взросление

Подростковые трагедии девочек. Секс

 Рассказ А.:
— Когда мне было 13 лет, я стала чувствовать себя какой-то не такой. Папа резко в тот момент отстранился от меня. Не разговаривал, уходил при появлении меня в другую комнату. Не делал комплиментов, скорее наоборот, делал «антикомплименты». Мама непонятно за что злилась на меня все время. У меня как раз начались месячные, стала расти грудь. Я чувствовала себя как будто грязной, что ли. Испорченной, плохой. Говорю это сейчас, и мне нехорошо: руки дрожат и живот сводит.

В 11-13 лет девочка становится сексуально привлекательной. В ней начинает просыпаться женственность. В этом возрасте идут огромные изменения в организме, эти изменения буквально на девочку «обрушиваются». Ей сложно справиться с тем, что с ней происходит.

И, если она в этот момент не будет поддержана, это наложит отпечаток на всю ее дальнейшую жизнь.

Родителям тоже непросто. И мама, и папа видят, что дочка меняется, превращается в женщину. И если с ними самими, с их парой не все в порядке, дочка, вдобавок к собственным изменениям, которые и так ее «разносят», попадает в конфликт между родителями, активизированный ее взрослением.

Мама неосознанно, конечно, начинает ревновать папу к дочери, а папа может начать бояться сексуальности своего ребенка и отстраняться. Со стороны отца это часто выражается не только в равнодушии по отношению к дочке, но и в натуральном «мочилове».

Грубые неприятные шутки, замечания, ледяное отвержение. Тема может быть любой, не обязательно про секс. Почему не делаешь уроки? Куда собралась? Никаких прогулок! Иди мой посуду! Этого достаточно, чтобы девочка почувствовала стыд и неуверенность в себе и своей женственности. А также то, что мужчина может ею помыкать. Ведь самый главный мужчина в ее жизни — папа — именно это делает.

Хорошо, если родители на этапе взросления дочери осознаны, отслеживают чувства, которые у них вызывает происходящее, и могут дать им имена. И поддержать девочку. Но чаще происходит совсем по-другому.


Рассказ М.:
— Папа никогда не называл меня красивой, не одобрял то, как я выгляжу. Даже когда я наряжалась на дискотеку и показывалась родителям, он просто отворачивался, спасибо, что отпускал хоть. Мама требовала, чтобы я не красилась, «иначе начну привлекать мужчин». Привлекать мужчин казалось чем-то очень стыдным. Уже заранее, до выхода из дома, я чувствовала, что делаю что-то не так, но не понимала, что. Мама провожала меня взглядом, полным укора. Как будто за что-то осуждала. Я чувствовала, что в чем-то виновата, чего-то должна стыдиться, но не понимала, чего.

Настоящее признание своей женственности девушка может получить только от женщины. А самая главная женщина в жизни девочки — ее мама. И, не получив «благословения», девочка не чувствует ПРАВА быть сексуальной, красивой, обольстительной.

А если к этому добавляется еще и холодность папы, то женственность и сексуальность девочки блокируется еще более мощно. Она начинает бояться действительно привлекательных для нее парней, становится постоянно недовольной своим телом и вообще собой.

В будущем она, весьма вероятно, не сможет испытывать удовольствие от секса, потому что ее сексуальность будет вызывать у нее огромный стыд и вину. Заниматься сексом, чувствуя стыд, невозможно полноценно. Но это потом. А пока…

Рассказ В.:
— Я не чувствовала себя привлекательной и такой девочкой, которую можно уважать. Мальчишки в школе лапали меня за грудь, и от них нельзя было отбиться. Я их ненавидела за это, это было противно. Но я ничего не могла с этим сделать. Как будто они имели право так со мной обращаться. Родителям я ничего не говорила, это было очень стыдно. Но отвержение и молчаливые укоры мамы и папы демонстрировали мне то, что я сама в этой ситуации виновата. В общем, было такое впечатление, что я сама сотворила что-то ужасно стыдное, и из-за этого вынуждена терпеть насилие.

Очень, очень многие женщины переживают сексуальное насилие — в большей или меньшей степени. И часто это насилие приходится на подростковый возраст, когда и у девочек, и у мальчиков просыпается сексуальность. Если девочка в семье не поддержана ни мамой, ни папой, если она чувствует себя «грязной», отвергнутой, как героини этой статьи, то у нее формируется выученная беспомощность.

