эмоции

Что можно сделать с мышечными зажимами

 Когда люди приходят на курс по психосоматике, и мы начинаем сканировать тело различными способами, в первые же дни обнаруживается огромное количество сильных мышечных зажимов. И чаще всего в стандартных местах: шея, поясница, плечо (чаще одно, реже — два), обязательно в районе грудины и в челюсти.
С одной стороны, люди преднамеренно пришли заниматься своим телом и поэтому неудивительно, что у них находятся какие-то сложности. С другой стороны, я думаю, что у огромного числа людей, которые не доходят до специалистов на стадии,

предшествующей серьезному заболеванию, есть точно такие же симптомы. Просто мы их очень долго игнорируем. До тех пор, пока тело не сломается уже всерьез.
Что же означают такие зажимы и что делать если вы ощущаете свое тело в некоторых местах “каменным”, “тяжелым”, “болезненным”, а где-то, может быть, вообще не ощущаете?
Я думаю, прежде всего, не игнорировать эти сигналы. Там где тело напряжено, там спазмируются сосуды, нарушается микроциркуляция и вегетативная регуляция. А потом и формируются серьезные болезни.
Важно научиться не только расслабляться или регулярно ходить на массаж, а восстановить чувствительность своего тела. Восстановить полноценные сигналы от кожи, мыщц в головной мозг, а главное — восстановить распознавание мозгом этих сигналов. Важно научиться чувствовать в каждый момент времени, что происходит с вашим телом. Это принципиальное отличие от аутотренингов и многих прочих практик. Мы не навязываем что-то своему телу и не дрессируем его. Мы учимся его слышать и распознавать, что оно нам сообщает.
А тело очень много всего важного может рассказать. Я совершенно убеждена, что даже такое сложное явление как интуиция спрятано во многом в нашем теле. Если мы улавливаем сигналы тела и замечаем их, мы можем избежать многих ошибок в жизни, касающихся не только здоровья. И это никакая не мистика, а самая элементарная физиология на уровне абитуриента мединститута.
Важно сначала научиться хорошо ощущать свое тело, а на следующем этапе научиться определять, как отражаются эмоции в теле, какая эмоция где и какими ощущениями у меня проявляется.
Я лично очень не люблю готовые усредненные картинки типа “где какая эмоция должна жить”. Это неправда. У каждого это индивидуально и лучше не навязывать себе или клиенту какие-то шаблоны, а обнаруживать то, что на самом деле у него есть, и где какая эмоция отражается и проявляется.
На этом этапе люди часто говорят, что у меня ревность (или злость, или обида) обнаружилась точно в том месте, где уже 3 года болит спина. Или сильный зажим за грудиной начинает как-то постепенно трансформироваться в тошноту и в конце концов всплывает в памяти какая-то история с подавленным отвращением.
Вообще все наши зажимы — это какие-то подавленные эмоции.
И хорошо бы нам понять, какие именно, и вовремя их отпустить.
В этих зажимах консервируется огромное количество энергии. Попробуйте сильно сжать кулак и не расслаблять его хотя бы минут 10. Очень сильно. Много вы при этом сможете работать? И сколько времени вам понадобится на восстановление работоспособности после такого эксперимента? А теперь представьте, что так сильно у вас сжата мышца плеча, например, трапеция. И уже несколько месяцев или лет. А трапеция побольше размером, чем кулак.
А потом мы говорим, что нет сил и пытаемся пить витаминки, антидепрессанты или проходить мотивационные тренинги. Когда на самом деле нужно и достаточно освободить свое тело от этой собственной смирительной рубашки в виде мышечных напряжений.
Есть много способов работы с хроническими напряжениями и зажимами. Но ни один в полной мере не будет эффективен и не даст долгосрочных результатов без расшифровки, что же мы в себе зажали и зачем.
Если не знать, с какой целью мы поместили себя в смирительную рубашку из собственных мышц, то трудно в жизни принимать адекватные решения и рассчитывать на устраивающие нас последствия. Словом, сначала “выпутываемся” из смирительной рубашки, а потом решаем, что в жизни хотим изменить. Кстати, и ресурсов для перемен после избавления от зажимов наверняка станет больше — это я могу сказать и по личному опыту, и по опыту многих моих клиентов и пациентов.

Пройти тест по психосоматике от автора:
http://somatika.tereshenko.online/e-testing/

От чего зависит здоровье?

 Многие пишут, что не все болезни от нервов, и что много есть объективных причин: микробы, травмы, наследственность и т д.

Я до сих пор не решила для себя где проходит грань между психологическими и внешними причинами и механизмами. В любом случае, в чем бы ни была причина болезни (а чаще всего мы имеем дело с комплексом предрасполагающих и провоцирующих факторов), важно, что в выздоровлении работает такой же большой комплекс. И психологические аспекты выздоровления играют огромную роль в этом процессе.

Попробую описать несколько факторов:
То, как человек относится к своей болезни. Например, если человек со сломанной ногой не хочет признавать, что проблема серьезна, что лечиться придется долго. Начинает раньше времени наступать на загипсованную ногу, не выполняет другие предписания врачей. Понятно что в итоге разовьются осложнения, и пациент может даже остаться инвалидом.

Ясное дело, что с инфарктом такие шутки еще опаснее. И, кстати, именно инфарктники вообще предпочитают игнорировать болезнь. “Не может же такого быть, чтобы я в самом деле перенес инфаркт на ногах и ничего не почувствовал”. и меня лично тоже удивляет как можно не почувствовать такое сильное нарушение в своем организме. То есть, мы имеем дело с жуткой степенью игнорирования своего тела, своего самочувствия и своих потребностей.

Насколько человек заинтересован в выздоровлении. Не на словах, а на деле. Это очень заметно когда видишь больного человека каждый день. Видишь того, кто нечаянно забыл выполнить комплекс упражнений, забыл, что нельзя резко вставать, забыл вовремя выпить таблетку. А так он очень хочет выздороветь, просто забывает делать все, что этому способствует. Я из своей практики знаю, что лучше всего выздоравливают спортсмены высокого уровня, старики после 75 лет и люди из деревни, которым болеть действительно некогда и очень дорого. И еще они умеют концентрироваться на выздоровлении. А может, еще по каким-то причинам. Я не знаю.

