Зачем нам эмоции на самом деле? Что такое сигнальная функция эмоций? Что происходит, когда мы подавляем их? Кто виноват в «неконтролируемых» эмоциях детей? Что со всем этим фейерверком делать нам, взрослым? Чему самому важному мы должны научить наших детей, чтобы их жизнь была здоровой и счастливой по-настоящему? Смотрите видео и узнайте ответы!
Незаменимых людей не бывает. Вместе с тем, каждый из нас уникален и второго такого нет. Как увязать в голове этот парадокс? Для начала принять тот факт, что люди встречаются и расстаются, но каждая связь сама по себе — уникальный «коктейль».
Однажды Аня услышала обращенную к себе фразу: «Ты важна мне!» И у нее вдруг градом полились слезы. Девушка долго была в терапии и давным-давно разобралась, казалось, со своей «не важностью». Почему же такая реакция?
Когда она была совсем маленькой, мама говорила, что, если Аня будет плохо себя вести, заменит ее другим ребенком. Девочка усвоила, что вместо нее в любой момент можно «подставить» другого человека, а значит, она не так уж и важна.
Аня прожила с этим ощущением много лет. Во всех отношениях она бессознательно считала себя «заменяемой» — с мужчинами, с подругами, с коллегами. Свыклась и срослась с этим знанием о себе, не замечая его, а также боли, которую оно с собой несет.
Фраза «меняет женщин/мужчин как перчатки» была для Ани наполнена совершенно не тем смыслом, который ей придавали другие. Она была убеждена, что ее можно заменить, как перчатки или надоевшую игрушку. Не сознательно убеждена, конечно, это ощущение было глубоко внутри. Из-за этого у нее не складывались отношения с мужчинами — ее действительно то и дело внезапно «меняли».
Длительная терапия помогла с этим разобраться и сделала свое дело: Аня наладила личную жизнь, благополучно вышла замуж, у нее появилась любимая и любящая семья. Можно сказать, что вопрос с ее значимостью решился. Но вот фраза «Ты для нас важна!» все равно почему-то вызвала слезы.
Аня поделилась этим открытием в группе поддержки моего курса женской сексуальности. Собственно, эти слова она и услышала там. У меня есть упражнение, в одной из частей которого нужно представить, как эту фразу говорят все другие женщины, бывшие в роду. Это ресурсное действие, направленное на то, чтобы почувствовать свою значимость и поддержку родительниц и прародительниц. Вот на Аню и нахлынули чувства.
Это казалось ей загадкой, которую она никак не могла разгадать. Психотерапия, чтение книг и статьи про уникальность каждого человека говорили одно, а по ощущениям и по логике было совершенно другое.
Ну да, мы можем встречаться с разными мужчинами, менять их, как и они могут менять нас на других. И в самой психотерапии, в общем, поддерживают идею, что нет никаких «половинок» в любви и сексе, люди могут совпадать с огромным количеством других людей.
Эта мысль, ресурсная для одних, для Ани, в контексте ее истории, была, наоборот, грустной и подтверждающей неценность и неважность любого человека и ее самой.
Она встретила своего мужчину, который менять ее ни на кого не собирался, все было хорошо. Но чувствовалась какая-то нестыковка. Ведь если бы она встретила другого, тоже прекрасного мужчину, то была бы с ним, а не с мужем, и так же любила бы. И ее прекрасный и любимый муж мог встретить другую женщину, и они отлично бы жили с той женщиной.
Да что там мужчины! Если бы ее родители встретились с другими людьми, то родили, растили и любили бы других детей.
Получается, что нас любят и ценят только потому, что мы родились и встретились? Нет!
А если бы родились и встретились другие, все было бы так же, и то, что есть мы — со своими особенностями, мыслями, чувствами — ничего не значит?
У Ани с детства была мечта стать знаменитой, лучшей в чем-то. Не то чтобы идея фикс, но периодически она думала: «А что было бы, если…» Эти мысли не оставили ее и после того, как жизнь наладилась и появилась семья — реже, но они все же приходили. Как голубая мечта, которой не обязательно сбываться, но хорошо, что она есть.