Уверенность, что она сама виновата в насилии и заслуживает его, что защитить себя невозможно.

И потом, во взрослом возрасте, велик риск связать свою жизнь с абьюзером, выше шанс попасть на различных антисоциальных личностей, которые будут самоутверждаться за счет женщины. Во всяком случае, у девочки с такой историей очень страдает самооценка и возможность защищать свои границы. А многие попросту начинают бояться секса. Испытывать во время сексуального акта реальную физическую боль. Даже уже благополучно выйдя замуж. Или другая крайность. Женщины решают навсегда избегать мужчин и близких отношений с ними. В любом случае девочке-подростку очень нужна поддержка в то время, когда она взрослеет.

Если родители девочки сбалансированы — папа в определенный момент не отстранился, дал дочери как следует «потренироваться» на нем в искусстве флирта, не отверг, но показал, что главная женщина в его жизни — все-таки мама, а мама проявила заботу и поддержку, не конкурируя с дочкой. От подобных ситуаций девочка оказывается практически застрахованной.

Бессознательно она так себя будет вести, что у ровесников не возникнет даже мысли о том, чтобы причинить ей какое-то зло. А впоследствии она станет выбирать мужчин, которые ее уважают и относятся всерьез. Тех, кто стал бы об нее «вытирать ноги», она просто не заметит, пройдет мимо.

Даже если девочка, которую вовремя поддержали, столкнется с сексуальным насилием (все-таки застраховаться от этого не может никто и ничем), это может не стать для нее травмой, калечащей жизнь. Да, это будет мощным событием, мимо которого нельзя просто пройти, но все-таки поддержка самых родных людей, знание, что всегда можно к этой поддержке обратиться, станет мощной опорой. У шрама в этом случае гораздо больше шансов зарубцеваться.

В приведенных рассказах я описала факты, которые рассказывали про себя участницы моего онлайн-курса по сексуальности (но все образы собирательные — конфиденциальность в этом вопросе крайне важна).

Кого-то в подростковом возрасте стыдили и винили родители, кто-то испытал насилие со стороны сверстников или взрослых. У всех было по-разному. На вебинарах они делились со мной и друг другом своей болью. Очень многие пережили такие или похожие события. И, безусловно, все столкнулись с последствиями этих травм и носят их в душе до сих пор.

Как излечиться от этих ран и «разморозить» застывшие части души уже во взрослом возрасте? Один из способов — делиться с другими женщинами и брать у них поддержку. Я попросила женщин поделиться ресурсными воспоминаниями, которые все-таки были в их жизни в школьные годы и старше. И оказалось, что позитивных воспоминаний много!

Кого-то в подростковом возрасте, когда с родителями не было общего языка, поддерживала близкая подруга, которой разрешали краситься и наряжаться. Кому-то тетя вовремя подарила книгу про женское тело и сексуальность. Другой девочке мама внушила мысль, что та прекрасна и любима. А кто-то мог делиться с бабушкой переживаниями первой любви, и бабушка поддерживала.

Обмен и травмирующими, и ресурсными воспоминаниями дает синергетический эффект. Девушки не только понимают, что они не одни в своих переживаниях, что само по себе освобождает от токсического стыда, но еще и как будто делятся друг с другом теплой поддерживающей энергией.
Каждая участница после такого обмена становится сильнее.


Девушки говорили, что для них очень ценно, что у каждой есть свои сложности и свои ресурсы: «Это как увидеть обычных живых женщин вместо глянцевых картинок. А то ведь кажется, что у всех идеально, и только у меня ужас какой-то». Другие писали о том, что даже само печатание своей истории в общем чате вебинара дает очень большой ресурс и высвобождает много энергии.

Это не самый простой материал. Он может вызвать много сопротивления и отвержения у тех, кто его прочитает. Но все-таки я считаю важным раскрыть эту тему. Хотя бы для того, чтобы женщины, столкнувшиеся с подобными событиями в подростковом возрасте, знали, что они не одни, и что их раны можно залечить.

Напишите про ваш опыт, если сочтете возможным поделиться им в социальной сети.