Помню такой полумистический случай: у нас в реанимации лежали рядом мужчина со страшным диагнозом, с которым никто не мог разобраться, и женщина с осложнениями после третьих родов. По анализам и диагнозу женщина была намного лучше и все надеялись что она быстро поправится. Заходит в эту палату профессор, посмотреть мужчину и в очередной раз попытаться понять, что с ним. И говорит мне: “Вот смотри, у этой женщины взгляд потухший, она не выживет. А мужчина наш очень жизнерадостно лежит без сознания. Он точно придет в себя”. Так и случилось. Конечно это не мистика, а опытный взгляд профессионала. Но вот эту фразу «потухший взгляд» я запомнила навсегда.
И все врачи знают что желание пациента выздороветь играет огромную роль.

Такую же большую роль играет, насколько близкому окружению пациента важно чтобы он был здоров или наоборот болен. Психологам хорошо известны случаи, когда в семейной системе очень нужно, чтобы ребенок болел. Например, чтобы родители не развелись. Малыш тяжело заболевает, родители забывают про важность секса и вообще про свои разногласия, начинают спасать ребенка, возить по врачам. Семья восстанавливается. Все довольны. А ребенок усваивает, что, если болеешь, то в доме все тебя любят, не ссорятся и не орут.

Насколько мы внимательны к своему телу. Замечаем ли, когда пора лечь отдохнуть, когда надеть шарф и теплую обувь, смотрим ли под ноги, когда идем. Огромное количество обострений и простуд вполне можно предотвратить внимательностью к себе. Я, например, в студенческие годы научилась совсем не болеть простудами, когда поняла, что мне это самой дороже выходит. Я стала очень сосредоточена в холодное время года и перестала совсем простывать и даже заражаться гриппом. Так было несколько лет.

Очень многие болезни развиваются постепенно и исподволь. И если обращать внимание на свои точки напряжения в теле, то многие проблемы можно предотвратить или повернуть вспять. Это в большей степени касается проблем с позвоночником, суставами и головных болей. Да и много каких еще заболеваний.

Бывают случаи, когда человеку приходится узнать о своей инвалидности или близкой смерти. В этом случае работа с психологом, нацеленная на принятие своих ограничений и реальности, тоже незаменима.

Есть техники и методы которые реально значительно улучшают кровообращение в больном участке, снимают напряжение и тем самым способствуют выздоровлению и повышению общего иммунитета через внимание к своему телу. Их как раз мы изучаем на курсе по психосоматике.

Кризис

 Во время кризиса, даже экзистенциального, на первый план, тоже, как ни странно, выходит физиология.

Что такое личностный кризис. Это такое состояние, когда так как раньше жить и что-то делать ты уже не можешь, а как по-новому ещё не знаешь. И очень страшно.

Это как будто что-то новое рождается и мы не можем на это повлиять. Как куколка, которая превращается в бабочку. С точки зрения куколки происходит что-то страшное, ужасное, не понятное и она предает весь свой род. А с нашей точки зрения всего лишь сбрасывает с себя устаревшую уродливую форму и становится красивой и свободной.
Особенно эта метафора мне кажется подходит к сепарационному кризису.

Человек, попавший в кризис ощущает тупик. Выхода обычно не видно. Никакие логические варианты выхода не устраивают и не подходят. Всё не то и всё не так.

При этом появляются непонятные эмоции или целые гаммы смешанных и противоречивых чувств. Часто именно в этот момент случаются травмы, неожиданные заболевания или обострения хронических болезней.

В это время очень много неопределённости и неясности. Как жить, что делать, что теперь будет, как лучше поступить.
И при этом всё видится в мрачном свете и никакого хорошего будущего себе нафантазировать не удается. Даже иногда кажется, что это уже конец, ничего уже в жизни хорошего не будет. Как дементор посетил Смайлик «smile»

Мы знаем, что неопределенность проживать очень трудно и не все её выдерживают. И часто люди принимают хоть какое-то решение лишь бы что-то решить, лишь бы не испытывать тревогу неизвестностиЭто самая большая ошибка.
В любом случае нужно дождаться когда под старой сползающей шкурой наростёт молодая и организм сам сбросит то, что уже отжило и войдет в новый период своей жизни.

Глупо раньше времени прыгать вперед или наоборот тянуть на себя то, что устарело и протухло.
А пока кризис в разгаре нужно максимально о себе позаботиться:
1) физиологически нужна простая забота от близких и мелкие радости. Тепло одеваться, вкусно кушать, достаточно спать.
2) психологически нужно распутывать все те клубки эмоций которые намешаны и противоречат друг другу. И честно себе во всех них признаваться. Хорошо бы по очереди проживать те чувства которые возникают: и отвращение, и печаль и гнев.
3) по возможности, больше заниматься физическим трудом и меньше думать. Тело и сознание сами должны переварить ту боль изменений, которая сопровождает серьёзные кризисы.

И тогда обязательно появится что-то качественно новое и прекрасное. Новые смыслы, новые ресурсы, новое качество жизни.
Нужно только этого дождаться и не торопиться. И дышать! Всегда в первую очередь дышать!

Панические атаки. Как развиваются? Что делать?

 Много лет назад я заметила, что перед панической атакой сначала есть базовая тревога про что-то, а потом она цепляется к новому поводу. Но никак не могла этот момент отследить.
Вчера перед 1 сентября, я как водится обнаружила у дочери «страшное» заболевание, запаниковала… и отследила весь процесс.
Делюсь:
Допустим, вы игнорировали что­ — то, что вас тревожит, вызывает волнение. Не хотели думать о предстоящем неприятном (или просто важном) событии.
Но волнение или возбуждение не исчезли, ­ сигналы по­-прежнему доходят до коры головного мозга, просто они не попадают в сознание. Почему? Потому что испытывать
страх очень неприятно.

Разные люди по­-разному справляются с подавленной тревогой. Есть те, кто на энергии возбуждения может переделать много разных дел, даже неприятных, отложенных в долгий ящик. Это большой плюс. Но эти же люди, игнорируя свое состояние, оказываются больше склонны к паническим атакам. И гипертонии и многим другим болезням (.

