она «поймала начало приступа буквально за хвост». Женщина просто светилась от радости. Она рассказала:

— Вечер. Я дома, абсолютно спокойная. И вдруг муж говорит мне что-то возмутительное, что я не хочу терпеть. И у меня мгновенно проносится мысль: начать скандал или промолчать и спустить через приступ?  Скандал или приступ?  И мгновенно решаю: приступ! Вот что значат все эти многомесячные страдания! Я сама принимаю решение не отстаивать себя, я трушу и выбираю болезнь!

Да, это был важный шаг в нашей работе. Потом было еще очень много встреч, групповой терапии, осознаваний. Путь из созависимости всегда долгий и трудный. Но тот момент, когда Лена увидела смысл своего симптома и свой выбор, был переломным.

И именно с него началось ее путешествие — через развод, к новому счастливому браку. Такому, в котором уже не приходится использовать симптомы для разрешения возникающих разногласий.

Словарь болезни

История Лены — это иллюстрация к тому, что симптом бывает способом общения в семье. Человек с детства привыкает говорить на языке симптомов. Особенно если его нормальную речь не слышат. За честную просьбу, например, могут стыдить и винить.

Лично мне папа на мои детские “хочу” всегда отвечал: “Я тоже много чего хочу. Ишь какая принцесса! “

Тогда слово “принцесса” было ругательным и означало неженку и тунеядца.  Думаю что что-то похожее было и в родительской семье Лены.

Соответственно, чтобы что-то получить, ей надо было заболеть. Или доказать, что желание обосновано логически, что его исполнение полезно или еще как-то оправданно.

Так передается семейный способ общаться через болезнь. Так наследуются психосоматические болезни и ВСД. И так мы годами общаемся на языке симптомов там, где можно было бы разговаривать совсем по-другому.

А вы когда-нибудь заболевали, если не могли иначе добиться своего? Может быть, кто-то из ваших близких так делает? Или, наоборот, вам удалось избавиться от проблем со здоровьем, которые заменяли нормальное общение? Давайте составим собственный список “слов-симптомов”?

Семья вампиров: один контролирует, другой-саботирует

Я уверена, что это правда очень тяжело и неприятно, когда тебя с детства используют в качестве помойного ведра для утилизации негативных эмоций. Да еще в родном доме. Но при чем же здесь контроль? Давайте разберемся, откуда берутся контролеры-любители квартирного масштаба.

Допустим, в родительской семье у человека были размытые границы. Это значит, что возбуждение свободно ходило от одного члена семьи к другому и по кругу, замыкаясь чаще всего на ребенке. Под возбуждением я имею в виду исключительно характеристику нервных процессов, чаще всего оно проявляется в форме тревоги.

Возьмем конкретную ситуацию. Допустим, маму обидела свекровь, мама разозлилась, почувствовала себя никчемной, плохой матерью — и далее по списку. Она с этой злостью сама справиться не смогла. И тут ей на глаза попался ребенок. Конечно, это он во всем и виноват. Это он плохо себя ведет, давая тем самым повод бабушке обесценивать маму (то есть, свою невестку). И вот “крайним” становится уже ребенок: он или она чувствует себя плохим мальчиком или девочкой. Особенно если мама сказала что-то вроде: “Непутевая дочка” или “Ужасный у меня сын”.

Но мама может напрямую и не ругаться, а начать очень-очень сильно переживать, что ребенок кашляет, поздно возвращается домой, плохо учится… В общем, неважно, о чем именно — главное, переживать.

Мамина тревога, злость, страхи передаются ребенку. А поскольку ребенок не может справляться с такими сильными чувствами, тем более чужими, он начинает либо как-то особенно себя вести, либо болеть. Или делать и то, и другое вместе.

В итоге, мы получили маленького человека, который не умеет регулировать свое возбуждение. Потому что, во-первых, он не понимает, откуда оно берется, и откуда ему в следующий момент “прилетит”. Во-вторых, ему негде взять хороший пример, узнать, как человек в норме контейнирует и проживает свои чувства, как выстраивает границы. В его опыте любой аффект надо немедленно кому-то «слить». И часто это делается либо через психопатическое поведение, либо через болезнь.

Иногда такой человек, уже вырастая, умеет общаться только через телесный симптом. Это для него единственный способ сказать близким, что с ним что-то происходит, и ему нужна помощь. Но чаще всего — это просто привычка “сливать” кому-то избыток возбуждения. Привет Перлзу с его «помойным ведром». Вот так и получается, что близкие вместо здорового обмена практикуют взаимное использование. Главная его особенность в неожиданности и непредсказуемости. Никто не знает, в какой момент позвонит или появится мама и наорет (пожалуется, как-то иначе выбьет из колеи).

Эффект неожиданности пробивает личные границы. Появляется ощущение, как будто на тебя налетает вихрь и закручивает в неожиданном направлении. Лично я в таких ситуациях перестаю чувствовать свое тело, свои границы, блокирую дыхание. То, что я делала до этого, резко становится неважным и неинтересным. Я как бы оказываюсь в поле другого человека. Проверьте, не замечали ли вы за собой подобных реакций?

Но вернемся к нашей гипотетической семье. Все в ней обучаются контролировать окружающих на предмет резкого и неожиданного приближения. А заодно начинают пристально интересоваться, что у каждого из окружающих в жизни происходит. Например, кому-то нужно точно знать, не напился ли папа или муж, чтобы понимать, что их ждет в ближайшее время. Или, например, не сорвутся ли планы из-за того, что мама внезапно все переиграет.

