Один из частых механизмов формирования психосоматических симптомов – это подавление какого-то запрещенного чувства или эмоции. Казалось бы, все просто: откажись от какого-то чувства, запрети ему быть (точнее, запрети себе его переживать) – и проблема решится. Нельзя так нельзя, больше не будем. Но почему же вам вдруг стало нечем дышать, и закружилась голова? А это подавленное чувство дает о себе знать. Как может.

Чему нас учат семья и школа

Так уж повелось, что одни чувства и эмоции мы воспринимаем как должное, в то время как другие оказываются «неправильными» или «негодными». Например, при виде младенца женщина должна испытывать умиление. Прямо-таки обязана. Если же младенцы ее пугают или раздражают – тут же найдутся доброхоты, которые расскажут про «материнский инстинкт», «природой заложено» и так далее. Несколько таких лекций – и женщина уже сама не рада, что осмелилась заговорить о своих эмоциях, лучше бы их и вовсе не было.

Запреты чувствовать что-либо могут налагаться по разным причинам:

  • культуральным (как это происходило с сексуальностью в некоторых религиях и в некоторые времена);
  • семейные (например, если в конкретной семейной системе кто-то сильно опозорился, и в семье стыд оказался под запретом);
  • личные травмы (например, если ребенок жил с агрессивным отцом и был вынужден противостоять ему, во взрослой жизни он может не замечать страх вообще – он будет замирать от каждого агрессивного жеста, но при этом вести себя героически);
  • усвоенные убеждения, что какое-то чувство является плохим (например, это часто относится к зависти).

Про те чувства, которые я сейчас упомянула, – злость, стыд, зависть, – много говорят в различной психологической литературе и на семинарах, потому что эта проблема касается буквально каждого второго. А из тех, кто обращается за помощью к психологам – каждого первого.

Личный опыт

Сегодня я хочу рассказать про отвращение. Мне кажется, что даже среди психологов это чувство – одно из самых запрещенных или неприятных.

Я ненавижу убирать. Вообще, всегда и все. Мало того, от уборки, особенно если поторопиться, у меня начинается вегетативный криз (сердце стучит, голова болит и кружится, наступает полуобморочное состояние). Выхожу из положения тем, что всю сознательную жизнь вызываю домработницу. Долго думала, с чем это связано. Могу в спортзале штанги таскать, и все отлично, а посуду помыть не могу, начинаю болеть.

Довольно давно уже заметила, что, когда убираю, очень сильно сдерживаю дыхание. Знаете, такое состояние, когда внутри сильно сжимаешься и максимально ускоряешься, чтобы быстрее проскочить страшное или неприятное место.

Задумалась, куда же я так спешу при мытье посуды? Или откуда? И поняла! Я сжимаюсь от отвращения. Для меня совершенно невыносимы все эти «грязные» дела. Но раньше я от себя это отвращение скрывала, и поэтому приходилось во время уборки ускоряться и отстраняться (диссоцироваться) от своих собственных чувств. То есть я буквально «выскакивала из своего тела»: переставала дышать, ребра сжимались как будто металлическим кольцом, я переставала себя ощущать.

Удивительно. На обычную уборку я реагирую как истинный травматик. Как жертва насилия на приближающегося агрессора. По логике, это слишком сильный ответ на не особо значимый стимул. Причина как всегда кроется в детстве и в семейной системе. По линии мамы я унаследовала сильную брезгливость. Как уж она передалась – с генами или с обучением, – я не знаю, но это и не столь важно. По линии папы меня за это стыдили. Так и слышу папино надменно-презрительное: «Ох ты, цаца какая! Нашлась тут барыня! Все моют, а ты чем лучше?»

Соответственно, я пыталась стать, как все. А поскольку это было невыносимо, я «исчезала». Выход где-то рядом

Если бы существование чувства отвращения в моей семье можно было признать и говорить о нем, то мама могла бы дать мне перчатки и удобные моющие средства. Но говорить было нельзя, все этим чувством пренебрегали, считая его стыдным, а себя неправильными. И каждый оставался с ним один на один, справляясь, кто как может.

Мама, например, довольно рано переложила на меня уборки, ничему при этом не обучив.

Усилилось все тем что я поступила в мединститут. И тут же в семье (а не в ВУЗе, что было бы логично), мне стали объяснять, каким должен быть врач. Безусловно, совершенно не брезгливым. Мое подавление телесных ощущений дошло до того, что я не могла заметить, когда мне жарко или холодно. Определяла по последствиям.

Вот так и появляется наша любимая психосоматика. Это один из основных путей ее образования.

Выход же в том, чтобы заново учиться чувствовать свое тело и различать чувства и эмоции. Все, в том числе (и в первую очередь) запрещенные. Особенно отвращение. Оно, кстати, является ведущим в выходе из зависимых отношений. Но о них я расскажу как-нибудь в другой раз.