отношения

Подростки и терапия: опыт мамы и психотерапевта

Я неоднократно писала про трудности с сыном-подростком. Но за последний год (с его 15 до 16 лет) многое изменилось.
Я всегда понимала что сложности, с которыми сталкивается он, каким-то образом поддерживаю я сама. Более того, каким-то образом вся моя семья передает ему такое странное наследство.
Будучи психологом, я вроде всё (или очень многое) про это знала. Но применить к себе никак не получалось. Это неудивительно. Есть такой закон: когда ты внутри системы, ты не можешь увидеть и понять, что происходит. Нужно сначала из системы выйти. Поэтому психологи сами обращаются к психологам. Нельзя сделать операцию самому себе.
В итоге, испробовав за год все способы какие я только знала, я вдруг решила, что нам надо сходить на семейную терапию. Больше всего удивляюсь, почему я не сделала этого раньше! И вот мы все-таки пошли.
Удивительно. Всё, что было тревожным, хаотичным, непонятным, тупиковым, волшебным образом сложилось в один ясный до прозрачности пазл.
Поделюсь выводами, которые я сделала в ходе работы с психологом:
1) Все подростки мечутся, ищут себя, пробуют границы и это нормально. Странно то, что пробуют на маме. И те кто живет в полной семье, и с одной мамой и с отчимом. Состав семьи, полнота ее и даже то, родной отец или нет, особенно на это не влияет.
2) В ситуации, когда подросток проявляет агрессию в адрес мамы, отец или отчим должен вмешиваться. Здесь родители должны быть обязательно заодно. Но ни в коем случае нельзя за крики или претензии ругать или как-то наказывать подростка. Конечно, говорить о приемлемых формах обязательно. Но нельзя блокировать выражение всех противоречивых чувств подростка.
3) Меня больше всего поразило, что с подростком нельзя просто о чём-то договориться и потом применять санкции за нарушение договора. В нашем случае “камнем преткновения” стала уборка комнаты. Бесполезно устраивать про это скандал раз в 3 недели. Надо методично ежедневно напоминать. Так же как маленького ребенка учишь чистить зубы. Да, так же занудно и регулярно.
4) Подростку очень важно быть услышанным. И даже мама-психолог за год активных попыток и применения всех возможных способов может не слышать, пока ей не переведет профессиональный переводчик (семейный терапевт).
5) После развода роли меняются и старший ребенок в любом случае берет на себя функции главного мужчины, если он мальчик. Нужно прилагать немало усилий, чтобы он мог оставаться ребенком и не тащил на себя лишнюю ответственность.
6) По большому счету, я поняла, что пыталась увильнуть от выполнения определённых родительских функций. Я искренне думала, что раз он вырос и умный, то мне можно уже не делать то, что я недоделала в его детстве. Нельзя. Если мне трудно контролировать его уборку, то ему гораздо труднее. Если я не научила ребенка чему-то, то нельзя потом требовать чтобы он раз — и уже это умел. Даже если он уже большой и умный.
7) В моей семье очень распространена и укоренена конкуренция за роль «главной сиротки». То есть, чтобы получить внимание или ещё что-то, надо чтобы тебе было хуже всех. Мой сын отлично выучил этот способ. И ещё он хорошо понимает, что женщинам надо жаловаться на свою тяжелую жизнь, и тогда всё получишь. Или наоборот, от тебя отстанут с разными просьбами и делами.
Безусловно, он это делал неосознанно, поэтому искренне страдал.
8) Как только мы с мужем объединились, младшая тут же сориентировалась: «Это что же, мне теперь с Ильёй надо объединяться?» Это правило из учебника про семейные системы, которое она, конечно, ещё не знает. Но чувствует и успешно применяет.
9) Не стоит себя ругать за ошибки. Я первый раз мама подростка. А он первый раз подросток 🙂
Вот такой результат полуторачасового разговора одной семьи и двух психологов.
Стало легче и понятней. Как будто всё стало на свои места.
В результате сын уже 2 дня не отходит вечерами от моего мужа (ему он не родной, и мы живем вместе недавно). У них и раньше были хорошие отношения, но сын избегал лишнего общения со всеми нами.
Сегодня он несколько часов играл с младшей сестрой. Это вообще немыслимый результат.
И второй день он не жалуется на головную боль. И вообще не жалуется! Это суперкруто. И я тоже не чувствую себя вечно уставшей. Я тоже перестала быть сироткой. Ох как надеюсь, что это надолго.
А то я очень люблю пострадать и поболеть. Вернее даже не то, чтобы люблю. Скорее, язык коммуникации через телесные симптомы мне хорошо знаком и привычен.
Вот так сходили на терапию. Это всё-таки волшебство! Не устаю удивляться и любить психологию! Да, я фанат психотерапии. Не боюсь признаться, что обожаю своих терапевтов Тарасов Вячеслав и Тарасова Елена и горжусь тем, что они — мои учителя в работе с клиентами. Спасибо им за то волшебство, которому они меня учат.
Искренне ваша,
Наталья

Почему мы игнорируем близких?