Соответственно, участник такой семейной системы все время пытается повлиять на другого члена семьи, от которого может «прилететь» неожиданный аффект. Вмешиваться в его жизнь, критиковать интересы, увлечения, просто потому что, чем предсказуемее он себя ведет, тем легче жить другим. То есть, у тех, кто относительно уравновешен, развивается привычка контролировать окружающих вместо того, чтобы учиться регулировать себя и жить в соответствии со своими интересами. И все это — просто чтобы избежать неожиданно “прилетающих” аффектов.

Понятно, что муж в такой ситуации наиболее предсказуем, если просто лежит на диване. Лучше даже если и не работает. Зато на глазах, без сюрпризов.

И дети пусть лучше больные, но зато под контролем и опекой.

И жена пусть лучше все время болеет и все время в роли жертвы, но зато пытается хоть как-то регулировать свою жизнь и контролировать тех, кто на нее слишком сильно влияет.

В такой семье весь “выигрыш” получает тот, кому сейчас хуже всех. Если ты болеешь, то тебя не трогают. Или, наоборот, все прибегают и начинают таскать тебя по больницам. А если ты здоров и в хорошем настроении, то ты срочно оказываешься всем должен. Как ты можешь радоваться и наслаждаться, если маме так плохо, огород не посажен, дача не достроена , ребенок не выучил таблицу умножения (или не устроен еще в Гарвард). Дел — непочатый край. Не до счастья.

В принципе, так можно прожить всю жизнь. И не одну — обычно такие сценарии существуют на протяжении нескольких поколений. Но, к счастью, можно и иначе — научившись отслеживать, контейнировать и проживать свои аффекты и не срываясь на близких. Или научившись соблюдать дистанцию в отношениях и укрепив собственные границы — если вы оказались по другую сторону баррикад. Впрочем, если все члены семьи уделят хотя бы немного сил и внимания выстраиванию здоровых отношений, то и баррикады не потребуются. Совершенно точно.

Любовь и отвращение: почему они неразлучны?

Если к собственному ребенку и любимому мужу или жене никогда не бывает отвращения, стоит серьезно насторожиться. Допустим, что все проявления человека вам милы и приятны. И запах всегда приятен. И поступки, все до единого. Идиллия? Зависимость!

Изначально отвращение и брезгливость формировались во время эволюции, чтобы регулировать поступление в наш организм разных веществ.

Во-первых, они нужны нам, чтобы не проглотить яд или быстро выплюнуть его. Именно поэтому испорченные продукты вызывают у нас отвращение.

Во-вторых, отвращение помогает нам не допустить избытка полезных продуктов. Наелись, почувствовали, что хватит — и перестали их есть. А если вдруг переусердствовали — опять-таки может стошнить, это нормальный защитный механизм.

По аналогии с продуктами — испорченными или нормальными, но в слишком больших количествах, нас может тошнить и от токсичных отношений или избытка хороших эмоций. Так же, как от переедания торта.

Если вы устаете от обилия эмоциональных контактов, а к вам кто-то начинает “липнуть”, то появляется очень похожее на тошноту ощущение.

Или возьмем ситуацию, когда мы проглатываем обиду,  делая вид что всё хорошо.

В такие моменты часто развиваются кишечные инфекции, нарушается микрофлора кишечника. И человек думает, что его тошнит от инфекции или отравления. А он буквально отравился ядовитыми эмоциями.

Это у относительно здоровых людей, в зависимых отношениях все иначе.

Ребенок уже где-то с 8  месяцев отличает, что ему хочется, а чего не хочется. Начинается период, когда он может заплевать всю кухню невкусной кашей или овощами.

И если мама раздражается и жестко пресекает такое поведение, начинаются проблемы. Малыш оказывается вынужден подавить свое отвращение.

Потом ситуация усугубляется, когда ему запрещают, например, отпихивать противно целующую бабушку, или когда мама очень болезненно реагирует на любое отвержение. Ребенок вырастает, заблокировав свое отвращение.

Он не умеет определять комфортную дистанцию и считает, что любимого человека можно подпускать как угодно близко. У него возникает чувство вины, когда прикосновение или запах любимого человека в какие-то моменты оказываются неприятны. Он себя за это ругает и продолжает подавлять отвращение.

Естественно,  при этом можно увидеть все виды нарушения границ, ощущения себя, самооценки. “Я не имею право отстраняться — человеку будет обидно”, “Он подумает что я его отвергаю” — примерно так думает человек, у которого отвращение заблокировано.

У такого человека нет механизма определения комфортного для себя расстояния, комфортных ощущений,  отношений и т д. К тому же он будет ждать от партнера абсолютного принятия. Если же партнер обозначает свои границы, это кажется отвержением, “значит, не любит”.

Но как только в ходе терапии возвращается чувство тошноты, с этого момента начинается и выход из слияния и из зависимых отношений.

Уже не хочется терпеть то, что противно. Человек учится замечать свои предпочтения и то, что ему не подходит. Начинает выстраивать адекватные и подходящие границы. И получает в итоге адекватные и подходящие отношения, в которых не надо постоянно глотать яд, подавляя тошноту. Но достичь этого, не разблокировав отвращение, увы, невозможно.