Подростки и терапия: опыт мамы и психотерапевта

Я неоднократно писала про трудности с сыном-подростком. Но за последний год (с его 15 до 16 лет) многое изменилось.
Я всегда понимала что сложности, с которыми сталкивается он, каким-то образом поддерживаю я сама. Более того, каким-то образом вся моя семья передает ему такое странное наследство.
Будучи психологом, я вроде всё (или очень многое) про это знала. Но применить к себе никак не получалось. Это неудивительно. Есть такой закон: когда ты внутри системы, ты не можешь увидеть и понять, что происходит. Нужно сначала из системы выйти. Поэтому психологи сами обращаются к психологам. Нельзя сделать операцию самому себе.
В итоге, испробовав за год все способы какие я только знала, я вдруг решила, что нам надо сходить на семейную терапию. Больше всего удивляюсь, почему я не сделала этого раньше! И вот мы все-таки пошли.
Удивительно. Всё, что было тревожным, хаотичным, непонятным, тупиковым, волшебным образом сложилось в один ясный до прозрачности пазл.
Поделюсь выводами, которые я сделала в ходе работы с психологом:
1) Все подростки мечутся, ищут себя, пробуют границы и это нормально. Странно то, что пробуют на маме. И те кто живет в полной семье, и с одной мамой и с отчимом. Состав семьи, полнота ее и даже то, родной отец или нет, особенно на это не влияет.
2) В ситуации, когда подросток проявляет агрессию в адрес мамы, отец или отчим должен вмешиваться. Здесь родители должны быть обязательно заодно. Но ни в коем случае нельзя за крики или претензии ругать или как-то наказывать подростка. Конечно, говорить о приемлемых формах обязательно. Но нельзя блокировать выражение всех противоречивых чувств подростка.
3) Меня больше всего поразило, что с подростком нельзя просто о чём-то договориться и потом применять санкции за нарушение договора. В нашем случае “камнем преткновения” стала уборка комнаты. Бесполезно устраивать про это скандал раз в 3 недели. Надо методично ежедневно напоминать. Так же как маленького ребенка учишь чистить зубы. Да, так же занудно и регулярно.
4) Подростку очень важно быть услышанным. И даже мама-психолог за год активных попыток и применения всех возможных способов может не слышать, пока ей не переведет профессиональный переводчик (семейный терапевт).
5) После развода роли меняются и старший ребенок в любом случае берет на себя функции главного мужчины, если он мальчик. Нужно прилагать немало усилий, чтобы он мог оставаться ребенком и не тащил на себя лишнюю ответственность.
6) По большому счету, я поняла, что пыталась увильнуть от выполнения определённых родительских функций. Я искренне думала, что раз он вырос и умный, то мне можно уже не делать то, что я недоделала в его детстве. Нельзя. Если мне трудно контролировать его уборку, то ему гораздо труднее. Если я не научила ребенка чему-то, то нельзя потом требовать чтобы он раз — и уже это умел. Даже если он уже большой и умный.
7) В моей семье очень распространена и укоренена конкуренция за роль «главной сиротки». То есть, чтобы получить внимание или ещё что-то, надо чтобы тебе было хуже всех. Мой сын отлично выучил этот способ. И ещё он хорошо понимает, что женщинам надо жаловаться на свою тяжелую жизнь, и тогда всё получишь. Или наоборот, от тебя отстанут с разными просьбами и делами.
Безусловно, он это делал неосознанно, поэтому искренне страдал.
8) Как только мы с мужем объединились, младшая тут же сориентировалась: «Это что же, мне теперь с Ильёй надо объединяться?» Это правило из учебника про семейные системы, которое она, конечно, ещё не знает. Но чувствует и успешно применяет.
9) Не стоит себя ругать за ошибки. Я первый раз мама подростка. А он первый раз подросток 🙂
Вот такой результат полуторачасового разговора одной семьи и двух психологов.
Стало легче и понятней. Как будто всё стало на свои места.
В результате сын уже 2 дня не отходит вечерами от моего мужа (ему он не родной, и мы живем вместе недавно). У них и раньше были хорошие отношения, но сын избегал лишнего общения со всеми нами.
Сегодня он несколько часов играл с младшей сестрой. Это вообще немыслимый результат.
И второй день он не жалуется на головную боль. И вообще не жалуется! Это суперкруто. И я тоже не чувствую себя вечно уставшей. Я тоже перестала быть сироткой. Ох как надеюсь, что это надолго.
А то я очень люблю пострадать и поболеть. Вернее даже не то, чтобы люблю. Скорее, язык коммуникации через телесные симптомы мне хорошо знаком и привычен.
Вот так сходили на терапию. Это всё-таки волшебство! Не устаю удивляться и любить психологию! Да, я фанат психотерапии. Не боюсь признаться, что обожаю своих терапевтов Тарасов Вячеслав и Тарасова Елена и горжусь тем, что они — мои учителя в работе с клиентами. Спасибо им за то волшебство, которому они меня учат.
Искренне ваша,
Наталья

Против чего бунтуют подростки?