Мы часто не знаем, что такое уважение. В советской реальности с этим чувством было очень плохо. Может быть, у мужчин оно иногда встречалось. А вот в семьях и между полами — практически никогда. Каждый другого в чем-то спасал, в чем-то снисходил. И чем ближе были отношения, тем меньше места уважению в них оставалось.
Когда мы другого человека воспринимаем в чем-то как “часть себя”, мы не проявляем к нему того уважения, которое достается от нас посторонним людям.
Если я “всерьез” разговариваю с чужим ребенком, то, скорее всего, я проявлю к нему уважение: буду слушать его, отвечать на вопросы. А дома можно и проигнорировать то, что говорит собственный малыш. Например, потому что мама устала. Или потому что он принес двойку, что его слушать: «Ты сначала уроки сделай, потом будешь разглагольствовать о судьбах мира».
То же самое и с мужем. К словам посторонних мужчин, например, на работе, я буду прислушиваться, вникать. А дома вроде бы можно и пропустить мимо ушей.
Эту проблему легко заметить на психологических группах. Участники-мужчины отзываются на историю какой-то участницы, описывают свои чувства. И женщина вдруг слышит, что посторонние люди говорят то же самое, что ее муж. Возможно, и в его словах есть что-то важное, что-то, чего она не замечает или игнорирует?
Игнорирование — это очень важный момент. Как часто мы его не замечаем. Особенно в мелочах и особенно с близкими. “Ну мало ли, он сказал, что ему это не нравится. Мне много чего тоже не нравится. Пусть лучше сначала денег нормально заработает, тогда я буду учитывать его просьбы. Или пусть сначала полочку прибьет” — вроде бы, все вполне объяснимо и понятно. Я сама чем-то задета, обижена или просто замотана и устала. Потому я игнорирую желания, мысли, какие-то идеи и слова близкого человека. Но это и есть неуважение. А под ним — восприятие партнера (ребенка, любого другого члена семьи) как не совсем полноценного. Хотя признаться в этом (даже себе) бывает очень и очень нелегко.
А вы ловили себя на привычке игнорировать близких? И, если да, то что с этим делали?

Уважение и использование: приходится выбирать

Часто на семейной терапии, когда партнеры о чем-то договариваются, можно услышать удивленное: «А ты не умрешь, если я тебе откажу?». Это было бы смешно, если бы не было правдой.
Конечно, если начать разбираться, то у партнеров найдется немало претензий друг к другу. А глубоко под этими претензиями будет прятаться отношение к супругу как к неполноценному в каком-то вопросе.
Например, женщина не работает и находится на обеспечении мужа. Зачастую она при этом так или иначе транслирует, что без мужа пропадет. Тогда, конечно, к ней уважения не будет. Будет жалость, презрение, снисходительная опека. Может быть страсть, влюбленность, иллюзия глубокой близости (на самом деле, слияние). Но в во всем этом нет уважения. Уважение бывает только тогда, когда ощущаешь отдельность и уникальность другого человека.
А женщина, в свою очередь, может считать, что “мой муж в чем-то еще ребенок” или “ему надо дорасти”, даже если мужчина прекрасно обеспечивает семью, успешен в бизнесе. Но, например, он сам не может контролировать количество выпитого, и говорит жене: “Я без тебя пропаду”. Или не говорит, но у нее складывается такое впечатление. И уважения как не бывало.
Такое положение вещей раздражает обоих. Злость и недовольство накапливается с обеих сторон. Тот, кто “снизу”, чувствует привкус презрения в отношении к себе. Даже если второй о своем собственном презрении не догадывается и никогда его в себе не признает. А тот кто “сверху”, чувствует себя использованным.
Объектность в отношениях — и есть недостаток уважения. “Я пользуюсь тобой, а ты пользуешься мной”. При этом ни один из участников не видит в другом полноценной отдельной личности. “Какой он там полноценный?! Без меня шагу ступить не может” — говорит женщина про своего богатого мужа. А он это чувствует и заводит пятую любовницу, чтобы чувствовать иллюзию свободы. И отомстить за неуважение.
А так ли оно нужно, это уважение? Если без него можно годами жить вместе, снисходительно думая о своем муже или жене “без меня точно пропадет”? Я думаю, да. Уважение — это огромный ресурс. Отношения, в которых партнеры уважают друг друга, становятся честными и равными, из них исчезает игра в “садо-мазо”, опека, снисходительность. Дети, выросшие в такой семье, выработают адекватную самооценку, они не позволят себя унижать и не будут унижать других.
Сейчас много пишут о том, что наше общество насквозь нарциссично. Но суть нарциссизма — это нехватка уважения. И чтобы получить иллюзию уважения многие люди всю жизнь что-то доказывают, делая несчастными и себя, и других. И это — лишь одна из масок нехватки уважения.

Против чего бунтуют подростки?