Чтобы не ранить партнера и в то же время не подавлять себя, я обычно на своих курсах рекомендую обязательно каждый раз добавлять, что вы его любите и не собираетесь отвергать. Просто вам не нравится, как пахнут носки.

Учиться говорить на тему отвращения вообще сложно и в каждой паре подбираются свои подходящие слова. Это стыдно и неприятно, да и страшно, особенно если в паре давно уже принято не замечать и терпеть. Но постепенно и аккуратно вполне можно найти нужные фразы и сохранить любовь, а не превращать ее в зависимость.

Вы там держитесь: почему нужно опираться на ноги

В основе многих тревог, панических состояний, неуверенности в себе лежит простой механизм отсутствия опоры на свое тело. Мы просто перестаем его чувствовать. Оказываемся в фантазиях, а тела как будто нет или оно несет только пугающие ощущения. Что же делать? Восстанавливать связь своего «я» с собственным телом.

Если все в порядке

В норме мы всегда можем почувствовать себя, если обратим внимание на физические ощущения. Я сейчас сижу в кресле и очень легко могу ощутить давящее на ягодицы и заднюю поверхность бедра сиденье. Замечаю, что стопам прохладно, и они неудобно свисают с крестовины кресла, напряжены плечи из-за высоко расположенной клавиатуры.Как только я обратила на это внимание, я тут же переставила ноги, подняла кресло, чтобы изменить расстояние до клавиатуры, и сразу ощущение поменялось. А вместе с ним – самочувствие и настроение.

Нам совершенно необходимо уметь опираться на свои внутренние ощущения, иначе мозг начинает считать, что тела нет, оно умерло. А оно, зачастую, и правда становится замершим, замороженным. В такой ситуации даже дыхание оказывается сильно сдержано, сжато. Как будто мы затаились, чтобы пережить что-то страшное или очень больное, и в таком состоянии остались.

Адреналин и иллюзия жизни

Еще в замершем состоянии мы можем очень много бегать, все время что-то делая. И эта активность часто создает иллюзию, что мы живы. То есть, базовое ощущение «я жив и все в порядке» дают не позитивные телесные ощущения, а адреналиновые дозы стресса. Причем стресс мы, живя под анестезией, прекрасно организуем себе сами. А еще иногда в нашей жизни случаются неприятности, которые от нас никак не зависят. Что же делать?

В любой стрессовой ситуации важно, чтобы было, грубо говоря, за что держаться. Спокойные и уверенные в себе люди, часто сами того не зная, автоматически очень хорошо опираются на свои телесные ощущения. А если у нас нет такого навыка, то его надо тренировать – потому что без позитивных телесных ощущений хорошего самочувствия просто не бывает.

Обязательно нужно найти несколько самых легкообнаруживаемых мест в теле. Таких, которые вы в любой момент можете почувствовать, и которые обычно отзываются приятными ощущениями. Приучите себя в трудных ситуациях мысленно обращаться к этим частям тела. Это и будет ваш ресурс и опора.

Лично для меня ресурсны и опорны стопы. И, даже если в какой-то момент они оказываются холодными, теперь, после тренировок, они могут легко вернуть меня к ресурсному состоянию. Для этого достаточно просто обратить внимание на стопы, подумать о них несколько секунд.

Заряжаем батарейки

Ресурсы тела – это любые приятные ощущения в теле. Проще всего активировать их приятным взаимодействием с внешним миром. Обнимите близкого человека, погладьте кота, посмотрите на небо или на картину любимого художника – самые простые действия могут дать просто невероятный эффект.

Но важно приучить себя не только получать удовольствие от приятных занятий, но и формировать связь позитивного образа с телесными ощущениями. То есть восстанавливать здоровую связь между корой и подкоркой.

Я рекомендую своим клиентам создавать базу ресурсов. Делается она следующим образом. Включаем, например, любимую музыку, и замечаем, как она отзывается нам в теле. Потом зарисовываем свои ощущения разными цветами на контуре тела. В итоге у нас есть и мелодия, и картинка, и реальное телесное чувствование. Хорошо, когда это все соединяется в единый процесс – именно тогда формируется привычка опираться на себя, доверять себе, а значит – на смену стрессам и тревогам приходит спокойствие и счастье.

При этом восстанавливается работа всех трех уровней регуляции мозга: высшей нервной деятельности, лимбической части, отвечающей за эмоции и чувства, и гипоталамо-гипофизарной системы, обеспечивающей вегетативную и гуморальную регуляцию органов и тканей. Так просто – и так сложно, правда? Плеер, цветные карандаши и несколько минут наедине с собой, оказывается, позволяют «настроить мозг», восстановить его нормальную работу. Попробуйте сами – я уверена, у вас получится.

«Вампиры» среди нас: как не стать жертвой

Обычно мы называем вампиризмом ситуацию, когда кто-то «довел» другого до сильных неприятных эмоций, вывел из равновесия и сам от этого успокоился, подобрел, а «жертва» долго потом страдает, заболевает и т. д . То есть само слово «вампир» подразумевает, что он чем-то напитывается от жертвы.

Если с эмоциями не справиться

Есть один человек, который испытывает какие-то эмоции. Скорее всего негативные. Хотя вполне может быть и радость. И он не может справляться сам со своим возбуждением. У него эти эмоции как бы “не вмещаются” в его тело.

Дело в том, что все наши эмоции реализуются через мышцы. Например, когда радостно, мы можем размахивать руками. Дети подпрыгивают, скачут, громко хохочут. Через мышцы уходит избыток возбуждения из нервной системы.