Аня поняла, что и эти мысли тоже оттуда, из представлений о собственной неуникальности. Ведь звезды точно заметны и важны! И когда она осознала это, идея стать знаменитой перестала казаться ей привлекательной.
Двигаясь в своих размышлениях, Аня разгадала загадку, а точнее, увидела ошибку в своем мировоззрении. Да, мы меняем партнеров, и партнеры меняют нас. И связь с каждым может быть одинаково сильной и запоминающейся, но все же отличаться по цветам, оттенкам, нюансам. Ни с кем другим именно такого «коктейля» быть не может.
Так же и у партнеров история с нами уникальна. Так же и мама, которая, конечно, не могла заменить живого ребенка, но вполне могла родить не Аню, если бы встретила другого мужчину, получила бы совершенно иные отношения с другим ребенком. С не менее прекрасным, чем Аня, но другим.
Множество женщин и мужчин в свое время встретились, родили детей. Те в свою очередь тоже встречались, любили и рожали, продуцировали определенную генетику, черты характера и ресурсы. Теперь все это соединилось в нас. Да, могло бы соединиться в ком-то другом, но этот другой все равно никогда не стал бы таким, как мы. И отношения родителей, друзей, партнеров с ним были бы совершенно другими.
В этом есть, по-моему, главная идея нашей ценности. Несмотря на то, что отношения действительно можно выстроить с большим количеством разных людей, мы, сами по себе, все равно неповторимы. Таких отношений, как с нами, ни с кем другим ни у кого не может быть.
Принимать уникальность свою и других людей, ценить себя и отношения учимся на курсе «Отношения: формула близости».
Некоторым женщинам крайне трудно открыться партнеру — останавливает буквально животный страх. Часто это происходит в результате пережитой сексуальной и психологической травмы, связанной с насилием. Но вполне возможно, что такой травмы в жизни женщины не было, а поведение и чувства — следствие травм мам, бабушек и даже прабабушек. Если кто-то из них когда-то подвергся насилию, страх передается следующим поколениям.
Во-первых, нам передаются убеждения наших матерей. Если мама считает, что «мужчинам только одно и нужно, а после секса они теряют интерес», мы тоже так считаем, пока не отделим мамино от своего. Безусловно, ее убеждение на чем-то основано: на собственной травме, если какой-то мужчина воспользовался ей, а потом сразу оставил, или на тех понятиях приличия, которые были характерны для ее времени. Так или иначе, она передает это дочери словами, оговорками, знаками, зажимами, через метасообщение и девочка начинает верить.
Во-вторых, нам передаются травмы, которые перенес кто-то из предков. Чаще всего о них даже не говорят. Если у бабушки или прабабушки есть дикий страх и боль, связанные с пережитым насилием, эмоции, которые она не прожила, не отгоревала, это обязательно отражается в теле.
Все наши эмоции и чувства отражаются в теле. Когда они про страшное и больное, мы их будто «замораживаем». Это чревато телесными блоками и напряжениями, потому что такова естественная реакция организма. Бабушкины зажимы считывались вашей мамой, вы считываете мамины. Ведь дети учатся, перенимая поведение родителей. Так телесная память о травме передается из поколения в поколение.
На своих вебинарах в качестве примера я рассказываю историю про женщину, которую когда-то очень испугала собака. Головой она давно поняла, что не все собаки опасны, но страх на уровне тела остался. Вот идет она с маленькой дочкой, а навстречу бежит пес. Женщина говорит дочке: «Не бойся, это хорошая собака, она не укусит!» А сама сжимается, все ее тело сообщает о страхе. Дочь усваивает эмоцию мамы, слова пролетают мимо и она также начинает бояться собак.
То же и с серьезными травмами — мы чувствуем их отголоски.
Чтобы это преодолеть, нужно начать отделять свое от чужого — убеждения мамы и бабушки от своих. Чьим голосом в голове звучит то или иное сообщение?