Я на днях прочитала где-то что школа в первую очередь учит нас терпеть унижение. Вот это самое страшное, мне кажется.
Когда мы понимаем, что ребенка или подростка пора отпускать от себя, нам часто что-то мешает. Я думаю, что главный механизм, лежащий в основе сепарации, отделения подрастающих детей от родителей — это уважение.
Подростки всегда бунтуют в первую очередь против неуважения. Они хотят чувствовать себя полноценными членами семьи, общества. С такими же правами, как и взрослые. А у родителей часто находится пренебрежительный посыл: не дорос еще. И тогда этот “недоросль” может по полной программе продемонстрировать, до чего он дорос. “Зря ты мама этого не признала раньше”.
Когда мы, будучи уже взрослыми, пытаемся отделиться от наших родителей и других членов семьи, вполне можно ориентироваться на уважение. Если уважения нет, не стоит тратить силы, пытаясь его добиться. Можно надолго застрять в борьбе и все равно ничего не получить.
Стоит понаблюдать и за собственным отношением к пожилым родителям, к братьям и сестрам. Нет ли в нем презрения? На нем, равно как и на отвержении, держится очень много зависимых отношений и вечных семейных конфликтов. И наоборот, уважение к близким делает нас свободными и сильными.
Часто уважение подменяется страхом. Но это совершенно иное чувство. Я лично тех, кого боюсь, глубоко внутри скорее презираю. Если у человека нет возможности нормальным образом заработать к себе уважение, он от бессилия и отчаяния пугает всех. В этом нет силы, в этом есть бессилие, даже если тот, кого мы боимся, и правда может нам как-то навредить.
Чем больше уважения будет в семье, тем меньше останется места презрению, отвержению, страху. И, в конечном счете, тем счастливее будут все взрослые члены семьи и, конечно, их дети.

Пара слов мужчинам

 Иногда мужчинам кажется, что партнерша ожидает от них чего-то сверхъестественного. Как будто от мужчины только зависит разбудить “спящую красавицу”. Но на самом деле ни размеры, ни навыки не так важны, как умение принимать женщину, которая рядом.
Да, я сейчас говорю только о сексе. В отношениях могут быть и конфликты, и споры, и разногласия. Но как только вы оказываетесь в постели, мужчине необходимо принимать женщину.
Даже если ее начало трясти, она расплакалась или почти потеряла сознание — мужчина все равно должен оставаться рядом. Не подшучивать, не отстраняться, не бежать на кухню пить чай — а просто быть близко, насколько это возможно. И этого почти достаточно для того, чтобы быть хорошим любовником. Ещё, может быть, только не торопиться. Особенно во время прелюдии.
Если по мужчине видно, что он сейчас участвует в какой-то личной олимпиаде, партнерше, скорее всего, будет уже не до секса. Важно обоим видеть и чувствовать друг друга, сохранять контакт в каждую минуту.

В водовороте эмоций

Эмпатия — это один из краеугольных камней близких отношений. Именно она дает нам возможность сочувствовать, радоваться за другого или переживать его неудачи вместе с ним. Но что делать, когда эмпатии становится слишком много?

Развод из-за телевизора?

“Я все пропускаю через себя. Мне жалко каждую бездомную собачку на улице. Когда в кино кому-то делают плохо, я замираю и потом долго прихожу в себя, как будто все это происходит со мной. Я уже давно перестала смотреть любые фильмы, кроме легких комедий. — клиентка говорит, быстро и сбивчиво. — Самый ужас и кошмар был, когда вечером муж смотрел сериалы про бандитов в нашей спальне. Представляете? На фоне полной идиллии, когда мы с детьми делаем уроки, читаем книжки, вдруг раздавался душераздирающий крик, как будто кого-то насилуют. Я каждый день жила как на войне. Даже хуже.

Это была одна из причин развода с мужем. У меня в доме нет телевизоров уже много лет. И даже если кто-то из детей смотрит мультики, то только в наушниках”.

Это типичная история про то, как человека с развитой эмпатией слишком сильно затягивают внешние эмоциональные поля. И вроде эмпатия это хорошее качество, все считают вас доброй и чувствительной. Но жить с этим чрезвычайно трудно и самому эмоциональному человеку и близким.

Все страшное — детям

Можно на минутку представить себе состояние детей описанной выше клиентки. Внезапно, после какого-то звука из телевизора, они просто теряют маму на целый вечер. Он замерла, перестала смеяться и играть, резко сделалась больной, уставшей или раздражительной. Более того, дети и сами обучаются так реагировать. Они считывают страх и запоминают, что когда кто-то кричит, надо замирать и ждать реальной агрессии. Даже если кричат в телевизоре. Или если кто-то рассказал неприятную историю.

Когда родители оказываются слишком чувствительными, они не могут контейнировать эмоции своих детей.

Допустим, малыш ударился и смотрит на маму в первый момент. Если мама в ресурсе, она спокойно возьмет ребенка на ручки, пожалеет. Но не будет усиливать трагедию, а наоборот, окажется буфером. И ребенок тут же побежит играть дальше. А когда мама сама раздражена, очень устала или напугана, то на ушиб ребенка она отреагирует тоже слишком эмоционально. Будет ли это жалость или злость, ребенок в любом случае научится реагировать на любые неприятности так, как будто они несут в себе огромную опасность и ведут к трагедии.

Но мало кто хочет, чтобы его ребенок воспринимал жизнь как трагедию. Наоборот, задача родителей и заключается в том, чтобы научить детей спокойно преодолевать трудности.

Река жизни

Отчего же возникает такая чрезмерная чувствительность? Проще всего это описать метафорой.

Плывёт человек по большой красивой реке. И вода в ней приятная, и берега с буйной красивой растительностью прекрасны, и островки как оазисы, на каждом что-то свое интересное, вкусное. Плыть по такой реке очень интересно. И каждому человеку можно найти местечко “по себе”. Кто-то выбирает острова с буйными развлечениями, кто-то тихие и необитаемые. Где-то можно пострелять, а где-то понежиться.