Если человек давно зажат и не позволяет себе выражать эмоции и даже распознавать их, если у него нарушена связь между телом, эмоциями и корой головного мозга, то в результате он не может в себе уместить ни одну более-менее сильную эмоцию. Они в его тело естественным способом даже не проникают. Только от страха может скручивать живот, а от всего остального начинает колотиться сердце, болеть голова и т. д .

То есть эмоции не проникают вглубь человека, они как бы плещутся на поверхности. Легко провоцируются любой ерундой и тут же сливаются на окружающих. Если человеку страшно, он начинает пугать других, нагнетает обстановку вокруг себя. Если разозлился, то не адресует прямое послание тому, кто его задел, а начинает всех подряд доставать и доводить. Чаще всего тех, кто безопаснее, кто не может ответить.

Лечимся от вампиризма

Я вам больше скажу. В роли таких вампиров мы с вами все периодически оказываемся. Просто потому, что не замечаем этого и, если что-то сильно захлестнуло, то на подсознании автоматически мы сливаем это на своих близких, подчиненных или тех, кто под руку попадется.

Что можно делать, если замечаешь в себе такое?

  • — Прежде всего «разморозить» и оживить тело, чтобы оно могло контейнировать наши собственнные эмоции и перерабатывать избыток напряжения и возбуждения.
  • Тренироваться распознавать свои эмоции и честно себе их присваивать. Например, вместо: «Меня бесит, что ребенок мне назло не хочет делать уроки вовремя», говорить себе: «Я растеряна и напугана тем, что не знаю как привить ребенку дисциплину и любовь к чтению»
  • Тренировать свою способность к контейнированию. Помещению внутрь себя какой-то эмоции и проживанию ее, когда есть на это ресурсы. Не подавлять, а проживать.
  • Укреплять свои границы и вовремя увеличивать дистанцию от того, что выбивает из колеи. Я, например, в какой-то момент обнаружила, что по телевизору часто показывают неприятные пугающие вещи, причем очень неожиданно, в рекламной паузе. Например, про каких-то несчастных детей, которых отобрали у мамы, или про жестокое ДТП. В общем, все эти истерическо-драматические репортажи, которые любят у нас на ТВ. Я после них резко пугалась, начинала жалеть несчастных детей. У меня надолго портилось настроение, я не могла спокойно проводить вечер со своими детьми, становилась для них тоже неустойчивой и напуганной мамой. После этого открытия я просто выбросила из дома все телевизоры. А ленту в фейсбуке почистила так, что подобные посты мне тоже не попадаются на глаза. После этого значительно выросло качество моей жизни.

Зачем жертве вампир?

Про вампиров я рассказала. Теперь про жертв. На самом деле, это смешанные роли. И тот, кто вампирит, тоже чувствует себя жертвой, и жертва тоже потом обязательно вампирит. Часто у жертвы совсем другие способы вампирить, поэтому она не замечает, что пользуется другими людьми для стабилизации своего состояния.

Что делать если вы знаете, что вот этот человек точно выведет вас из себя?

  • Увеличить дистанцию. При любой возможности. Просто не общаться. По крайней мере, до тех пор, пока вы не разберетесь, в какое слабое место вас бьют, как защититься, и чего от вас хотят.
  • Чувствовать свое тело. Когда вы общаетесь с «вампиром», или когда он уже ушел и вам плохо, обратите внимание, что в этот момент происходит с вашим телом. Вы наверняка не чувствуете себя, не чувствуете опор и очень сильно зажимаете свое дыхание. Тогда, соответственно, делаем упражнение на сканирование тела и дышим.
  • Попробовать понять, какую эмоцию вы испытываете. Обычно их целый клубок. Важно его распутать и все эти чувства для себя назвать. Можно нарисовать. В идеале выразить злость хотябы побив боксерскую грушу или диванную подушку. Это не решит проблему, но поможет быстрее прийти в себя.
  • Попробовать понять, в какое слабое место попадает ваш вампир. Например, вы начинаете чувствовать себя плохой мамой, если свекровь высказывается по поводу воспитания ваших детей. Или плохой дочерью, если ваша собственная мама обижается, что вы не позвонили сто пятидесятый раз за день. И обнаружить, кто и когда вам этот крючок (чувство вины) скормил, как рыбке, чтобы буквально держать вас на нем и легко манипулировать. Когда эта зацепка обнаружена, избавиться от нее — дело техники.
  • И еще одна, очень трудная и важная задача — это найти свою выгоду. Почему вы продолжаете общаться с этим вампиром и позволяете пить свою кровь. Почему кормите его собой добровольно.

Ищем выгоду и считаем убытки

Аргументы, что “некуда деваться” не работают для тех, кто не сидит в тюрьме. Постарайтесь понять, увидеть, что вы добровольно выбираете оставаться в таких отношениях. Зачем? Вот примерные варианты:

  1. Я так привыкла и боюсь что-то менять. Вампир создает для меня чувство стабильности и безопасности. Так было всегда в моей жизни. Если я уйду от нее/него, придется как-то по-другому организовывать жизнь, а я не знаю как и боюсь ответственности.
  2. Я боюсь ответить и жестко поставить на место, потому что тогда обо мне плохо подумают, я буду выглядеть «плохой девочкой», «скандалисткой».
  3. Как-то неловко признаваться, что мне некомфортно с этим человеком. Я же должна уметь со всеми общаться. А то как будто я ненормальная.
  4. Я сильная и могу со всем справиться. Может, человеку нужно мое внимание. Если я откажу, то ей или ему будет плохо.
  5. У меня есть оправдание, почему я не сделала карьеру, не заработала денег и т д . Я же живу с вампиром и мне некогда.
  6. Я хочу, чтобы меня любили. А если я буду скармливать себя по чуть-чуть вампиру, то, может, он когда-нибудь это оценит.