Тревога у них не успокаивается через поиск опор и ресурсов как у других людей, а раскручивается ещё сильнее как торнадо.

Одновременно человек игнорирует сигналы тела и зачастую начинает сильно сдерживать дыхание. Раскручивается патологический цикл: чем сильнее мы разгоняемся, тем меньше
дышим.

В какой­-то момент запас ресурсов закончится, и любой повод даст пищу для паники.
Я, в этот момент например вспоминаю о каком­-то симптоме, который был у меня давно, но только сейчас вдруг показался очень опасным. То есть, внутренне сжатая пружина
цепляется к любому поводу, чтобы раскрутиться в панику.

Что делать?

Отслеживаем свои телесные ощущения, перед тревожащим событием или мероприятием, обеспечиваем себя максимальной поддержкой и ресурсами. Ни в коем случае не начинаем делать кучу дел на энергии тревоги.
Дышим и проживаем ту тревогу, что есть, всем телом. Важно оглядеться вокруг, почувствовать себя, увидеть и услышать тех кто рядом.

В водовороте эмоций

Эмпатия — это один из краеугольных камней близких отношений. Именно она дает нам возможность сочувствовать, радоваться за другого или переживать его неудачи вместе с ним. Но что делать, когда эмпатии становится слишком много?

Развод из-за телевизора?

“Я все пропускаю через себя. Мне жалко каждую бездомную собачку на улице. Когда в кино кому-то делают плохо, я замираю и потом долго прихожу в себя, как будто все это происходит со мной. Я уже давно перестала смотреть любые фильмы, кроме легких комедий. — клиентка говорит, быстро и сбивчиво. — Самый ужас и кошмар был, когда вечером муж смотрел сериалы про бандитов в нашей спальне. Представляете? На фоне полной идиллии, когда мы с детьми делаем уроки, читаем книжки, вдруг раздавался душераздирающий крик, как будто кого-то насилуют. Я каждый день жила как на войне. Даже хуже.

Это была одна из причин развода с мужем. У меня в доме нет телевизоров уже много лет. И даже если кто-то из детей смотрит мультики, то только в наушниках”.

Это типичная история про то, как человека с развитой эмпатией слишком сильно затягивают внешние эмоциональные поля. И вроде эмпатия это хорошее качество, все считают вас доброй и чувствительной. Но жить с этим чрезвычайно трудно и самому эмоциональному человеку и близким.

Все страшное — детям

Можно на минутку представить себе состояние детей описанной выше клиентки. Внезапно, после какого-то звука из телевизора, они просто теряют маму на целый вечер. Он замерла, перестала смеяться и играть, резко сделалась больной, уставшей или раздражительной. Более того, дети и сами обучаются так реагировать. Они считывают страх и запоминают, что когда кто-то кричит, надо замирать и ждать реальной агрессии. Даже если кричат в телевизоре. Или если кто-то рассказал неприятную историю.

Когда родители оказываются слишком чувствительными, они не могут контейнировать эмоции своих детей.

Допустим, малыш ударился и смотрит на маму в первый момент. Если мама в ресурсе, она спокойно возьмет ребенка на ручки, пожалеет. Но не будет усиливать трагедию, а наоборот, окажется буфером. И ребенок тут же побежит играть дальше. А когда мама сама раздражена, очень устала или напугана, то на ушиб ребенка она отреагирует тоже слишком эмоционально. Будет ли это жалость или злость, ребенок в любом случае научится реагировать на любые неприятности так, как будто они несут в себе огромную опасность и ведут к трагедии.

Но мало кто хочет, чтобы его ребенок воспринимал жизнь как трагедию. Наоборот, задача родителей и заключается в том, чтобы научить детей спокойно преодолевать трудности.

Река жизни

Отчего же возникает такая чрезмерная чувствительность? Проще всего это описать метафорой.

Плывёт человек по большой красивой реке. И вода в ней приятная, и берега с буйной красивой растительностью прекрасны, и островки как оазисы, на каждом что-то свое интересное, вкусное. Плыть по такой реке очень интересно. И каждому человеку можно найти местечко “по себе”. Кто-то выбирает острова с буйными развлечениями, кто-то тихие и необитаемые. Где-то можно пострелять, а где-то понежиться.

Но вот только на этой реке очень много водоворотов. И каждый затягивает с большой силой. Как окажешься в поле очередного водоворота, так и нахлебаешься воды. И забудешь куда плыл. Или силы закончатся и надо срочно отдыхать без всяких развлечений. А если попасть в самый сильный водоворот, то можно надолго попасть в зону страданий и вечной борьбы за жизнь.

И вот например, я попала в сильный водоворот еще в детстве и нахлебалась сильно. И мне никто не помог. Я выбралась, выплыла и плыву дальше. Но куда плыть я не знаю, так как приятных островов мне никто не показал. Там, где идет бурное веселье, я, конечно, увижу и могу на это соблазниться.

А вот острова для тихого уединения и спокойной радости я буду воспринимать как места одиночества и брошенности. И оказавшись на них, я буду очень несчастна.

И когда я, освоившаяся и повзрослевшая, плыву и вижу других людей, бьющихся в своих водоворотах, мне очень страшно за них. Я сразу вспоминаю себя на их месте и начинаю спасать каждого. Кидаюсь на помощь, совсем не рассчитав свои силы. В этот момент я чувствую себя сильной! Я же смогла, я же спаслась. И ужас, и страх отходят на последнее место. Они незаметны мне, когда я спасаю других. А эти другие обычно оказываются на удивление неблагодарными. Они не могут оценить нашего подвига. Они тоже кидаются опять в каждый водоворот. То ли спасать других, то ли зачем-то еще.

И я опять оказываюсь в водоворотах, опять нахлебываюсь воды. И нахожусь в вечном страхе и ужасе. Они лишь иногда сменяются гордостью и величием, когда мне удается кого-то вытащить и мне за это дают  очередную медаль.

Беда в том, что на самые лучшие острова я так попасть не могу. И, если честно посмотреть, то и спасти мне особо никого не удается.