Но вот только на этой реке очень много водоворотов. И каждый затягивает с большой силой. Как окажешься в поле очередного водоворота, так и нахлебаешься воды. И забудешь куда плыл. Или силы закончатся и надо срочно отдыхать без всяких развлечений. А если попасть в самый сильный водоворот, то можно надолго попасть в зону страданий и вечной борьбы за жизнь.

И вот например, я попала в сильный водоворот еще в детстве и нахлебалась сильно. И мне никто не помог. Я выбралась, выплыла и плыву дальше. Но куда плыть я не знаю, так как приятных островов мне никто не показал. Там, где идет бурное веселье, я, конечно, увижу и могу на это соблазниться.

А вот острова для тихого уединения и спокойной радости я буду воспринимать как места одиночества и брошенности. И оказавшись на них, я буду очень несчастна.

И когда я, освоившаяся и повзрослевшая, плыву и вижу других людей, бьющихся в своих водоворотах, мне очень страшно за них. Я сразу вспоминаю себя на их месте и начинаю спасать каждого. Кидаюсь на помощь, совсем не рассчитав свои силы. В этот момент я чувствую себя сильной! Я же смогла, я же спаслась. И ужас, и страх отходят на последнее место. Они незаметны мне, когда я спасаю других. А эти другие обычно оказываются на удивление неблагодарными. Они не могут оценить нашего подвига. Они тоже кидаются опять в каждый водоворот. То ли спасать других, то ли зачем-то еще.

И я опять оказываюсь в водоворотах, опять нахлебываюсь воды. И нахожусь в вечном страхе и ужасе. Они лишь иногда сменяются гордостью и величием, когда мне удается кого-то вытащить и мне за это дают  очередную медаль.

Беда в том, что на самые лучшие острова я так попасть не могу. И, если честно посмотреть, то и спасти мне особо никого не удается.

А если удается, то со мной в водоворотах все время оказываются мои дети и моя семья. Например, я прекрасный врач, сутками нахожусь на работе и спасаю жизни другим людям. Но мои дети меня не видят, растут несчастными, становятся, например, наркоманами. Такое ведь часто бывает. И тогда мне в голову приходят очень неприятные мысли: «А зачем это все было?» или  «Стоило ли оно того?»

Когда нужно плыть… мимо

Вернусь к чувствительности. Например, я уже удовлетворила свои спасательские амбиции и хочу, наконец, отдохнуть. Или книжек умных начиталась и уже знаю, чем чревато спасательство. Или даже с психологом-водяным регулярно стала работать. И обнаружила свой комфортный темп жизни, который оказался гораздо более размеренным, чем модный или привычный. И заметила я уже спокойные острова, научилась на них удовольствие от жизни получать и деток своих растить в их темпе. И вот плыву я к очередному острову, на душе все хорошо, настроение с утра приятное.

Больших водоворотов я научилась более-менее избегать, и сама туда не втягиваюсь. Но постоянно рядом оказывается человек-водоворот, который так и норовит нагрузить меня своим эмоциональным напряжение, втянуть в свое состояние и настроение.

Часто таких людей называют эмоциональными вампирами. И я опять теряю силы и настроение и ресурсы.

Что же делать?

  1. Первым делом нужно научиться замечать, когда водоворот только начинает затягивать.  Например, когда другой человек начинает чем-то «грузить» или пугать.
  2. Заметив, постараться оказаться как можно дальше от того, что пугает. От человека или какой-то неприятной новости, события. Например, не нужно переходить по ссылке, если по заголовку четко понятно, что будет страшная душещипательная история.  Обычно к реальности эти статьи не имеют отношения, они написаны просто для нагнетания эмоций.
  3. Оказавшись в безопасном месте, следует «заземлиться». Почувствовать себя, опору на свое тело. Выдохнуть. Заметить что объективно вы сейчас в безопасности.
  4. Учиться выбираться из водоворотов или эмоциональных бурь, не цепляясь за кого-то другого, а остановившись и опираясь на самого себя. Прочувствовав сначала себя, свои ощущения, свое тело. Например, кто-то огорошил вас новостью, которая выбила вас из спокойного состояния. Не надо срочно звонить подружке или маме и накручивать себя и других. Постарайтесь сначала ощутить себя, оглядеться. Заземлиться. Вспомнить кто вы, где вы. Что для вас сейчас на самом деле важно.
  5. Учитесь плавать, не мотаясь по поверхности от одного источника эмоций к другому, а опираясь на себя, свои цели и интересы. Помните, куда и зачем вы плывете, и старайтесь не отвлекаться ни на что постороннее и вредоносное.
  6. Если вам нужна внешняя помощь и опора, найдите тех, кто не усиливает ваши колебания, а замедляет и возвращает вас к самому себе. На первых порах лучше, если это будет терапевт. Потом он поможет вам найти такую помощь и реальной жизни или вы сами увидите тех людей, которые смогут вас поддержать без вампиризма.
  7. Учитесь замечать и накапливать свои ресурсы, чтобы в трудной ситуации знать, на что опираться. В кризисе мы про все опоры сразу забываем, поэтому можно завести блокнотик–напоминалку, где записано что делать в сложных ситуациях. Дышать. Чувствовать тело. Вспомнить хорошее, позвонить надежным людям.