Когда выгода найдена, вы сами сможете понять, стоит продолжать эти отношения. Или пришло время что-то изменить в жизни.

Конечно, я не перечислила все возможные варианты вампиризма и выгоды от него. Если у вас есть другие — поделитесь, пожалуйста, в комментариях. Возможно я допишу их в статью. И, конечно, задавайте вопросы. Давайте обсудим, зачем мы остаемся в таких токсических отношениях, и зачем их воспроизводим вновь и вновь.

Отвращение: удивительный ключ к здоровью

Один из частых механизмов формирования психосоматических симптомов – это подавление какого-то запрещенного чувства или эмоции. Казалось бы, все просто: откажись от какого-то чувства, запрети ему быть (точнее, запрети себе его переживать) – и проблема решится. Нельзя так нельзя, больше не будем. Но почему же вам вдруг стало нечем дышать, и закружилась голова? А это подавленное чувство дает о себе знать. Как может.

Чему нас учат семья и школа

Так уж повелось, что одни чувства и эмоции мы воспринимаем как должное, в то время как другие оказываются «неправильными» или «негодными». Например, при виде младенца женщина должна испытывать умиление. Прямо-таки обязана. Если же младенцы ее пугают или раздражают – тут же найдутся доброхоты, которые расскажут про «материнский инстинкт», «природой заложено» и так далее. Несколько таких лекций – и женщина уже сама не рада, что осмелилась заговорить о своих эмоциях, лучше бы их и вовсе не было.

Запреты чувствовать что-либо могут налагаться по разным причинам:

  • культуральным (как это происходило с сексуальностью в некоторых религиях и в некоторые времена);
  • семейные (например, если в конкретной семейной системе кто-то сильно опозорился, и в семье стыд оказался под запретом);
  • личные травмы (например, если ребенок жил с агрессивным отцом и был вынужден противостоять ему, во взрослой жизни он может не замечать страх вообще – он будет замирать от каждого агрессивного жеста, но при этом вести себя героически);
  • усвоенные убеждения, что какое-то чувство является плохим (например, это часто относится к зависти).

Про те чувства, которые я сейчас упомянула, – злость, стыд, зависть, – много говорят в различной психологической литературе и на семинарах, потому что эта проблема касается буквально каждого второго. А из тех, кто обращается за помощью к психологам – каждого первого.

Личный опыт

Сегодня я хочу рассказать про отвращение. Мне кажется, что даже среди психологов это чувство – одно из самых запрещенных или неприятных.

Я ненавижу убирать. Вообще, всегда и все. Мало того, от уборки, особенно если поторопиться, у меня начинается вегетативный криз (сердце стучит, голова болит и кружится, наступает полуобморочное состояние). Выхожу из положения тем, что всю сознательную жизнь вызываю домработницу. Долго думала, с чем это связано. Могу в спортзале штанги таскать, и все отлично, а посуду помыть не могу, начинаю болеть.

Довольно давно уже заметила, что, когда убираю, очень сильно сдерживаю дыхание. Знаете, такое состояние, когда внутри сильно сжимаешься и максимально ускоряешься, чтобы быстрее проскочить страшное или неприятное место.

Задумалась, куда же я так спешу при мытье посуды? Или откуда? И поняла! Я сжимаюсь от отвращения. Для меня совершенно невыносимы все эти «грязные» дела. Но раньше я от себя это отвращение скрывала, и поэтому приходилось во время уборки ускоряться и отстраняться (диссоцироваться) от своих собственных чувств. То есть я буквально «выскакивала из своего тела»: переставала дышать, ребра сжимались как будто металлическим кольцом, я переставала себя ощущать.

Удивительно. На обычную уборку я реагирую как истинный травматик. Как жертва насилия на приближающегося агрессора. По логике, это слишком сильный ответ на не особо значимый стимул. Причина как всегда кроется в детстве и в семейной системе. По линии мамы я унаследовала сильную брезгливость. Как уж она передалась – с генами или с обучением, – я не знаю, но это и не столь важно. По линии папы меня за это стыдили. Так и слышу папино надменно-презрительное: «Ох ты, цаца какая! Нашлась тут барыня! Все моют, а ты чем лучше?»

Соответственно, я пыталась стать, как все. А поскольку это было невыносимо, я «исчезала». Выход где-то рядом

Если бы существование чувства отвращения в моей семье можно было признать и говорить о нем, то мама могла бы дать мне перчатки и удобные моющие средства. Но говорить было нельзя, все этим чувством пренебрегали, считая его стыдным, а себя неправильными. И каждый оставался с ним один на один, справляясь, кто как может.

Мама, например, довольно рано переложила на меня уборки, ничему при этом не обучив.

Усилилось все тем что я поступила в мединститут. И тут же в семье (а не в ВУЗе, что было бы логично), мне стали объяснять, каким должен быть врач. Безусловно, совершенно не брезгливым. Мое подавление телесных ощущений дошло до того, что я не могла заметить, когда мне жарко или холодно. Определяла по последствиям.