Если после долгих разбирательств не понятны причины зажимов и реакций, нужно тренироваться получать другой опыт. Необязательно знать причины страха, чтобы от него избавиться. Главное — осознавать, что сейчас, в данный момент, нам ничего не угрожает. Обнаруживать ресурсы, которые поддержат в такой ситуации.
Самостоятельно справиться с такими страхами сложно. Ведь перепрошить нейронные связи в голове, позволить себе испытать новый чувственный опыт, завершить гештальты действительно нелегко.
Разбираемся с травмами, учимся открываться и доверять партнеру ради нашего же удовольствия и наслаждения на моем курсе по женской сексуальности.
У кого власть во время орального секса? Кто кем владеет во время соития?
Эта власть не про унижение через подчинение. Эта власть — игра. А играть нужно с удовольствием, можно даже иногда меняться ролями.
Когда власти становится слишком много — что такое объективация? Откуда она берется?
Отзывается ли вам эта тема? Остались вопросы? Напишите, пожалуйста, в комментариях ниже.
Что такое панические атаки? На эмоциональном уровне это очень сильный страх, когда человек испытывает желание сжаться в комок, стать незаметным и сказать миру: «Меня нет! Не трогайте меня!».
Анастасия старалась быть успешной и всегда собранной. Мама двух дочек и отличный специалист, она просто не могла себе позволить расслабиться. Женщина была в разводе уже год, отец девочек никак в их жизни не участвовал и не помогал. Она справлялась с их воспитанием и содержанием сама.
Две недели назад в компании начался непривычный аврал. Переработки, недосып – Анастасия практически перестала видеть дочерей и чувствовала себя виноватой. И тут еще один удар – внезапно заболела младшая. Девочка подхватила грипп, и он протекал так тяжело, что в какой-то момент пришлось вызывать скорую. А на следующий день уже с самой Настей случилось то, что ее по-настоящему испугало.
Она знала, что ей придется задержаться на работе, и попросила свою подругу побыть с дочками. И вот она сидела за горой отчетов и не может доделать все, что планировала. Мешают волнения за свою больную малышку, и Насте кажется, что она в этих документах просто тонет, захлебывается.
Вдруг перед ней стали рисоваться жуткие картины. Что она допускает какую-то страшную ошибку, и ее увольняют. Что больной дочке становится очень плохо, она зовет маму, а мамы рядом нет. И еще, и еще. Дикий страх ее буквально опутал – он казался невыносимым. Перед глазами все поплыло, очень сильно забилось сердце, закружилась голова и заболел затылок. В каком-то беспамятстве женщина встала из-за стола и попыталась пойти. Но ноги подкашивались – ей не хватало опоры, и она схватилась за что-то движущееся прямо на нее… Это была коллега, которая, по счастью, тоже задержалась и зашла к Насте о чем-то спросить. Увидев состояние женщины, сотрудница поддержала вцепившуюся в нее Настю, чтобы та не упала, посадила ее на стул и стала говорить что-то успокаивающее. Настя прижалась к ней как ребенок, и минут через десять приступ прошел. Это была паническая атака.
С Анастасией не впервые такое случалось. За последний год, после развода, она испытывала эти приступы раз тридцать. Приступы начинались с сильной тревоги по какому-то поводу, ей казалось, что она с чем-то не справляется, потом тревога превращалась в настоящий ужас, начинало колотиться сердце и кружиться голова… Настя наблюдалась у врача, пила успокоительные, но избавиться от панических атак насовсем не могла. Однако до такой сильной и по-настоящему уже опасной степени приступа, который произошел в этот раз на работе, раньше не доходило.
На эмоциональном уровне это очень сильный страх, когда человек испытывает желание сжаться в комок, стать незаметным и сказать миру: «Меня нет! Не трогайте меня!». Он как беспомощный ребенок, который столкнулся с чем-то жутким и не может себя защитить. Пытается спрятаться, убежать. И в то же время отчаянно ищет «маму», которая успокоит и «возьмет на ручки». Именно поэтому Настя и вцепилась в коллегу – ей срочно нужен был кто-то в роли мамы. Хорошо, что коллега не растерялась.