Словом, тренируйтесь плавать в свое удовольствие. Но только там, где сами хотите и с тем темпом, который вам подходит!

Соперницы: почему женщины конкурируют между собой

На днях в ленте увидела, как многие женщины всерьез обсуждают и осуждают Анну Каренину. И не за слабость, когда она собственно распрощалась с жизнью. А каждая за что-то свое. И ребенка-то Каренина бросила, и Вронского у Кити увела (хотя нигде и намека не было на то, что Вронский собирался на Кити жениться), и сбежала она с Вронским после болезни. В общем, как ни крути, Анна Каренина, по мнению участниц дискуссии, была ужасной женщиной.

Бои без правил

Правда? Или нет? Я сейчас не собираюсь защищать героиню романа. Я хочу поразмышлять о том, как мы, женщины, с удовольствием «мочим» не только книжных героинь, но и вполне реальных подруг, родственниц, соседок. Словом, любых женщин из нашего окружения. Осуждаем, ругаем, стыдим, виним. В интернете, как нигде, это очень видно и каждый день с разных сторон подсвечивается.

У меня была клиентка которая страшно осуждала приятельницу, ушедшую от молодого красивого и успешного мужа к другому, тоже интересному, мужчине. Особенно ее возмущало, что и муж, и любовник за эту даму активно боролись и готовы были “простить и принять”.

У меня тогда возникло 3 вопроса:

  • Что происходит в личной жизни Марины, раз она так яростно реагирует на чужие перипетии?
  • Почему она активно осуждает именно женщину в этом треугольнике?
  • Чего же Марина не позволяет себе? Что позволила себе та женщина, подруга, тем самым нарушив хрупкую защиту в виде табу?

Выяснилось все достаточно быстро и оказалось банально. Клиентка жила с мужем старше себя да и еще злоупотребляющим алкоголем. Отношения в семье охладели. А женщине было чуть за 30. Плюс у нее были маленькие дети, и она уже совсем поставила на себе крест как на женщине. Еще и немного поправилась.

Парадоксально, но факт

Хотя внешне Марина была действительно красавицей, сама она этого в тот момент не признавала. А может быть, специально стала делать немодные прически, покупать «бабские» наряды. Чтобы уж точно не провоцировать никого и не оказаться, как Анна Каренина, в сложной ситуации выбора.

Правда вот эта последняя часть была неосознанной. Клиентка совсем не замечала в этот момент  своей женственности. Она всецело ушла в роль мамы маленьких детей.

Когда мы поговорили об этом, женщина стала чуть честнее признаваться мне (а главное — себе) в своих желаниях. Она рассказала: “Больше всего меня цепляет то, что она позволила себе пойти за своим желанием. Не испугалась потерять мужа. И главное — мужчины таки за нее борются”.

Что же лежит в основе такой неуверенности в себе, когда женщина начинает думать, что никому не нужна и должна держаться за того, кто есть, какой бы он ни был?

Обычно, социальные мифы про “разведенок с детьми”, семейные истории и наставления по женской линии.

Но в данном случае был парадокс. Очень интересный, на мой взгляд. И я долго не могла себе его объяснить.

Ведь Марина была на самом деле красивой, пользовалась успехом у мужчин, знала о своей привлекательности и в ответ на прямой вопрос честно отвечала, что одна остаться не боится. Она знает, что легко найдет себе мужчину.

Эту уверенность в себе как в женщине, притягательной для мужчин, она ощущала в голове, плечах и груди.

А ноги, бедра, ягодицы и спина оставались бесчувственными и холодными, когда она думала о себе как о женщине. И поэтому Марина была абсолютно не уверена в себе и блокировала любые намеки на то, что можно позволить себе поменять свою жизнь, раз уж она перестала устраивать. У женщины не было опоры.

Женский мир

Мы стали разбираться. Оказалось, что Марине всегда было легко получить внимание мужчин, и дружила она больше с мужчинами. И в семье ей легче было с папой, хоть он и повел себя не лучшим образом, когда девочка стала взрослеть. Скорее осаживал расцветающую женщину, чтобы она “не возомнила о себе”, и раньше времени не пустилась во все тяжкие. Так он, по крайней мере, думал.

Но важнее здесь роль мамы. Мама Марины всегда критиковала. Всегда и все. И обо всех людях мама отзывалась с позиции конкуренции. Признать, что у кого-то что-то хорошо автоматически означало что она сама исчезает.

И Марина неосознанно начала подстраиваться к маминому образу мышления. Она стала чувствовать себя примерно так: “Если соседка сшила красивое платье, значит я исчезаю как женщина. Если к моей подружке подошел парень, когда мы рядом, значит, я опять-таки исчезаю как женщина, даже если мне этот парень совершенно не нужен и я сама воротила от него нос”.

В итоге у Марины сформировался такой интересный способ подтверждения себя как женщины: “Если я блистательна, и мужчины мне делают комплименты, я ненадолго расцветаю. Но в глубине души я же знаю, что я не такая, как ему показалось. Это просто в нем тестостерон играет”.

Откуда такое обесценивание самой себя ?