Вот так и появляется наша любимая психосоматика. Это один из основных путей ее образования.

Выход же в том, чтобы заново учиться чувствовать свое тело и различать чувства и эмоции. Все, в том числе (и в первую очередь) запрещенные. Особенно отвращение. Оно, кстати, является ведущим в выходе из зависимых отношений. Но о них я расскажу как-нибудь в другой раз.

«Троян» в голове: где скачать антивирус для психики?

Если в вашем компьютере когда-нибудь заводился вирус, вы знаете, сколько неприятностей он может доставить. Вдруг, ни с того, ни с сего, машина начинала делать что-то, что вам совсем не нужно (а может быть, даже и вредно). Похожие “вирусы” есть и у нас в головах. Это убеждения, при помощи которых нами удобно манипулировать и управлять. Сначала родителям и учителям, потом супругам, государству, работодателю и т. д.

Когда воспитывают ребенка, его очень часто напичкивают какими-то стандартными установками, удобными и принятыми в этой семье, в этом регионе, в школе, в нации, религии, стране…

И мы, вырастая, живем и руководствуемся этими «правилами», не задумываясь. А через такие установки в нас чаще всего внедряются «вредоносные трояны» или крючки. Убеждения .

А мы, к сожалению, часто не опознаем эти крючки и считаем их частью себя. Более того, основой своей личности. «Я добрая. Я не могу не помогать! Ко мне весь подъезд ходит в жилетку плакаться!» — говорит женщина. А по сути она живет с убеждением, что чужие беды важнее  собственных. Что если она будет выполнять какие-то “правила”, то ее похвалят. То есть, она окажется “хорошей”.

Понятное дело, что с реальностью это ничего общего не имеет. Но мы продолжаем жить под руководством этих установок.

Чаще всего нарушение этих установок или правил вызывает сильное чувство вины или стыда. Вы можете начать чувствовать себя “плохим”, “неполноценным” и т.д.

Это, в общем-то, все знают. И, наверное, каждый на собственном опыте уже выяснил, как трудно отказываться от этих идей и как сильно на самом деле «корёжит», когда идешь за своим желанием и за своим правом в первый раз. Да и в не первый тоже.

Тут перед нами встают следующие задачи.

Во-первых, распознать, кто же я такая или такой. Чего я хочу?  Каковы мои истинные цели и желания, где граница того, что мне можно, а где я уже нарушаю границы другого человека? Особенно это все сложно в близких отношениях.

Когда мы очень близко приближаемся к другому человеку, мы можем легко пересекать границы другого сами и так же легко впускать другого в свои границы. А потом мы неожиданно обнаруживаем внутри себя некие разрушения и следующие за ними чувства обиды и злости.

А иногда мы вдруг начинаем претендовать на чужую территорию, не замечая, что оказались уже агрессором и, не желая того, нарушили чужие права и сделали больно близкому человеку.

Если это уже произошло, самое главное — как можно быстрее разобраться “где я”, а “где не я”.

Часто люди живут так, как будто у них нет «внутреннего мира». Есть такое понятие “стимул-реакция”. Меня обозвали — я ударила. Мне нахамили — я заплакала. А чаще, к сожалению, мы замираем. Что бы нам ни сделали, мы прежде всего замираем. И внутри нас срабатывает привычный механизм обесценивания себя. Или наоборот, включается ярость.

Знаете, говорят, что человеком, который не может управлять своими эмоциями, легко управлять. В книгах и фильмах мы видим множество примеров, когда кого-то провоцируют на привычную реакцию и получают то, что хотели от этого человека. Да и в спорте бывает нечто подобное. Крикни сопернику оскорбление, обзови его близких, и получишь желанную победу, но уже не честным, а манипулятивным путем.

Однако иногда манипуляция не срабатывает. Сказали гадость, оскорбили, попытались “развести на эмоции” — и не получили желанного результата. Почему же одни люди могут “держать себя в руках”, а другие — нет?

Важно, что под умением “держать себя в руках” разные люди часто подразумевают разные вещи.

Я говорю не про замирание и проглатывание обиды, а про работу внутреннего наблюдателя. Состояние, когда между стимулом и моим ответом есть пауза. И в эту паузу я решаю, как мне лучше поступить. Я успеваю заметить, что меня преднамеренно провоцируют — и тогда я могу произвольно выбирать, как реагировать, причем выбирать из большого спектра эмоций и реакций. И это будет не обман себя, не подавление своей злости, а истинный выбор.

На моих занятиях я часто даю упражнение, в ходе которого все участники могут примерить на себя роль агрессора, жертвы или спасателя. И те реакции, которые люди могли бы выдать из этого состояния — это же не настоящие наши эмоции, а как раз самые легкие и простые пути повестись на провокацию. Кажется, что человек при этом испытывает очень сильные чувства. А на самом деле мы видим, что его эмоции вообще не имеют отношения к реальности. Он реагирует на какие-то свои собственные травмы из далекого прошлого.

Хорошо, если ваш собственный внутренний наблюдатель достаточно развит, а “крючков” и “троянов” вам в детстве досталось мало. Так обычно бывает, если ребенок воспитывался в осознанной семье. Может быть, слова “осознанность” в доме и не знали, а просто предпочитали каждую ситуацию обдумывать, не бросаясь готовыми решениями в духе: “Мы, Ивановы, никому обид не прощаем!”).