На физиологическом уровне у человека во время атаки усиливается сердцебиение и резко повышается давление, что, в свою очередь, вызывает болезненные ощущения в голове или шее, а также отсутствие опоры. По уровню стресса в части случаев это можно сравнить с ситуацией, когда находишься в эпицентре какой-то катастрофы.
В напряжении и страхе человек может жить очень долго, не всегда до конца понимая, какую нагрузку испытывает. Он как будто все время замерший.
И при каждом новом стрессе в нем сжимается новая пружина – особенно если он не успевает восстанавливаться и отдыхать.
Так и было у Насти. И на весь этот перегруз и фоновую тревогу накладывалась еще и необходимость «держать марку». Не показывать виду, что она в напряжении, что устала и боится. Из-за этого Настя была не очень живой, но изображала активность. Ведь дочки должны получать от нее достаточно внимания. Нужно еще заботиться о родителях, потому что в стране кризис, и компании, где она трудилась, нужно опережать конкурентов, а значит она, Настя, не должна снижать свою планку. Она даже не думала о том, чтобы отдохнуть и отдышаться – до отпуска полгода, куда там.
Моя работа с Настей достаточно быстро показала, в какие именно моменты у нее появлялись симптомы панических атак. Дело было не только в очень сильном напряжении и фоновой тревоге, которая передалась ей от ее мамы и к которой она, казалось, с детства привыкла. Атаки провоцировали определенные ситуации. Оказывается, Анастасии было очень тяжело отказывать людям. Если ее о чем-то просили, даже в том случае, когда она и так была на пределе, она практически всегда говорила «Да!». И в результате отказывала сама себе. В спокойной комфортной жизни и необходимом отдыхе.
С паническими атаками работаем на курсе по психосоматике и саморегуляции.
И неслучайно отказывать было трудно именно руководительнице. На отношения с начальниками мы часто бессознательно проецируем отношения со своими родителями. К ее постоянной фоновой тревоге о том, что расслабляться нельзя, а то уволят, оштрафуют или еще какой-то ужас случится, примешивалось еще и бессознательное опасение, что ее «разлюбит мама». Почему?
Когда Настя была маленькой девочкой, ее родители тоже были не взрослыми. Не по возрасту, а с точки зрения зрелости. Родители совершенно не умели обращаться со своими сильными эмоциями и «сливали» их на самого беззащитного члена семьи – Настю.
У папы неприятности на работе, он приходит домой расстроенный и ругается, что Настя разбросала игрушки. Мама злится за что-то на папу, а достается опять дочке – испачкала одежду на прогулке, что-то не доела или просто «плохо себя вела». Настя иногда кричала в ответ на подобные обвинения и топала ногой, и тогда мама наказывала ее еще сильнее – становилась холодной и переставала ее замечать. В такие моменты Насте казалось, что мама, самый близкий человек, переставала ее любить. И теперь она, маленькая девочка, никому не нужна, и ее охватывал ужас. Именно этот ужас она запомнила и «понесла» с собой во взрослую жизнь.
Когда границы в семье настолько размыты, дети растут с неясными правилами, как на вулкане.
Возбуждение, страх, злость, тревога хаотично «гуляют» от одного члена семьи к другому, как будто они перебрасываются горячей картошкой у костра. И «огребает» всегда самый маленький.
Уже во взрослом возрасте, когда человек испытывает приступ, он чувствует себя как очень напуганный ребенок. Как подсказывает мой опыт работы психологом, этому ребенку обычно от 4 до 7 лет. Впрочем, страх может запомниться и из другого возраста – в зависимости от того, когда была конкретная травма.
У Насти в результате терапии все постепенно стало налаживаться. Она научилась говорить нет даже самым важным и «страшным» людям, включая руководительницу, а также ловить в себе симптомы панических атак заблаговременно и не давать приступу случиться.