Я на днях прочитала где-то что школа в первую очередь учит нас терпеть унижение. Вот это самое страшное, мне кажется.
Когда мы понимаем, что ребенка или подростка пора отпускать от себя, нам часто что-то мешает. Я думаю, что главный механизм, лежащий в основе сепарации, отделения подрастающих детей от родителей — это уважение.
Подростки всегда бунтуют в первую очередь против неуважения. Они хотят чувствовать себя полноценными членами семьи, общества. С такими же правами, как и взрослые. А у родителей часто находится пренебрежительный посыл: не дорос еще. И тогда этот “недоросль” может по полной программе продемонстрировать, до чего он дорос. “Зря ты мама этого не признала раньше”.
Когда мы, будучи уже взрослыми, пытаемся отделиться от наших родителей и других членов семьи, вполне можно ориентироваться на уважение. Если уважения нет, не стоит тратить силы, пытаясь его добиться. Можно надолго застрять в борьбе и все равно ничего не получить.
Стоит понаблюдать и за собственным отношением к пожилым родителям, к братьям и сестрам. Нет ли в нем презрения? На нем, равно как и на отвержении, держится очень много зависимых отношений и вечных семейных конфликтов. И наоборот, уважение к близким делает нас свободными и сильными.
Часто уважение подменяется страхом. Но это совершенно иное чувство. Я лично тех, кого боюсь, глубоко внутри скорее презираю. Если у человека нет возможности нормальным образом заработать к себе уважение, он от бессилия и отчаяния пугает всех. В этом нет силы, в этом есть бессилие, даже если тот, кого мы боимся, и правда может нам как-то навредить.
Чем больше уважения будет в семье, тем меньше останется места презрению, отвержению, страху. И, в конечном счете, тем счастливее будут все взрослые члены семьи и, конечно, их дети.

Любить и дружить по-честному. Как?

Как научиться больше доверять своему сыну/дочери/партнеру? Как верить в него и не подстраховывать, не контролировать, не делать что-то за него? А по большому счету, как поверить в то, что наши близкие могут и должны делать что-то сами, что они не глупее и не слабее нас?

