Как же это противоречие выражается в реальной жизни? Гиперконтролем и гиперответственностью. Допустим, я начинаю пытаться построить мир вокруг по своему разумению, так как отвечаю за него. Но, поскольку, реальную ответственность даже за саму себя мне взять страшно, то я начинаю рулить исподтишка. Ровно так, как тот ребенок в детстве привык делать — он же не мог стукнуть по столу и сказать родителям: “Будет вот так”.

Не мог. А значит, ему надо было хитрить, поддерживать, то маму, то папу, отслеживать, у кого какое настроение. Например, если папа выпивши становится добрым — можно попросить расписаться в дневнике за двойку. А если наоборот, то лучше бы смыться с глаз долой.

И этот же ребенок оказывался виноват во всех бедах. А чтобы не быть виноватым, когда вырос, надо успеть обвинить кого-то другого. Или прикинуться больным несчастным, слабым и беспомощным.

Еще одна типичная ситуация: ребенка начинают травить в школе. Мама что-то подозревает или просто этого опасается, поэтому очень-очень тревожным голосом каждый день спрашивает все ли там в порядке. Ребенок понимает, что мама просто тут же упадет замертво, если что-то узнает. Поэтому он молчит, остается в одиночестве, сам справляется со своими трудностями. Понятное дело, что учеба страдает. А мама потом его же и обвинит, расскажет, какой он плохой и неблагодарный, раз стал хуже учиться.

Понятно, что в такой семье дети тоже быстро обучаются роли агрессора, спасателя или жертвы. И начинают еще хлеще манипулировать мамой. Так этот механизм отношений из поколения в поколение передается как «горячая картошка».
Дети вырастают, подсознательно чувствуя: “Да, я всех строю и всеми рулю, но при этом я ни за что никому в этом не признаюсь. И себе тоже не признаюсь”. Кстати, последнее — это очень важный момент. Обычно люди, в детстве столкнувшиеся с непосильной ответственностью, сами потом не замечают, как превращаются в вечную жертву. Я не говорю о сознательных злонамеренных манипуляторах, а только о тех, кто искренне верит в то, что должен отвечать за всех и за все, и сам же от этого страдает.