Женщине для формирования гендерного самовосприятия нужно, как это ни странно, признание со стороны женщин. Мужчины хоть штабелями будут падать к ногам — это не закроет глубокий внутренний раскол в душе девочки, не признанной мамой. В этом, я думаю, и кроется грустный секрет несчастной судьбы многих известных красавиц и актрис.

Пока Марину (Свету, Олю, Катю) другие женщины не признали равной, женственной, принадлежащей к их сообществу, она не сможет в полной мере ощутить себя как женщину.

И завидовала Марина, думая о своей подружке, именно этому. Та на самом деле дружила с девочками, у нее был свой “женский круг”, а еще она посмела искать свое личное счастье.

Марине пришлось много работать с “мамой”-терапевтом, чтобы научиться доверять женщинам и не ждать подвоха. И только после этой работы у Марины появилась опора на ноги и спину, только тогда она стала целостной и уверенной в себе. Вне зависимости от того сколько у нее поклонников.

Но пока многие женщины в нашем мире не прошли свою инициацию, не почувствовали принадлежность к женскому миру, они продолжают жестоко осуждать других более сексуальных и более смелых подруг. И именно поэтому они вместе с мужчинами смеются над блондинками, говорят это жуткое слово «насосала» и т д.

К сожалению, сколько других ни осуждай, сколько ни пытайся их вписать в свою урезанную и привычную картину реальности, сама от этого счастливее точно не станешь.

Важно попробовать обнаружить ту свою часть, которая буквально панцирем из напряженных или, наоборот, обесчувствленных мышц прикрывает наши истинные желания, нашу природную спонтанность и живость. И еще важно вспомнить те семейные установки и правила, которые регулируют нашу жизнь сейчас, несмотря на то, что они давно уже устарели и не защищают нас теперь, а, наоборот, подвергают опасности или, по крайней мере, сильно ограничивают нашу жизнь и жизнь наших детей.

Стоит вернуть себе — через тело, эмоции и мысли — контроль над своей жизнью, и она заиграет совершенно новыми красками и возможностями. И ресурсов станет намного больше, это абсолютно точно.

Сильная мама-слабый сынок

Допустим есть современная мама, которая растит сына довольно свободно. Она ничего ему не навязывает, спрашивает, что он хочет надеть в садик, и в какой пойти ВУЗ. И при этом она замечает, что сын все равно сидит в компьютере и ничего не хочет. Знакомо, к сожалению, многим. Что делать — знают далеко не все.

Энергия через край

Мама приходит ко мне в отчаянии: «Я же учла ошибки моих родителей! Я ему все позволяла! Я его не подавляла! Я с ним разговаривала!» И так далее — могла бы перечислять до самого конца консультации. Вкратце: как она ни старается вырастить из него «мужика», мальчик остается безинициативным. Как вариант: постоянно болеет, ничего не хочет, вечно сидит в компьютере. Иногда все это сочетается в одном-единственном сыночке.

Я киваю, задаю вопросы, уточняю. И, как правило, точно знаю ответ на вопрос “как же это вышло”. Проблема, как всегда, в наших неосознанных привычных способах.

Если мама легко увлекается, у нее много энергии. Или она просто хорошо знает, чего хочет, или как надо жить. Такая женщина своей энергией затягивает в свое «поле». Все, кто рядом, оказываются заряжены ее энергией.

На шаг впереди

Например, ребенок решил поиграть в пожарников. “Я же хорошая мама, я же читала, что такие инициативы надо поддерживать” — решает женщина. И тут же начинает увлеченно придумывать, как именно нужно играть. Или из чего сделать рацию, а из чего — каску и шланг. Инициатива все равно оказывается у активной мамы. Ребенок теряет контроль над своими желаниями, инициативами и привыкает вовлекаться в чужую игру или в чужие желания.

Или — другой вариант — маме нужно убрать. Она придумала прекрасную игру, в которой ребенок ей помогает. Всем весело и хорошо. Мама прекрасная. Квартира чистая. Только ребенок опять не обнаружил себя.

А уж в приготовлении уроков он себя не найдет и подавно. Может быть, вы замечали, что когда оказываешься в каком-то учреждении, то как бы теряешь свой темп. Нарушается собственный порядок приоритетов, и ты как бы подчиняешься местным порядкам. Например, поликлиника. Заходил, вроде, на минутку, справку взять. И вот уже сидишь в очереди, нервничаешь, чувствуешь себя винтиком. А то, что за пределами этих стен, уже перестает быть важным. Важно, за кем сейчас стоит вот этот молодой человек. Важно, что ты не сделал флюрографию вовремя. И ксерокопию полиса не принес — самое главное.

Очень трудно в полной мере ощущать себя со всеми своими ценностями и интересами, когда тебя везде пытаются вовлечь в какие-то чужие ценности, навязать чужие темпы.

А ребенку еще сложнее с этим всем. Потому что его границы еще слабы. И если дома у него есть пространство его места, его скорости, его интересов, то он сможет сформировать крепкое «Я» и свои границы.

Если же мама все это пытается ребенку дать и обеспечить, но у нее не хватает терпения дождаться, пока сын ощутит и сформулирует собственные желания, возникает проблема. Мама угадывает желание ребенка раньше его самого или завлекает его в свой мир (пусть и подстроенный под этого ребенка). И выходит, что ребенок свои интересы вообще сформировать не может.