Особенно трудно признать это в отношении детей. Умом мы все понимаем, что они должны набить свои шишки и учиться на своем опыте. А мы, как родители, что должны верить в своих детей и поддерживать их в каких-то начинаниях и экспериментах
Сколько я слышу историй от взрослых уже людей про то, как родители не верили и не верят в них до сих пор! Как это обидно, как это подрубает крылья многим и многим.
Одна из частых проблем озвучиваемых в терапии: «Я хочу доказать маме, что я справляюсь со своей жизнью». Я очень долгое время не очень понимала, как это может быть, пока не заметила эту же проблему в разговорах со своей мамой. В ответ на ее жалобы на то, что все дорого, или что у нее не хватает денег на что-то, я предлагаю ей эти деньги дать, а она мне неизменно отвечает: «Ты со своей жизнью разберись. Хоть бы за тебя у меня голова не болела».
Меня это всегда поражало и удивляло. Я очень давно материально независима, вполне нормально зарабатываю и к маме за помощью в этом плане никогда не обращаюсь, начиная еще со студенческих времен. И все равно она продолжает сомневаться в том, что я вполне в состоянии справиться со своей жизнью и прокормить свою семью.
Я всегда видела в этом обесценивание и конкуренцию. Но не замечала то, что мне просто не доверяют. В мои силы не верят. Меня не считают надежной и стоящей на прочных опорах.
Это очень удивительно, странно и неприятно.
Как же дать своим детям ощущение, что мы верим в них? Ведь именно на этом ощущении строится уже их собственная вера в себя и в свои силы. Строятся их способы взаимодействовать с миром, в том числе — не вполне здоровые. Например, они могут начать строить свои отношения с другими людьми через жертвенность и отдачу своей силы агрессору. Или через спасательство и присвоение себе чужой силы, но трату ее на всех, кроме себя. Или через присвоение себе большой силы и трату ее на разрушение из роли агрессора.
Как сделать так, чтобы наши дети верили в себя, опирались на свои знания о себе, на свои сильные стороны? Чтобы могли реалистично оценивать свои силы, и, если их на что-то объективно не хватает, то могли бы вовремя отказаться от ненужной траты энергии и от нереалистичной цели или обратится за помощью. Как научить их этому здоровому балансу?
Как приобрести этот здоровый баланс для себя?
Буквально сегодня мне попалась на глаза прекрасная фраза о том, что когда мы любим по-настоящему, мы верим в то что человек достаточно умен и достаточно силен чтобы решать свои проблемы сам. И мы можем только быть рядом, поддержать, если нужна будет наша поддержка. И помочь, но только после того, как нас попросят о помощи. И только если мы можем и хотим помочь. Когда мы уважаем человека, мы считаем его равным себе. Мы считаем, что он сам способен решить, нужна ли ему помощь, что он сам может о ней попросить. Если нам вдруг кажется, что ему будет унизительно просить о помощи, и мы на всякий случай сами ее предлагаем, то часто именно этим человека и принижаем. Получается, он как бы не имеет права не справиться и просьба о помощи — это уже как бы унижение. Из такой позиции любая наша помощь будет унижением для человека. И тогда ни о каком уважении и дружбе речь не идет. Это контроль и манипуляции.
Если мы не позволяем себе отказать человеку просящему нас, то это тоже унижает его. Получается, мы считаем, что он умрет без нашей помощи, что он не способен без нас решить свою проблему. За исключением крайне редких случаев реальной угрозы для жизни, это не так. А мы просто берем на себя функцию господа бога.
Взаимоуважительные отношения заключаются в том, что я изначально не считаю другого глупее и слабее себя. Я оставляю ему право на свою жизнь и свои ошибки. Я верю, что он сам способен постоять за себя. Сам решить, что ему подходит, а что нет.
Если же речь о детях, то лучший (и едва ли не единственный) способ научить их строить здоровые отношения с собой и с окружающими — это личный пример. То, как мы, мамы и папы, защищаем свои границы. Как прямо и спокойно обращаемся за помощью, если видим в ней необходимость. Как принимаем отказы без обид и истерик.
Я знаю, что это очень трудно. Я сама до сих пор этому активно учусь .
Я каждый день напоминаю себе, что спасать детей от их же жизни — это делать их слабыми, одновременно превознося себя на их фоне и питаясь их ресурсами.
Трудное и неприятное осознавание. Но очень отрезвляющее. И полезное, как моим детям, так и мне самой.

Вечные дети или откуда берутся пикаперы

Часто мы говорим про кого-то “Он инфантильный, безответственный”. А про другого наоборот: “Он за всех и за все отвечает. У него все на шее сидят”. А это две стороны одной медали. В каких-то вопросах человек проявляет инфантильность, а в каких-то — гиперответственность. Попробуем разобраться, почему так происходит.

Двойная жизнь

Например, в какой-то больнице работает отличный хирург, к которому пациенты записываются за полгода. Он абсолютно надежен как врач. А в личной жизни у него 5 “жен” и куча детей, и он всем врет и вечно “съезжает” и “ускользает”.

Или женщина, очень-очень ответственная на работе, директор большой фирмы. А дома без мужа переночевать одна в квартире боится. Или в туалет без света не встанет — страшно.

Откуда же берутся такие странные перекосы?

Мы все иногда оказываемся в позиции ребенка. Например, когда мы очень устаем, мы можем стать капризными или слезливыми и хотеть, чтобы кто-то понянчился, успокоил, принес чаю и дал отдохнуть.

Или когда мы срываемся на крик. Неважно, кричим ли мы на детей или на подчиненных, в любом случае, мы оказываемся капризными детьми или подростками, у которых что-то произошло не по их, то есть, не по-нашему.

И это совершенно нормально, когда человек в каких-то ситуациях действует не настолько зрело, насколько того требует паспортный возраст. Иначе же будет, как минимум, очень скучно и занудно. Нам всем нужна детская непосредственность, способность удивляться, интерес к миру.

И покапризничать иногда тоже нормально. Во всяком случае, для живого человека, а не для робота.

Но почему же некоторые люди упорно готовы оставаться в семье в роли ребенка? Продолжать мучиться от невозможности принимать решения относительно своей жизни и даже относительно жизни своих детей, страдать от нехватки собственных свободных денег, от отсутствия в их жизни уважения и признания окружающих? Многие в такой ситуации начинают пить или страдают другими формами зависимости или созависимости.

Почему, казалось бы, не взяться за ум и не стать взрослым? Потому что эти люди не были детьми. Вот почему. Нельзя перепрыгнуть через этап развития. Гусеница не станет бабочкой, минуя стадию куколки.