А если удается, то со мной в водоворотах все время оказываются мои дети и моя семья. Например, я прекрасный врач, сутками нахожусь на работе и спасаю жизни другим людям. Но мои дети меня не видят, растут несчастными, становятся, например, наркоманами. Такое ведь часто бывает. И тогда мне в голову приходят очень неприятные мысли: «А зачем это все было?» или  «Стоило ли оно того?»

Когда нужно плыть… мимо

Вернусь к чувствительности. Например, я уже удовлетворила свои спасательские амбиции и хочу, наконец, отдохнуть. Или книжек умных начиталась и уже знаю, чем чревато спасательство. Или даже с психологом-водяным регулярно стала работать. И обнаружила свой комфортный темп жизни, который оказался гораздо более размеренным, чем модный или привычный. И заметила я уже спокойные острова, научилась на них удовольствие от жизни получать и деток своих растить в их темпе. И вот плыву я к очередному острову, на душе все хорошо, настроение с утра приятное.

Больших водоворотов я научилась более-менее избегать, и сама туда не втягиваюсь. Но постоянно рядом оказывается человек-водоворот, который так и норовит нагрузить меня своим эмоциональным напряжение, втянуть в свое состояние и настроение.

Часто таких людей называют эмоциональными вампирами. И я опять теряю силы и настроение и ресурсы.

Что же делать?

  1. Первым делом нужно научиться замечать, когда водоворот только начинает затягивать.  Например, когда другой человек начинает чем-то «грузить» или пугать.
  2. Заметив, постараться оказаться как можно дальше от того, что пугает. От человека или какой-то неприятной новости, события. Например, не нужно переходить по ссылке, если по заголовку четко понятно, что будет страшная душещипательная история.  Обычно к реальности эти статьи не имеют отношения, они написаны просто для нагнетания эмоций.
  3. Оказавшись в безопасном месте, следует «заземлиться». Почувствовать себя, опору на свое тело. Выдохнуть. Заметить что объективно вы сейчас в безопасности.
  4. Учиться выбираться из водоворотов или эмоциональных бурь, не цепляясь за кого-то другого, а остановившись и опираясь на самого себя. Прочувствовав сначала себя, свои ощущения, свое тело. Например, кто-то огорошил вас новостью, которая выбила вас из спокойного состояния. Не надо срочно звонить подружке или маме и накручивать себя и других. Постарайтесь сначала ощутить себя, оглядеться. Заземлиться. Вспомнить кто вы, где вы. Что для вас сейчас на самом деле важно.
  5. Учитесь плавать, не мотаясь по поверхности от одного источника эмоций к другому, а опираясь на себя, свои цели и интересы. Помните, куда и зачем вы плывете, и старайтесь не отвлекаться ни на что постороннее и вредоносное.
  6. Если вам нужна внешняя помощь и опора, найдите тех, кто не усиливает ваши колебания, а замедляет и возвращает вас к самому себе. На первых порах лучше, если это будет терапевт. Потом он поможет вам найти такую помощь и реальной жизни или вы сами увидите тех людей, которые смогут вас поддержать без вампиризма.
  7. Учитесь замечать и накапливать свои ресурсы, чтобы в трудной ситуации знать, на что опираться. В кризисе мы про все опоры сразу забываем, поэтому можно завести блокнотик–напоминалку, где записано что делать в сложных ситуациях. Дышать. Чувствовать тело. Вспомнить хорошее, позвонить надежным людям.

Словом, тренируйтесь плавать в свое удовольствие. Но только там, где сами хотите и с тем темпом, который вам подходит!

Соперницы: почему женщины конкурируют между собой

На днях в ленте увидела, как многие женщины всерьез обсуждают и осуждают Анну Каренину. И не за слабость, когда она собственно распрощалась с жизнью. А каждая за что-то свое. И ребенка-то Каренина бросила, и Вронского у Кити увела (хотя нигде и намека не было на то, что Вронский собирался на Кити жениться), и сбежала она с Вронским после болезни. В общем, как ни крути, Анна Каренина, по мнению участниц дискуссии, была ужасной женщиной.

Бои без правил

Правда? Или нет? Я сейчас не собираюсь защищать героиню романа. Я хочу поразмышлять о том, как мы, женщины, с удовольствием «мочим» не только книжных героинь, но и вполне реальных подруг, родственниц, соседок. Словом, любых женщин из нашего окружения. Осуждаем, ругаем, стыдим, виним. В интернете, как нигде, это очень видно и каждый день с разных сторон подсвечивается.

У меня была клиентка которая страшно осуждала приятельницу, ушедшую от молодого красивого и успешного мужа к другому, тоже интересному, мужчине. Особенно ее возмущало, что и муж, и любовник за эту даму активно боролись и готовы были “простить и принять”.

У меня тогда возникло 3 вопроса:

  • Что происходит в личной жизни Марины, раз она так яростно реагирует на чужие перипетии?
  • Почему она активно осуждает именно женщину в этом треугольнике?
  • Чего же Марина не позволяет себе? Что позволила себе та женщина, подруга, тем самым нарушив хрупкую защиту в виде табу?

Выяснилось все достаточно быстро и оказалось банально. Клиентка жила с мужем старше себя да и еще злоупотребляющим алкоголем. Отношения в семье охладели. А женщине было чуть за 30. Плюс у нее были маленькие дети, и она уже совсем поставила на себе крест как на женщине. Еще и немного поправилась.

Парадоксально, но факт

Хотя внешне Марина была действительно красавицей, сама она этого в тот момент не признавала. А может быть, специально стала делать немодные прически, покупать «бабские» наряды. Чтобы уж точно не провоцировать никого и не оказаться, как Анна Каренина, в сложной ситуации выбора.

Правда вот эта последняя часть была неосознанной. Клиентка совсем не замечала в этот момент  своей женственности. Она всецело ушла в роль мамы маленьких детей.

Когда мы поговорили об этом, женщина стала чуть честнее признаваться мне (а главное — себе) в своих желаниях. Она рассказала: “Больше всего меня цепляет то, что она позволила себе пойти за своим желанием. Не испугалась потерять мужа. И главное — мужчины таки за нее борются”.

Что же лежит в основе такой неуверенности в себе, когда женщина начинает думать, что никому не нужна и должна держаться за того, кто есть, какой бы он ни был?

Обычно, социальные мифы про “разведенок с детьми”, семейные истории и наставления по женской линии.