Слушаем и бездействуем

Лично я, просто не зная, что же купить ребенку в подарок, любой его намек на какое-то желание мгновенно воплощала в жизнь. Мне казалось, что он сам захотел эту машинку или вон тот конструктор, а я только способствую развитию его интересов, и уж точно не торможу их.

Как итог — теперь у сына в комнате стоит и пылится куча вещей. Например, гитара, на которой никто никогда не играл. И все из-за спешки. Может быть, нам когда-то очень долго и мучительно приходилось ждать исполнения заветных желаний, и мы теперь спешим исполнить за ребенка. Но беда в том, что он даже не успевает захотеть.

Самое трудное для таких увлекающихся и энергичных мам, это остановиться и послушать ребенка. Даже если он говорит мало медленно и редко. Отвык или не успел научиться. Все равно не надо перехватывать его инициативу на полуслове.

Самый верный способ вырастить человека, который ничего не хочет — это начать воплощать то, что ребенок задумал, когда он еще первое предложение не договорил. Не надо так делать. Остановитесь и наберитесь терпения. В конце концов, вы только играете в пожарных, а не мчитесь тушить настоящий пожар. Помните об этом.

А как вы определяете для себя, когда нужно вмешаться и что-то предложить сыну, а когда лучше предоставить ему решать все самостоятельно? Расскажите об этом в комментариях — здесь или на моей странице в Фейсбуке.

Откуда берутся «белые пальто» и что с ними делать

Мы все иногда в той или иной степени “выгуливаем” свои “пальто”. Почему? Давайте подумаем, когда человеку становится вдруг важно самоутвердиться. Тогда, когда ему самому неуютно, неловко, и он чувствует себя неуместным. Это всегда бывает только по причине токсического стыда.

В советское время мы часто слышали стыдящие высказывания типа: “Посмотри на себя! На кого ты похож? Кто так делает?” Да и сейчас, к сожалению, нечто подобное можно услышать и от мам, и от бабушек.

Общество воспитывает удобного себе человека, в первую очередь, через вину и стыд. Безусловно, стыд нужен как регулятор поведения. Но это очень сильное воздействие, и оно должно быть строго дозировано.

Изначально стыд идет из времен жизни племени. Тогда в крайних случаях человеку грозило изгнание из общины, и он умирал в одиночестве. Сейчас мы иногда ощущаем этот первобытный ужас, когда нам становится стыдно. Как будто мы теперь недостойны жить, недостойны быть среди этих прекрасных людей. “Все вокруг хорошие, а я один ужасный”.

Примерно такие переживания испытывает малыш, когда мама ему говорит: “Посмотри на себя! Что ты натворил! Мне не нужен такой сын!” В этот момент ребенку хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть. И если он не получит в скором времени поддержки от взрослого, то у ребенка на всю жизнь сформируется склонность к токсическому стыду. То есть во многих и многих ситуациях в жизни он будет тут же “исчезать”, даже если никто его уже не стыдит.

На уровне тела стыд работает так: если я сделал что-то запрещенное, то мне надо исчезнуть, сжаться, стать невидимым, я не имею право жить и быть среди нормальных людей.

Стыд всегда связан с кем-то другим. В голове постоянно звучит чей-то стыдящий голос, даже если мы его уже не замечаем. Очень ценно бывает прислушаться к себе, когда вам за что-то стыдно, и выяснить, кто же в вашей голове сейчас вам читает мораль и кто пытается заблокировать ваши желания и вашу спонтанность. Возможно, это бабушка, которой уже давно нет, и времена, когда ее взгляд на мир был адекватным, давно прошли. А вы все еще живете в этом мире и мучаетесь от стыда и унижения, делая что-то совершенно адекватное для 2016 года.

Часто стыд возникает как остановленное возбуждение. Ребенок радостно несется к папе и по дороге разбивает что-то ценное. Его начинают ругать, обзывать неуклюжим. Вся энергия гормонов медиаторов, связанных с радостью и стремлением к папе, теперь резко должна уравновеситься мышечным усилием, необходимым для того, чтобы остановиться, максимально исчезнуть, сжаться. Представляете, какое напряжение в теле возникает? И постепенно оно становится постоянным. Мы в нем живем. Энергии жизни и спонтанности все меньше, напряжения в теле все больше.

Вспомните сильно застенчивых людей. У них тело как будто бы деревянное, они не могут позволить себе свободу движений. Я часто вспоминаю девочку в парке, которой бабушка запрещала залезать даже на самую маленькую горку. Девочка выглядела совершенно беспомощной и ужасно неуклюжей, хотя ей было лет 6-7. Я подумала, что бабушка пытается оградить внучку от травм, исходя из представления о своем теле 70-летней женщины. И, собственно, отлично добивается того, что и девочка получает похожее тело ((

И когда такой человек, которого в народе называют “закомплексованный” видит, что другой позволяет себе спонтанность — спонтанные слезы, спонтанный смех, сексуальность, — то это его обычно ужасно возмущает. Срабатывает глубоко внутри приблизительно такой механизм: “Я же держу себя в руках! Я же себе такого не позволяю! Как ты можешь? не смей! Мучайся так же, как я! Плати такую же цену за то, чтобы считать себя хорошей девочкой и надеяться на мамину любовь и поддержку!”