Она начала слушать свое тело и старалась расшифровывать его сигналы. Конечно, не сразу у нее все наладилось, но постепенно становилось легче и легче.
Учимся ощущать и обозначать свои границы на курсе по психосоматике и саморегуляции.
Спасибо за ваше внимание! Мне будет приятно, если поделитесь статьей с теми, кому это может быть важно!
Когда нас что-то не устраивает в отношениях, необходимо спокойно об этом говорить партнёру. Однако, важно не только говорить «я бы хотела, чтобы ты этого не делал», а формулировать, а что же вы хотели вместо этого. Как говорить о сексе? Почему это важно?
Отзывается ли вам эта тема? Остались вопросы? Напишите, пожалуйста, в комментариях ниже.

«Женщина не должна быть развратной», «Секс — это грязь» — такие и прочие установки на подсознательном уровне отнимают у многих женщин способность наслаждаться сексуальной жизнью.
Чьим голосом звучат ваши установки? Мамы? Бабушки? Давайте разбираться.
Отзывается ли вам эта тема? Остались вопросы? Напишите, пожалуйста, в комментариях ниже.

В отношениях очень важен баланс того, что в них вносит каждый участник. Если он нарушается, мы становимся вынуждены что-то в себе подавлять или, наоборот, слишком истощаемся. Часто из-за этого чувствуем себя несчастными. А если отношения любовные, такое нарушение неизбежно сказывается на сексе.
Так и произошло с моей клиенткой и героиней этой истории Ириной (имя изменено). Она очень любила своего мужа, он носил ее на руках – и в буквальном, и в метафорическом смысле. Он делал все, что она хочет, а иногда даже больше, как будто предугадывал ее желания. Но что-то было не так – долгие годы Ира пыталась понять, что именно.
Это «не так» отражалось и на их сексуальных отношениях: несмотря на то, что муж был очень ласков и старался доставить жене максимум удовольствия, спальня становилась для Ирины все более печальным местом. Она себя ругала, считала неблагодарной.
В какой-то момент Ира начала понимать.
В ее отношениях с мужем был жестко нарушен баланс «давать-брать».
Муж только давал, но игнорировал все, что пыталась дать ему жена. Сочувствие, готовность утешить в неудачах или поучаствовать в «разруливании» сложных дел, какие-то материальные вещи. Также и в сексе – как бы Ирина ни старалась сама доставить мужу удовольствие, – он мягко эти попытки пресекал и делал все сам. А потребность отдавать у нее была, и сильная. С каждым разом из-за отсутствия реакции мужа ей становилось все хуже и хуже.
Когда Ира пришла ко мне на терапию и стала, по ее словам, прорабатывать детские травмы, собирать себя по кусочкам, она осознала, что похожая история у нее была и с мамой.
Мама развелась с мужем, когда Ира была совсем маленькой. Сама обеспечивала семью и «ставила на ноги» дочь. Конечно, она очень уставала. Достаток у них был скромным, после работы и подработок сил на Иру оставалось мало. Но важно же, что дочь была накормлена, одета, ходила в какие-то кружки – в общем, «все, как у людей».
Когда у Иры появлялась возможность маме по-настоящему помочь, она включалась и выкладывалась по-полной. Например, Ира узнала про врача, как раз такого, который был нужен маме. Отыскала самого лучшего, надежного и профессионального. Или, когда у мамы были сложности с документами, Ира нашла хорошего эксперта, который мог сказать, как лучше поступить. Но мама предпочитала обходиться без помощи дочери.
Она или просто игнорировала ее попытки, или сомневалась в этих способах:
– Ну, мало ли, вдруг это обманщик, мы же не знаем… Я разберусь, Ир!
Так происходило и в мелочах: Ира предлагала что-то полезной, а мама отмахивалась. Но потом часто делала то же самое по совету своей подруги. Все это Ира вспоминала во время наших сеансов.