Но в данном случае был парадокс. Очень интересный, на мой взгляд. И я долго не могла себе его объяснить.

Ведь Марина была на самом деле красивой, пользовалась успехом у мужчин, знала о своей привлекательности и в ответ на прямой вопрос честно отвечала, что одна остаться не боится. Она знает, что легко найдет себе мужчину.

Эту уверенность в себе как в женщине, притягательной для мужчин, она ощущала в голове, плечах и груди.

А ноги, бедра, ягодицы и спина оставались бесчувственными и холодными, когда она думала о себе как о женщине. И поэтому Марина была абсолютно не уверена в себе и блокировала любые намеки на то, что можно позволить себе поменять свою жизнь, раз уж она перестала устраивать. У женщины не было опоры.

Женский мир

Мы стали разбираться. Оказалось, что Марине всегда было легко получить внимание мужчин, и дружила она больше с мужчинами. И в семье ей легче было с папой, хоть он и повел себя не лучшим образом, когда девочка стала взрослеть. Скорее осаживал расцветающую женщину, чтобы она “не возомнила о себе”, и раньше времени не пустилась во все тяжкие. Так он, по крайней мере, думал.

Но важнее здесь роль мамы. Мама Марины всегда критиковала. Всегда и все. И обо всех людях мама отзывалась с позиции конкуренции. Признать, что у кого-то что-то хорошо автоматически означало что она сама исчезает.

И Марина неосознанно начала подстраиваться к маминому образу мышления. Она стала чувствовать себя примерно так: “Если соседка сшила красивое платье, значит я исчезаю как женщина. Если к моей подружке подошел парень, когда мы рядом, значит, я опять-таки исчезаю как женщина, даже если мне этот парень совершенно не нужен и я сама воротила от него нос”.

В итоге у Марины сформировался такой интересный способ подтверждения себя как женщины: “Если я блистательна, и мужчины мне делают комплименты, я ненадолго расцветаю. Но в глубине души я же знаю, что я не такая, как ему показалось. Это просто в нем тестостерон играет”.

Откуда такое обесценивание самой себя ?

Женщине для формирования гендерного самовосприятия нужно, как это ни странно, признание со стороны женщин. Мужчины хоть штабелями будут падать к ногам — это не закроет глубокий внутренний раскол в душе девочки, не признанной мамой. В этом, я думаю, и кроется грустный секрет несчастной судьбы многих известных красавиц и актрис.

Пока Марину (Свету, Олю, Катю) другие женщины не признали равной, женственной, принадлежащей к их сообществу, она не сможет в полной мере ощутить себя как женщину.

И завидовала Марина, думая о своей подружке, именно этому. Та на самом деле дружила с девочками, у нее был свой “женский круг”, а еще она посмела искать свое личное счастье.

Марине пришлось много работать с “мамой”-терапевтом, чтобы научиться доверять женщинам и не ждать подвоха. И только после этой работы у Марины появилась опора на ноги и спину, только тогда она стала целостной и уверенной в себе. Вне зависимости от того сколько у нее поклонников.

Но пока многие женщины в нашем мире не прошли свою инициацию, не почувствовали принадлежность к женскому миру, они продолжают жестоко осуждать других более сексуальных и более смелых подруг. И именно поэтому они вместе с мужчинами смеются над блондинками, говорят это жуткое слово «насосала» и т д.

К сожалению, сколько других ни осуждай, сколько ни пытайся их вписать в свою урезанную и привычную картину реальности, сама от этого счастливее точно не станешь.

Важно попробовать обнаружить ту свою часть, которая буквально панцирем из напряженных или, наоборот, обесчувствленных мышц прикрывает наши истинные желания, нашу природную спонтанность и живость. И еще важно вспомнить те семейные установки и правила, которые регулируют нашу жизнь сейчас, несмотря на то, что они давно уже устарели и не защищают нас теперь, а, наоборот, подвергают опасности или, по крайней мере, сильно ограничивают нашу жизнь и жизнь наших детей.

Стоит вернуть себе — через тело, эмоции и мысли — контроль над своей жизнью, и она заиграет совершенно новыми красками и возможностями. И ресурсов станет намного больше, это абсолютно точно.

Вечные дети или откуда берутся пикаперы

Часто мы говорим про кого-то “Он инфантильный, безответственный”. А про другого наоборот: “Он за всех и за все отвечает. У него все на шее сидят”. А это две стороны одной медали. В каких-то вопросах человек проявляет инфантильность, а в каких-то — гиперответственность. Попробуем разобраться, почему так происходит.

Двойная жизнь

Например, в какой-то больнице работает отличный хирург, к которому пациенты записываются за полгода. Он абсолютно надежен как врач. А в личной жизни у него 5 “жен” и куча детей, и он всем врет и вечно “съезжает” и “ускользает”.

Или женщина, очень-очень ответственная на работе, директор большой фирмы. А дома без мужа переночевать одна в квартире боится. Или в туалет без света не встанет — страшно.

Откуда же берутся такие странные перекосы?

Мы все иногда оказываемся в позиции ребенка. Например, когда мы очень устаем, мы можем стать капризными или слезливыми и хотеть, чтобы кто-то понянчился, успокоил, принес чаю и дал отдохнуть.

Или когда мы срываемся на крик. Неважно, кричим ли мы на детей или на подчиненных, в любом случае, мы оказываемся капризными детьми или подростками, у которых что-то произошло не по их, то есть, не по-нашему.

И это совершенно нормально, когда человек в каких-то ситуациях действует не настолько зрело, насколько того требует паспортный возраст. Иначе же будет, как минимум, очень скучно и занудно. Нам всем нужна детская непосредственность, способность удивляться, интерес к миру.

И покапризничать иногда тоже нормально. Во всяком случае, для живого человека, а не для робота.

Но почему же некоторые люди упорно готовы оставаться в семье в роли ребенка? Продолжать мучиться от невозможности принимать решения относительно своей жизни и даже относительно жизни своих детей, страдать от нехватки собственных свободных денег, от отсутствия в их жизни уважения и признания окружающих? Многие в такой ситуации начинают пить или страдают другими формами зависимости или созависимости.