Со стыдом есть очень большая засада. Когда мы стыдимся, мы оказываемся очень очень одиноки. Выгоняют-то “из племени” в одиночку. Вроде бы, ты один такой ужасный. И при этом выход из этого состояния спрятан во внешней поддержке. Важно обратиться за помощью. Важно найти самого безопасного человека и спросить его осуждает ли он вас.

Часто впервые это случается на психологических группах. Я как ведущая вижу, что человек настроен враждебно и от всех защищается. Предполагаю, что он попал в привычную ситуацию и думает, что его все осуждают. И предлагаю рискнуть. В открытую спросить, осуждает ли его сейчас кто-то из участников. Как правило, человек очень удивляется, узнавая, что нет. Наоборот, участники группы ему очень сочувствуют и готовы помочь и поддержать.

Это бывает очень важный момент в терапии. Если в самом коллективе опасно задавать такие вопросы или у вас недостаточно ресурсов на такое рискнуть, тогда поищите среди очень надежных людей и близких тех, кто вас точно поддержит. Можно попробовать посмотреть на ситуацию как бы немного со стороны. Например, если вам кажется, что все над вами смеются и осуждают, важно присмотреться к людям внимательней и проверить правда ли смеются или это ваш опыт из детского сада до сих пор так рулит вашим поведением и жизнью. Еще можно вспомнить тех, кто вас любит и хорошо к вам относится, подумать, что они могли бы вам сказать, как поддержать.

То есть, когда мы оказываемся в яме стыда, ни в коем случае нельзя копать дальше и стыдить себя сильнее или ругать за что-то. Срочно нужно искать поддержку или вовне или внутри. Но важно не оказываться одному, а хотя бы в воспоминаниях получить поддержку принимающего нас человека. И тогда стыд постепенно уйдет, а “белое пальто” останется там, где ему самое место — в дальнем шкафу.

Стоит ли давать себя «немного понасиловать»?

Представьте себе средневековый замок, на который постоянно совершают набеги недруги. У этого замка много уровней защиты. На дальних подступах стоит система предупреждения об опасности. А чем ближе враг подходит к замку, тем серьезнее становятся линии обороны и предупреждения.

Соответственно агрессор на каком-то этапе может понять, что ему этот замок не по зубам и отступиться. А если это просто случайный путник или мелкие бандиты,  то их остановят даже дальние оборонительные сооружения. До тревоги в самом замке дело просто не дойдет.

А если уж враг добрался до главных ворот, то все жители встают в военное положение. Но за рвом и воротами есть ещё башня. А из башни есть тайный ход в ближайший лес, если уж совсем враг захватил.

Я говорю сейчас о наших личных границах.

Если у человека хорошо простроены все линии обороны, он здоров.

А вот если правитель в замке оказался “добренький”, то начинаются проблемы. Ему неловко обижать других, и он думает: “Ну, ладно, потерплю. Пусть покушают и по-хорошему уйдут. Неудобно же!  Или немножко женщин понасилуют. Ну они же должны понять что это нехорошо,  я им попробую объяснить…” . Ну и так далее. Это тот случай, когда нам неловко отказать родственникам. Неудобно остановить маму от унижения нашей дочери, бабушка же обидится (“пусть немножко понасилует”). Такой замок постоянно оказывается в том  или ином месте разрушенным.

Так мы постоянно болеем.

Причем “добренький”  правитель постоянно мучается виной, что он всё же обижает кого-то, постоянно ругает себя, если злится на разрушения. Надо же любить родственников! Это же родители!!! Часто считает себя сумасшедшим, неправильным и т д.

И ещё люди в таком замке находятся в постоянном страхе. Никогда же неизвестно в какой момент кто появится и что потребует. Система оповещения не работает. Появление врага всегда оказывается неожиданным и — сразу у главной башни.

Таков, например, механизм язв желудка и гастритов, когда организму приходится постоянно находиться в боевой готовности при неработающей системе дальнего оповещения.

А вот когда народ устал от набегов, в каждом уголке его родной деревни кто-то пирует и людям негде скрыться, чтобы безопасно отдохнуть, это и есть условия для развития панической атаки. Я бы сказала, что ПА — это истерика у женщин и детей, которые больше не могут жить в таком бардаке и насилии.

Что делать?

  1. Понимать что кругом нормальный агрессивный мир. В самом здоровом смысле агрессивный. И нужно самому быть достаточно агрессивным, чтобы быть здоровым и растить здоровых детей. Да, если скармливать хищнику себя по частям, чтобы его задобрить, может, и проживешь  чуть дольше. Но вот что это будет за жизнь?
  2. Убрать из замка шпионов. Это убеждения,  что маме нельзя говорить “нет”. Что надо быть хорошей девочкой и хорошим мальчиком. Что нужно всех любить. И что человеку же будет плохо, если я не дам ему немного откусить от моего тела. И т д
  3. Наладить систему дальнего оповещения. Это чувствительность к своим границам. Не игнорировать слабые сигналы, когда вам уже неприятно, но ещё терпимо. Не терпеть!
  4. Беречь свои ресурсы. Если у вас есть запасы, это не значит, что нужно их всем бесплатно раздавать. Благотворительность — это одно. А безграничность — совсем иное.

И тогда есть шанс пожить здоровой счастливой жизнью. Всем такой желаю!