Но не всем так повезло — обычно убеждений-”троянов” ко взрослому возрасту накапливается довольно много. И именно они делают нас уязвимой мишенью для манипуляций. Что же делать?

У меня есть только один ответ. Он очень простой и очень сложный. Изучать свой внутренний мир  Знакомиться со своими  ценностями и переосмысливать свои убеждения. Проверять каждое убеждение заново. Подходит оно к моей теперешней жизни, отвечает ее реалиям или это пережиток выживших в голод предков? Давать себе паузу прежде чем на что-то среагировать. Успевать прислушаться к себе. Успевать почувствовать, что говорит вам ваше тело, что оно ощущает, какие сигналы подает в ощущениях и эмоциях. Успевать задать себе вопрос: какую реакцию я выбираю? Чему я предпочитаю отдать сейчас приоритет в моей жизни? Что для меня по-настоящему важно?

Всегда есть мгновение когда как будто бы “внутренним фонариком” можно высветить тот или или иной собственный выбор И в этом и состоит по сути наша личность, наш внутренний мир. Я очень желаю всем его внимательно изучить. И здесь же, как мне кажется, прячется ответ на вопросы: “Что такое “найти себя”? и “Как себя полюбить?”

Жизнь близких: не влезай, убьёт! Самооценку и инициативу

Как научиться больше доверять своему сыну/дочери/партнеру? Как верить в него и не подстраховывать, не контролировать, не делать что-то за него? А по большому счету, как поверить в то, что наши близкие могут и должны делать что-то сами, что они не глупее и не слабее нас?

Особенно трудно признать это в отношении детей. Умом мы все понимаем, что они должны набить свои шишки и учиться на своем опыте. А мы, как родители, что должны верить в своих детей и поддерживать их в каких-то начинаниях и экспериментах

Сколько я слышу историй от взрослых уже людей про то, как родители не верили и не верят в них до сих пор! Как это обидно, как это подрубает крылья многим и многим.

Одна из частых проблем озвучиваемых в терапии: «Я хочу доказать маме, что я справляюсь со своей жизнью».  Я очень долгое время не очень понимала, как это может быть, пока не заметила эту же проблему в разговорах со своей мамой. В ответ на ее жалобы на то, что все дорого, или что у нее не хватает денег на что-то, я предлагаю ей эти деньги дать, а она мне неизменно отвечает: «Ты со своей жизнью разберись. Хоть бы за тебя у меня голова не болела».

Меня это всегда поражало и удивляло. Я очень давно материально независима, вполне нормально зарабатываю и к маме за помощью в этом плане никогда не обращаюсь, начиная еще со студенческих времен. И все равно она продолжает сомневаться в том, что я вполне в состоянии справиться со своей жизнью и прокормить свою семью.

Я всегда видела в этом обесценивание и конкуренцию. Но не замечала то, что мне просто не доверяют. В мои силы не верят. Меня не считают надежной и стоящей на прочных опорах.

Это очень удивительно, странно и неприятно.

Как же дать своим детям ощущение, что мы верим в них? Ведь именно на этом ощущении строится уже их собственная вера в себя и в свои силы. Строятся их способы взаимодействовать с миром, в том числе — не вполне здоровые. Например, они могут начать строить свои отношения с другими людьми через жертвенность и отдачу своей силы агрессору. Или через спасательство и присвоение себе чужой силы, но трату ее на всех, кроме себя. Или через присвоение себе большой силы и трату ее на разрушение из роли агрессора.

Как сделать так, чтобы наши дети верили в себя, опирались на свои знания о себе, на свои сильные стороны? Чтобы могли реалистично оценивать свои силы, и, если их на что-то объективно не хватает, то могли бы вовремя отказаться от ненужной траты энергии и от нереалистичной цели или обратится за помощью. Как научить их этому здоровому балансу?

Как приобрести этот здоровый баланс для себя?

Буквально сегодня мне попалась на глаза прекрасная фраза о том, что когда мы любим по-настоящему, мы верим в то что человек достаточно умен и достаточно силен чтобы решать свои проблемы сам. И  мы можем только быть рядом, поддержать, если нужна будет наша поддержка. И помочь, но только после того, как нас попросят о помощи. И только если мы можем и хотим помочь. Когда мы уважаем человека, мы считаем его равным себе. Мы считаем, что он сам способен решить, нужна ли ему помощь, что он сам может о ней попросить. Если нам вдруг кажется, что ему будет унизительно просить о помощи, и мы на всякий случай сами ее предлагаем, то часто именно этим человека и принижаем. Получается, он как бы не имеет права не справиться и просьба о помощи — это уже как бы унижение. Из такой позиции любая наша помощь будет унижением для человека. И тогда ни о каком уважении и дружбе речь не идет. Это контроль и манипуляции.

Если мы не позволяем себе отказать человеку просящему нас, то это тоже унижает его. Получается, мы считаем, что он умрет без нашей помощи, что он не способен без нас решить свою проблему. За исключением крайне редких случаев реальной угрозы для жизни, это не так. А мы просто берем на себя функцию господа бога.

Взаимоуважительные отношения заключаются в том, что я изначально не считаю другого глупее и слабее себя. Я оставляю ему право на свою жизнь и свои ошибки. Я верю, что он сам способен постоять за себя. Сам решить, что ему подходит, а что нет.