Почему, казалось бы, не взяться за ум и не стать взрослым? Потому что эти люди не были детьми. Вот почему. Нельзя перепрыгнуть через этап развития. Гусеница не станет бабочкой, минуя стадию куколки.

Сынишка вместо мужа

Допустим, в детстве ребенок не получил достаточно безопасности и свободы для своего развития. И вообще изначально он был рожден для выполнения конкретных функций. Как же он может стать целым отдельным взрослым человеком?

Вот был ребенок предназначен для того, чтобы спасать маму от одиночества после раннего развода. Она стала спать с ним в одной кровати, чтобы одной было не так тоскливо. И это тянулось до самого подросткового возраста. Получилось, что мальчик не знает других задач, кроме как следить за маминым настроением и быть ее радостью, гордостью и опорой. И уж точно ни за что не “стать таким козлом, как отец”.

Он вырастет в того самого прекрасного врача, известного хирурга. Будет известен как талантливый и ответственный профессионал. А в личной жизни будет иметь кучу любовниц и всем врать. Потому что задача у него такая — успокаивать женщин и быть для них радостью и праздником. Он и выполняет ее, как может.

И в то же время со своими женщинами он ведет себя как маленький мальчик, который недополучил то, что ему причиталось природой в детстве. Например, в районе 2 лет нам положено начать отделяться от мамы. Убегать. Исследовать мир. Проверять свою самостоятельность. Он и пытался. Но мама тревожилась и не отпускала. И при малейшем проявлении несогласия со стороны сына очень жестко это пресекала.

К тому же маме малыш напоминал козла-мужа, который ее бросил. И если ребенок в 3 года сказал маме «ты плохая», потому что она больно его зацепила молнией, одевая, то для нее это окажется катастрофой. И она так отреагирует, что ребенок на всю жизнь запомнит: маму обижать нельзя.  Возможно, она не будет бить, орать или говорить: “Я сдам тебя в детдом”. Но у нее будет такое несчастное выражение лица, и так остекленеют глаза, что малыш испугается и точно будет знать: с мамой так поступать нельзя никогда-никогда. У детей прекрасный инстинкт самосохранения. Они четко улавливают то, что для них опасно. А мама — это человек, без которого малыш не выживет.

Но потребность убегать от мамы “аж до вон той колонки” и чувствовать себя сильным и отдельным у этого ребенка останется. И поэтому в 30 и 40 он будет убегать от одной женщины аж до вон той другой. Тайно. Или явно. Ему необходимо ощутить себя отдельным и в то же время нужным. Кем-то, кого точно будут ждать. Поэтому он научится быть неотразимым и незаменимым для женщин. И будет отыгрывать свою детскую незавершенную задачу. Иногда всю оставшуюся жизнь.

Вот так я, как и обещала, описала одну из разновидностей пикапера.

А бывает наоборот, чаще у женщин. Когда в детстве девочке недодали элементарной безопасности, заботы, во взрослом возрасте она находит себе “папика”, который ее кормит. При этом она как младенец на самом деле ничего не решает, но о ней постоянно заботятся в самых простых элементарных вещах. Покушать, нарядиться, съездить на курорт. То есть именно как о маленьком ребенке. И еще могут умиляться, как младенцем. Самой женщине кажется, что это и есть любовь. Но на самом деле это то, чего недодали ей родители. Но уж никак не зрелая любовь.

Позднее взросление

Я ни в коем случае не осуждаю никакой механизм и никакой вариант. Инфантильные люди действуют и живут так, как могут, так, как их научили в детстве.

Хоть эти люди и стали взрослыми, они не могут зачастую сами выпутаться из этого состояния “вещи”. Продолжают быть функцией для какой-то роли. Была девочка жилеткой для мамы, выслушивала жалобы на мужиков-сволочей. Она вырастет взрослой и будет точно так же вытирать слезы каждой обиженной женщине, потому что она не знает другой роли. Она не знает, чего хочет сама и как это — быть отдельным человеком. Целым отдельным полноценным, равным другим и имеющим свои собственные желания, чувства и ценности.

Поэтому вырасти насильно (тем более, по требованию извне) невозможно. И если вы чувствуете в себе некоторую инфантильность и зависимость от более взрослой фигуры, первое, что вы можете сделать — это обнаружить внутри себя в возрасте 3-5-7 лет и начать о себе заботиться так, как бы вы хотели. Так, как вы заботитесь о собственных детях.

Часто эту роль берет на себя психотерапевт. Или кто-то из близких на время становится “мамой”. Если таких людей нет, можно и самостоятельно “удочерить” или “усыновить” себя-маленького. Но главное, нужно помнить, что стать действительно (“взаправду”) более взрослым, независимым и свободным можно только через заботу о себе и решение нерешенных в детстве задач развития.

В любом случае, будьте к себе добрее. Злости, ругани, понуканий и обвинений нам обычно всем хватает. Нам не хватает добра и заботы.

Очень вам всем этого желаю.

И будьте, пожалуйста, осторожны в отношении своих партнеров. Очень часто женщина, узнав, что ее инфантильный муж был сильно обделен материнской любовью или как-то еще травмирован в детстве, пытается стать ему той мамой, которой у него не было.  Она надеется, что сможет его отогреть, он подрастет, оценит ее и полюбит. Так не бывает. Это обман. Это поддержание той игры, в которую с ним уже сыграла мама. И счастливых концов в жизни — а не в сказках — у таких историй не встречается. Так что заботиться нужно о себе и доращивать себя, а не другого.

Стоит ли давать себя «немного понасиловать»?

Представьте себе средневековый замок, на который постоянно совершают набеги недруги. У этого замка много уровней защиты. На дальних подступах стоит система предупреждения об опасности. А чем ближе враг подходит к замку, тем серьезнее становятся линии обороны и предупреждения.

Соответственно агрессор на каком-то этапе может понять, что ему этот замок не по зубам и отступиться. А если это просто случайный путник или мелкие бандиты,  то их остановят даже дальние оборонительные сооружения. До тревоги в самом замке дело просто не дойдет.

А если уж враг добрался до главных ворот, то все жители встают в военное положение. Но за рвом и воротами есть ещё башня. А из башни есть тайный ход в ближайший лес, если уж совсем враг захватил.