Сынишка вместо мужа

Допустим, в детстве ребенок не получил достаточно безопасности и свободы для своего развития. И вообще изначально он был рожден для выполнения конкретных функций. Как же он может стать целым отдельным взрослым человеком?

Вот был ребенок предназначен для того, чтобы спасать маму от одиночества после раннего развода. Она стала спать с ним в одной кровати, чтобы одной было не так тоскливо. И это тянулось до самого подросткового возраста. Получилось, что мальчик не знает других задач, кроме как следить за маминым настроением и быть ее радостью, гордостью и опорой. И уж точно ни за что не “стать таким козлом, как отец”.

Он вырастет в того самого прекрасного врача, известного хирурга. Будет известен как талантливый и ответственный профессионал. А в личной жизни будет иметь кучу любовниц и всем врать. Потому что задача у него такая — успокаивать женщин и быть для них радостью и праздником. Он и выполняет ее, как может.

И в то же время со своими женщинами он ведет себя как маленький мальчик, который недополучил то, что ему причиталось природой в детстве. Например, в районе 2 лет нам положено начать отделяться от мамы. Убегать. Исследовать мир. Проверять свою самостоятельность. Он и пытался. Но мама тревожилась и не отпускала. И при малейшем проявлении несогласия со стороны сына очень жестко это пресекала.

К тому же маме малыш напоминал козла-мужа, который ее бросил. И если ребенок в 3 года сказал маме «ты плохая», потому что она больно его зацепила молнией, одевая, то для нее это окажется катастрофой. И она так отреагирует, что ребенок на всю жизнь запомнит: маму обижать нельзя.  Возможно, она не будет бить, орать или говорить: “Я сдам тебя в детдом”. Но у нее будет такое несчастное выражение лица, и так остекленеют глаза, что малыш испугается и точно будет знать: с мамой так поступать нельзя никогда-никогда. У детей прекрасный инстинкт самосохранения. Они четко улавливают то, что для них опасно. А мама — это человек, без которого малыш не выживет.

Но потребность убегать от мамы “аж до вон той колонки” и чувствовать себя сильным и отдельным у этого ребенка останется. И поэтому в 30 и 40 он будет убегать от одной женщины аж до вон той другой. Тайно. Или явно. Ему необходимо ощутить себя отдельным и в то же время нужным. Кем-то, кого точно будут ждать. Поэтому он научится быть неотразимым и незаменимым для женщин. И будет отыгрывать свою детскую незавершенную задачу. Иногда всю оставшуюся жизнь.

Вот так я, как и обещала, описала одну из разновидностей пикапера.

А бывает наоборот, чаще у женщин. Когда в детстве девочке недодали элементарной безопасности, заботы, во взрослом возрасте она находит себе “папика”, который ее кормит. При этом она как младенец на самом деле ничего не решает, но о ней постоянно заботятся в самых простых элементарных вещах. Покушать, нарядиться, съездить на курорт. То есть именно как о маленьком ребенке. И еще могут умиляться, как младенцем. Самой женщине кажется, что это и есть любовь. Но на самом деле это то, чего недодали ей родители. Но уж никак не зрелая любовь.

Позднее взросление

Я ни в коем случае не осуждаю никакой механизм и никакой вариант. Инфантильные люди действуют и живут так, как могут, так, как их научили в детстве.

Хоть эти люди и стали взрослыми, они не могут зачастую сами выпутаться из этого состояния “вещи”. Продолжают быть функцией для какой-то роли. Была девочка жилеткой для мамы, выслушивала жалобы на мужиков-сволочей. Она вырастет взрослой и будет точно так же вытирать слезы каждой обиженной женщине, потому что она не знает другой роли. Она не знает, чего хочет сама и как это — быть отдельным человеком. Целым отдельным полноценным, равным другим и имеющим свои собственные желания, чувства и ценности.

Поэтому вырасти насильно (тем более, по требованию извне) невозможно. И если вы чувствуете в себе некоторую инфантильность и зависимость от более взрослой фигуры, первое, что вы можете сделать — это обнаружить внутри себя в возрасте 3-5-7 лет и начать о себе заботиться так, как бы вы хотели. Так, как вы заботитесь о собственных детях.