Если же речь о детях, то лучший (и едва ли не единственный) способ научить их строить здоровые отношения с собой и с окружающими — это личный пример. То, как мы, мамы и папы, защищаем свои границы. Как прямо и спокойно обращаемся за помощью, если видим в ней необходимость. Как принимаем отказы без обид и истерик.

Я знаю, что это очень трудно. Я сама до сих пор этому активно учусь .

Я каждый день напоминаю себе, что спасать детей от их же жизни — это делать их слабыми, одновременно превознося себя на их фоне и питаясь их ресурсами.

Трудное и неприятное осознавание. Но очень отрезвляющее. И полезное, как моим детям, так и мне самой.

Если родительское гнездо стало токсичным: как сепарироваться?

Люди сегодня, особенно если они хотя бы немного интересуются психологией, прекрасно знают, что хорошо бы отделиться от родителей, не зависеть от мужа, перестать реагировать на обиды родственников и самим не пытаться манипулировать своими близкими с помощью обид, чувства вины и т. д.

Все мы знаем, “как надо”. Но это легко сказать и очень трудно сделать.

Я давно заметила, что чем более кошмарную историю из детства рассказывает клиент про свою маму, тем сильнее он от этой мамы сейчас зависит.

Те, кого действительно отдавали в детдом при живой маме, сейчас с этой мамой носятся и заботятся о ней больше других. Те, кого родители били мокрыми полотенцами. Те, у кого в семье было сексуальное насилие. Словом, все те люди, детство которых действительно было ужасным, теперь, уже став взрослыми, оказываются в еще большей зависимости от близких. Кроме того, у них появляется больше страхов при попытке отделиться, да и чувство вины их преследует сильнее, чем тех, чье детство было более или менее счастливым. Почему? Как так? Кажется парадоксом.

Но на самом деле, для того чтобы отделиться, как бы сильно “оттолкнуться” и “вылететь” в мир уже взрослым и отдельным, нужно иметь хороший опыт привязанности, близости, принятия. Нужно сначала быть тем обожаемым младенцем которому целуют пяточки, о котором всячески заботятся, чтобы относительно легко, когда придет время, выпорхнуть из гнезда.

Если же опыта близости, безопасности, надежности не было. Если мама не была сильно тревожной, раньше времени начала оставлять ребенка самого по себе, если не сформировалась крепкая эмоциональная связь, то и для того, чтобы оторваться, просто не находится достаточной опоры.

Надо от чего-то отталкиваться, чтобы вырваться в мир. А опора формируется тогда, когда мы переживаем опыт принятия и безопасности.

Когда же человек в раннем возрасте переживал опыт предательств, отказов, обесценивания и насилия, то у него потом всю жизнь срабатывает рефлекс, требующий получить то, чего он не получил в детстве. И остается надежда, что мама, наконец, даст то, что не дала тогда. Это очень печально и тяжело видеть, как взрослый человек всю свою жизнь строит вокруг этой потребности в привязанности к маме.

Поиски привязанности могут выражаться совершенно по-разному и относиться к разным людям, не только к реальным родителям. Мужчины иногда заводят множество любовниц, причем в каждой они ищут отблеск того счастья и умиротворения в маминых объятиях. У женщин это может проявляться в поиске мужа, за которым “как за каменной стеной”. А по сути это все равно тоска по той самой заботливой маме, надежной, защищающей от невзгод. Такой, которая все принесет в клювике, надо только быть хорошенькой девочкой или милым мальчиком и вызывать умиление и восхищение своими улыбками.

Если понаблюдать за собой, многие из нас могут обнаружить какую-то “дыру” в груди, которая не заполняется, сколько достижений и прочих важных вещей в нее не бросай. Например, женщиной восхищаются мужчины, у нее много поклонников, она очень тщательно за собой ухаживает, стала известной, например, актрисой. А внутри себя она так и остается отвергнутой девочкой, которая кажется себе уродливой и неуклюжей. И никакое количество аплодисментов это изменить не могут.

Что же делать, когда мы замечаем, что все еще ждем от мамы или папы какого-то признания, похвалы, искреннего интереса к себе? Чаще всего от реальных родителей это получить уже невозможно. Зачастую их и нет в живых уже. Или, если они живы, они просто могут не понимать, чего мы от них хотим. Не потому что они нас не любят. Просто они любят так, как умеют. И по-другому уже вряд ли научатся.

Важно, во-первых, обнаружить в себе, какой именно дефицит так влияет на нашу жизнь до сих пор.

А во-вторых, попробовать вспомнить ситуации, когда вы все же получали именно то, чего вам так хочется и именно от важных близких людей. Вспомнить эти моменты, прочувствовать их всем телом. Напитаться ощущением спокойствия,  удовлетворения и безопасности.

Найдите те ресурсы, которые закроют именно дефицитную потребность. И тогда мама из магического великого и ужасного существа превратится в обычную пожилую женщину. И можно будет строить с ней реальные, а не фантастические отношения.

Да, тогда придется пережить потерю иллюзий и детских ожиданий. Даже отгоревать их. И при этом удивительным образом мы в этом процессе становимся самостоятельней, свободнее и взрослее.

И еще более парадоксально, что именно после этого к нам часто возвращается детская непосредственность, спонтанность и даже часто веселость и яркость. Ведь только став взрослыми, мы можем в полной мере реализовать потенциал нашего внутреннего ребенка.