Я говорю сейчас о наших личных границах.

Если у человека хорошо простроены все линии обороны, он здоров.

А вот если правитель в замке оказался “добренький”, то начинаются проблемы. Ему неловко обижать других, и он думает: “Ну, ладно, потерплю. Пусть покушают и по-хорошему уйдут. Неудобно же!  Или немножко женщин понасилуют. Ну они же должны понять что это нехорошо,  я им попробую объяснить…” . Ну и так далее. Это тот случай, когда нам неловко отказать родственникам. Неудобно остановить маму от унижения нашей дочери, бабушка же обидится (“пусть немножко понасилует”). Такой замок постоянно оказывается в том  или ином месте разрушенным.

Так мы постоянно болеем.

Причем “добренький”  правитель постоянно мучается виной, что он всё же обижает кого-то, постоянно ругает себя, если злится на разрушения. Надо же любить родственников! Это же родители!!! Часто считает себя сумасшедшим, неправильным и т д.

И ещё люди в таком замке находятся в постоянном страхе. Никогда же неизвестно в какой момент кто появится и что потребует. Система оповещения не работает. Появление врага всегда оказывается неожиданным и — сразу у главной башни.

Таков, например, механизм язв желудка и гастритов, когда организму приходится постоянно находиться в боевой готовности при неработающей системе дальнего оповещения.

А вот когда народ устал от набегов, в каждом уголке его родной деревни кто-то пирует и людям негде скрыться, чтобы безопасно отдохнуть, это и есть условия для развития панической атаки. Я бы сказала, что ПА — это истерика у женщин и детей, которые больше не могут жить в таком бардаке и насилии.

Что делать?

  1. Понимать что кругом нормальный агрессивный мир. В самом здоровом смысле агрессивный. И нужно самому быть достаточно агрессивным, чтобы быть здоровым и растить здоровых детей. Да, если скармливать хищнику себя по частям, чтобы его задобрить, может, и проживешь  чуть дольше. Но вот что это будет за жизнь?
  2. Убрать из замка шпионов. Это убеждения,  что маме нельзя говорить “нет”. Что надо быть хорошей девочкой и хорошим мальчиком. Что нужно всех любить. И что человеку же будет плохо, если я не дам ему немного откусить от моего тела. И т д
  3. Наладить систему дальнего оповещения. Это чувствительность к своим границам. Не игнорировать слабые сигналы, когда вам уже неприятно, но ещё терпимо. Не терпеть!
  4. Беречь свои ресурсы. Если у вас есть запасы, это не значит, что нужно их всем бесплатно раздавать. Благотворительность — это одно. А безграничность — совсем иное.

И тогда есть шанс пожить здоровой счастливой жизнью. Всем такой желаю!

Что общего между панической атакой и горячей картошкой?

Голова кружится и болит, слабость накатывает волнами, перед глазами все плывет, сердце, кажется, “сбоит” — пропускает удары или стучит как сумасшедшее… К сожалению, эти ощущения знакомы многим моим пациентам и клиентам, равно как и иллюзия “подвешенности за плечи” без опоры, панические атаки и острая реакция на любой звук или свет. И все это — признаки сильнейшего страха, желания сжаться в комочек и сказать миру: “Меня нет! Я незаметен! Не трогайте меня!”. И, как правило, это детская реакция на недетскую травму. Реакция, с которой можно и нужно работать.

Этому ребеночку, который сжимается от ужаса внутри нас, как подсказывает мой опыт работы психологом, обычно от 4 до 7 лет. Может быть, конечно, у каждого свой возраст. Это может быть и подросток, и взрослый, если в этом возрасте была конкретная травма.

А вот у маленьких детей реакция страха не обязательно связана с травмой. Мы все сжимались от страха, когда мама и папа кричали, когда боялись разоблачения за какую-то проделку, когда учитель вызывал к доске, а урок не был выучен. А вот если в более старшем возрасте к этому страху добавлялась необходимость “не показать виду”, чтобы одноклассники не подняли на смех, ситуация действительно могла стать травмирующей.

Я много думала про замирание у животных. Известно, что это один из инстинктов. После того как минует опасность, зверь встряхнется и побежит дальше по своим делам. Никакой травмы. А у человека не так. Почему?

Для начала, потому что человек в напряжении и страхе может жить очень долго. Он не всегда успевает восстановиться до нормального уровня свободы и возбуждения. К тому же только у людей возникает необходимость прятать свой страх. Не подавать виду, изображать активную деятельность, когда внутри ты не очень-то живой. Скорее наоборот, ты замер и просто ждешь, когда можно будет, наконец, выдохнуть.

Хорошо, если у ребенка или подростка было такое место где можно выдохнуть и расслабиться. Например, родительский дом или дом бабушки. К сожалению, у многих дома дела обстояли еще хуже, чем в школе. И там тем более нельзя было показывать свою слабость и страх. В таких ситуациях дети обычно начинают часто болеть и странно себя вести — делают все, лишь бы “не выдать себя”.

Еще важный момент. Хорошо, если человек точно знает, откуда приходит опасность. Тогда даже в самом раннем возрасте он может научиться распознавать ее приближение, и каким-то образом пережидать. Упреждать, защищаться. У таких детей признаки вегетативных нарушений (раньше их называли вегето-сосудистой дистонией) не развиваются так жестко.

А есть семьи где ребенок не понимает, откуда ему прилетает тревога, возбуждение, опасность. И он никогда не может предсказать появление опасности. Это семьи с тревожными мамой или папой, которые совершенно непредсказуемы в своем поведении. Похожая ситуация возникает в семьях, в которых очень размыты границы. Возбуждение, страх, тревога гуляют в них от одного члена семьи к другому, как “горячая картошка” у костра. И, конечно, сливаются на самого маленького и беззащитного. Ребенок соответственно чаще всего при этом переваривает эту энергию тревоги всем своим телом. Как правило, через болезни.