Часто эту роль берет на себя психотерапевт. Или кто-то из близких на время становится “мамой”. Если таких людей нет, можно и самостоятельно “удочерить” или “усыновить” себя-маленького. Но главное, нужно помнить, что стать действительно (“взаправду”) более взрослым, независимым и свободным можно только через заботу о себе и решение нерешенных в детстве задач развития.

В любом случае, будьте к себе добрее. Злости, ругани, понуканий и обвинений нам обычно всем хватает. Нам не хватает добра и заботы.

Очень вам всем этого желаю.

И будьте, пожалуйста, осторожны в отношении своих партнеров. Очень часто женщина, узнав, что ее инфантильный муж был сильно обделен материнской любовью или как-то еще травмирован в детстве, пытается стать ему той мамой, которой у него не было.  Она надеется, что сможет его отогреть, он подрастет, оценит ее и полюбит. Так не бывает. Это обман. Это поддержание той игры, в которую с ним уже сыграла мама. И счастливых концов в жизни — а не в сказках — у таких историй не встречается. Так что заботиться нужно о себе и доращивать себя, а не другого.

Мама звонит: как не разбить телефон об стенку?

“Почти всегда маме надо, чтобы после нашей беседы ей стало легче. Чтобы ее страдания каким-то образом уменьшились. А я чувствую себя такой вымотанной. Скажите, это же неправильно? Вот мои друзья с удовольствием общаются со своими родителями. Что же со мной не так?” — этот монолог я слышу примерно раз в неделю. И каждый раз стараюсь объяснить, что все так. Просто… родители бывают разные.

Что ей от меня надо?

Находящиеся в здоровых отношениях со своими мамами и папами люди часто пишут статусы: «Позвони родителям, не забывай родителей. Им очень нужно наше внимание». Видимо, при этом подразумевается, что родители, почувствовав тепло в голосе сына или дочери, от внимания и заботы,  получают удовольствие и ресурс.

Но,  к сожалению,  много людей, которые просто так ресурс от тепла в голосе получить не могут.

Им может быть нужен:

— Контейнер для слива своих эмоций. Например, папа напился, мама злится, не находит себе места, не может себя ощутить, успокоиться и звонит, чтоб нажаловаться на мужа или сделать сына козлом отпущения, наехать на него. Это может выражаться в бесконечных придирках. “Ты про меня совсем забыл”. “Не приезжаешь, не помогаешь”. “Не так воспитываешь внука”. “Вон ко всем нормальным людям каждые выходные дети ездят и в огороде работают”.

Претензий озвучивается много, но помочь в такой ситуации на самом деле невозможно. Детей обычно сильно цепляет та часть, которая связана с чувством вины. Они начинают доказывать, что не могут приехать по такой-то причине. Или наезжают в ответ: “Сколько ни приезжаю, лучше не становится”. А некоторые действительно все бросают и едут. А на деле оказываются вовсе не нужны в родительском доме. Или работают там все тем же контейнером для слива негатива.

— Тот, кто установит границы. Если маме мешает то, что она не умеет сама регулировать свои границы, когда ее что-то задело, ей нужен стабильный человек, об которого она может успокоиться. У таких мам бывают совершенно невозмутимые сыновья. Но при этом они мало вкладываются  в свою жизнь и редко делают карьеру редко бывают счастливы в своем браке, если вообще женятся.  Еще один вариант почувствовать свои границы — это довести близкого человека до вспышки агрессии, истерики. И тогда вдруг мама становится спокойной и даже заботливой. Но при этом, к сожалению, выведенного из себя родственника еще и объявляет “сумасшедшим”.  “Что же ты у меня такой нервный?” “Ты такая психованная, истеричная!”

Бывают и другие причины, по которым родители звонят взрослым детям. Но от здоровых отношений между членами семьи все они далеки в той же степени, что и вышеописанные.

Что же делать?

Для начала, еще только подняв трубку, следует понимать:

  1. Сейчас мама находится в состоянии капризного ребенка, которому плохо и который от вас хочет добиться облегчения своего состояния.
  2. Вас мама назначила своим родителем.
  3. Озвучиваемые запросы про переноску картошки в подвал, скорее всего, не имеют никакого отношения к реальности.  Еще труднее, когда мама звонит и срочно просит привезти лекарство, а вы понимаете что это разводка, но отказать при этом гораздо труднее чем в случае с картошкой.
  4. На самом деле ей нужен кто-то, кто поможет ей себя отрегулировать, сбросить тревогу и перевозбуждение, обозначить границы.