Поэтому, если вы склонны к вегетативным симптомам, у меня есть для вас очень простая рекомендация. Ее выполнение не потребует особых условий или большого количества времени. Просто попробуйте в момент дискомфорта представить себя сжавшимся и нуждающимся в помощи. Постарайтесь позаботиться о себе, дать себе время на то, чтобы прийти в себя. Понаблюдайте за собой, что же на самом деле через этот симптом “переваривает” и “пережигает” ваше тело. И откуда прилетела к вам эта “горячая картошка”. И, конечно, поделитесь своими наблюдениями с вашим терапевтом. Пусть он побудет для вас какое-то время той самой безопасной бабушкой, которая защитит от орущих родителей и накормит вкусными пирожками. Это нужно любому ребенку. Даже такому взрослому, как вы.

Кстати, часто эта забота о себе может «вылечить» то, что казалось остеохондрозом, мышечным зажимом, сердечной болью или еще какой-нибудь телесной проблемой. Потому что корни ее крылись не в позвоночнике и не в мышцах, а в тех страхах, с которыми мы пока не научились справляться.

Семья вампиров: один контролирует, другой-саботирует

Я уверена, что это правда очень тяжело и неприятно, когда тебя с детства используют в качестве помойного ведра для утилизации негативных эмоций. Да еще в родном доме. Но при чем же здесь контроль? Давайте разберемся, откуда берутся контролеры-любители квартирного масштаба.

Допустим, в родительской семье у человека были размытые границы. Это значит, что возбуждение свободно ходило от одного члена семьи к другому и по кругу, замыкаясь чаще всего на ребенке. Под возбуждением я имею в виду исключительно характеристику нервных процессов, чаще всего оно проявляется в форме тревоги.

Возьмем конкретную ситуацию. Допустим, маму обидела свекровь, мама разозлилась, почувствовала себя никчемной, плохой матерью — и далее по списку. Она с этой злостью сама справиться не смогла. И тут ей на глаза попался ребенок. Конечно, это он во всем и виноват. Это он плохо себя ведет, давая тем самым повод бабушке обесценивать маму (то есть, свою невестку). И вот “крайним” становится уже ребенок: он или она чувствует себя плохим мальчиком или девочкой. Особенно если мама сказала что-то вроде: “Непутевая дочка” или “Ужасный у меня сын”.

Но мама может напрямую и не ругаться, а начать очень-очень сильно переживать, что ребенок кашляет, поздно возвращается домой, плохо учится… В общем, неважно, о чем именно — главное, переживать.

Мамина тревога, злость, страхи передаются ребенку. А поскольку ребенок не может справляться с такими сильными чувствами, тем более чужими, он начинает либо как-то особенно себя вести, либо болеть. Или делать и то, и другое вместе.

В итоге, мы получили маленького человека, который не умеет регулировать свое возбуждение. Потому что, во-первых, он не понимает, откуда оно берется, и откуда ему в следующий момент “прилетит”. Во-вторых, ему негде взять хороший пример, узнать, как человек в норме контейнирует и проживает свои чувства, как выстраивает границы. В его опыте любой аффект надо немедленно кому-то «слить». И часто это делается либо через психопатическое поведение, либо через болезнь.

Иногда такой человек, уже вырастая, умеет общаться только через телесный симптом. Это для него единственный способ сказать близким, что с ним что-то происходит, и ему нужна помощь. Но чаще всего — это просто привычка “сливать” кому-то избыток возбуждения. Привет Перлзу с его «помойным ведром». Вот так и получается, что близкие вместо здорового обмена практикуют взаимное использование. Главная его особенность в неожиданности и непредсказуемости. Никто не знает, в какой момент позвонит или появится мама и наорет (пожалуется, как-то иначе выбьет из колеи).

Эффект неожиданности пробивает личные границы. Появляется ощущение, как будто на тебя налетает вихрь и закручивает в неожиданном направлении. Лично я в таких ситуациях перестаю чувствовать свое тело, свои границы, блокирую дыхание. То, что я делала до этого, резко становится неважным и неинтересным. Я как бы оказываюсь в поле другого человека. Проверьте, не замечали ли вы за собой подобных реакций?

Но вернемся к нашей гипотетической семье. Все в ней обучаются контролировать окружающих на предмет резкого и неожиданного приближения. А заодно начинают пристально интересоваться, что у каждого из окружающих в жизни происходит. Например, кому-то нужно точно знать, не напился ли папа или муж, чтобы понимать, что их ждет в ближайшее время. Или, например, не сорвутся ли планы из-за того, что мама внезапно все переиграет.

Соответственно, участник такой семейной системы все время пытается повлиять на другого члена семьи, от которого может «прилететь» неожиданный аффект. Вмешиваться в его жизнь, критиковать интересы, увлечения, просто потому что, чем предсказуемее он себя ведет, тем легче жить другим. То есть, у тех, кто относительно уравновешен, развивается привычка контролировать окружающих вместо того, чтобы учиться регулировать себя и жить в соответствии со своими интересами. И все это — просто чтобы избежать неожиданно “прилетающих” аффектов.

Понятно, что муж в такой ситуации наиболее предсказуем, если просто лежит на диване. Лучше даже если и не работает. Зато на глазах, без сюрпризов.

И дети пусть лучше больные, но зато под контролем и опекой.

И жена пусть лучше все время болеет и все время в роли жертвы, но зато пытается хоть как-то регулировать свою жизнь и контролировать тех, кто на нее слишком сильно влияет.

В такой семье весь “выигрыш” получает тот, кому сейчас хуже всех. Если ты болеешь, то тебя не трогают. Или, наоборот, все прибегают и начинают таскать тебя по больницам. А если ты здоров и в хорошем настроении, то ты срочно оказываешься всем должен. Как ты можешь радоваться и наслаждаться, если маме так плохо, огород не посажен, дача не достроена , ребенок не выучил таблицу умножения (или не устроен еще в Гарвард). Дел — непочатый край. Не до счастья.

В принципе, так можно прожить всю жизнь. И не одну — обычно такие сценарии существуют на протяжении нескольких поколений. Но, к счастью, можно и иначе — научившись отслеживать, контейнировать и проживать свои аффекты и не срываясь на близких. Или научившись соблюдать дистанцию в отношениях и укрепив собственные границы — если вы оказались по другую сторону баррикад. Впрочем, если все члены семьи уделят хотя бы немного сил и внимания выстраиванию здоровых отношений, то и баррикады не потребуются. Совершенно точно.