Идеально в такой ситуации — просто отловить свое чувство вины и не поддаться на манипуляцию. Но как минимум, нужно не повестись на ту роль, которую предлагает мама, а остаться в позиции взрослого человека. И помогать — если помощь ей действительно требуется — как взрослый взрослому, по существу, а не выступая в роли эмоционального буфера.

Сложно? Да. Но очень важно и нужно.

Когда муж оказался… подростком. Что делать?

Часто так бывает, что растет мальчик у такой мамы, для которой он смысл жизни. И внешне это может проявляться не обязательно сверхзаботой. Может быть мама, наоборот, бизнесвумен и занята все время. Только в голове у нее все равно есть картинка, что сын в ее жизни — это главный мужчина и он уж точно вырастет хорошим, добрым и благодарным. Или крутым и будет ее защищать.

Короче, как бы ни развивался семейный сценарий, главное в этом случае, что мама не может допустить, что ее ребенок отличается от нее. Не может даже представить что у него будут другие ценности, не такие как у нее.

Сын может при этом жить отдельно, даже в другой стране. Или, может быть, он уже давно похоронил маму, но в голове у него остается запрет на свою отдельную, не такую, как у мамы, позицию. Он не прошел фазу отделения от мамы.

Может быть, он с мамой даже часто ссорится и рассказывает жене, как она его достала, а может любит маму сильнее всех. Главное, что у него не было откровенного периода отталкивания от мамы, не было этого необходимого каждому подросшему существу этапа, когда его изнутри разносит как подростка от потребности быть отдельно и при этом желания, чтобы родители были на месте и всегда были готовы помочь. И, главное, чтобы они помогали не как они считают нужным, а как он их научит. До зубовного скрежета хочется сказать: вы не так живете. Я вас научу. Только денег давайте побольше, я ж теперь взрослый и умный.

И вот вырос он в такой семье и с такой мамой, которая либо умирать начинала от попытки научить ее жизни за ее же деньги, либо сильно злилась, либо исчезала из контакта любым другим способом.

В итоге этот мужчина, конечно, находит себе жену с которой так же сложно оказаться отдельным, как и с мамой, и в какой-то момент начинает от нее отделяться, как не смог отделиться в родительской семье. И снова формы подросткового протеста могут быть разными. Он  может напиваться, тем самым доказывая “ничего ты мне не сделаешь”. Может заводить любовниц, как бы говоря жене: “Ты не так уж мне и важна. Я могу тебя обмануть. Ты не контролируешь каждый мой пук, как пыталась это делать мама”. Иногда они повторяют в открытую: “Ты ограничиваешь мою свободу. Не звони мне. Когда вернусь домой, тогда и вернусь”.

А партнера часто сильно разносит от этого двойного послания: ты в мою жизнь не лезь, не контролируй, но будь рядом все терпи и люби безусловно. Очень трудная задача и в условиях брака не выполнимая.

Делать выводы и давать советы в такой ситуации трудно.

Если вы тот человек, от которого пытаются оттолкнуться, но другой рукой крепко держат, то не пытайтесь выполнить это нереалистичное требование. Тут совершенно очевидное “стой там — иди сюда”. И вас при этом обязательно обвинят, что вы плохая жена (плохой муж). Вы контролируете, душите своей любовью. А в другие моменты недостаточно любите и слишком эгоистичны.

Лично я в такие периоды своей жизни ходила к своему психологу и, опираясь на него, возвращала себе свою отдельность. Свои собственные интересы. Возвращалась в свою жизнь.

Если вы тот человек, которому надо оттолкнуться и при этом чувствовать себя безусловно любимым и иметь гарантии, что вас точно не отвергнут, заведите себе терапевта. Только так это метание может завершиться у взрослого человека.

Я и в этой стадии была и тоже тренировалась на терапевтах в своей одновременной принадлежности и отдельности.

И еще я была и есть в роли мамы. И тоже ходила и хожу к своему терапевту, чтобы опять вернуть себе свою жизнь. Вспомнить что, кроме сына-подростка, у меня есть и другие интересы и важные части жизни. Вспомнить, что можно опираться на мужа, на того же терапевта и отделяться даже тогда, когда тебя хватают за рукав мертвой хваткой, одновременно отталкивая другой рукой. Отделяться и при этом любить и не бросать. Очень трудная задачка.

И никто ее не минует. Как минимум в одной из ролей. А они эти роли очень связаны. Пока не прошел свое собственное отделение, невозможно отпустить ни мужа, ни ребенка.