Вспоминала, как радовалась, что может помочь маме, особенно если помощь была серьезной, и как огорчалась, когда мама эту помощь не принимала.
Сделать что-то для мамы было хоть какой-то платой за то, что мама сделала для нее. Но возможности оплатить мама Ире не давала. Годами.
В отношениях у каждого участника есть потребность как брать, так и отдавать. Когда вклад человека игнорируют и не принимают, то как будто не доверяют ему, не признают его важность.
Если это отношения между матерью и дочерью, то дочь навсегда остается в позиции несмышленого ребенка, от которого не приходится ждать ничего толкового.
Дочь и сама чувствует себя так. Конечно, это мешает ей в других сферах. Она себе не доверяет, постоянно сверяет свои решения с другими людьми, опирается на мнение извне, вместо себя самой. В этой ситуации тому, кто не берет, очень удобно быть в роли всегда жертвующего и правого.
Когда Ира пыталась отстоять свои права в конфликтах с мамой, разговор часто сводился к одному и тому же: мама из сил выбивается, чтобы обеспечить дочери достойную жизнь, а та еще чем-то недовольна. Ира росла с большой виной, чувством обязанности маме и сложностями с опорой на себя.
Когда в жизни уже взрослой Иры появился мужчина, который готов был баловать ее, делать все, что ей нужно, и ни в чем ее при этом не винить, даже подспудно, конечно, Ира согласилась сразу выйти за него замуж. Какое-то время их семейная жизнь была прекрасной. Но потом обоим стало очень не так.
У мужа была своя история. В свое время он так и не смог добиться любви и признания от собственного отца, и тогда просто «отключил» в себе опцию «нуждаться». Этим он как будто доказывал себе свою ценность и целостность. Любая попытка взять что-то, даже нужное, у другого, даже самого близкого, выбивала у него из-под ног почву. Вот он и жил, как умел.
Но был ли он счастлив?
Когда человек постоянно отдает и отдает, он истощает свои ресурсы. У него не остается сил радоваться жизни. Ведь на это тоже нужен ресурс!
Ира чувствовала себя в такой же безнадеге, как во время жизни с мамой. В отношениях и с мужем, и с мамой ей приходилось вытеснять свою потребность отдавать, а вытеснение какого-то одного чувства всегда ведет к угасанию и всех остальных. И, в конце концов, Ире стало откровенно плохо, она оказалась практически в депрессии.
В один непрекрасный момент они решили развестись. Жить вместе стало невыносимо, несмотря на то, что друг друга по-прежнему любили.
Ира во время и после развода посещала терапевта. Это помогло ей пережить непростой период. Через несколько месяцев у нее даже появился любовник, причем, в сексе новый мужчина полностью ее удовлетворял. Этот человек умел брать от женщины все, что она дает, очень хорошо.
Секс был потрясающим! Ира наконец-то, впервые, чувствовала, что ее как будто бы «выпивают до последней капли». Именно в этом она нуждалась долгие годы. И давать достаточно в ответ этот человек тоже умел. Несмотря на то, что отношения Ирины с этим мужчиной были только и исключительно про секс, она почувствовала себя гораздо лучше. Перестала ощущать себя нуждающимся ребенком. Почувствовала себя взрослой женщиной, сильной и наполненной.
Но и эта радость длилась недолго. Благодаря новым отношениям Ира почувствовала в себе силы и вышла из депрессии. Свою лепту внесли и встречи с психологом, и участие в моем онлайн-курсе по оргазмам. Жизнь заиграла для Иры новыми красками. Но… она продолжала любить мужа.
Однажды, вернувшись домой от любовника, она горько расплакалась, понимая, что все, что дарит новому мужчине в сексе, на самом деле хочет подарить бывшему супругу.
История Ирины — не печальная. В каком-то смысле она похожа на чудо. В жизни порой происходят вещи, гораздо более захватывающие, чем то, что можно было бы придумать.
Однажды, после очередного вебинара по оргазмам, она решила прояснить отношения с бывшим мужем. Он по ней тоже очень скучал. Бывшие супруги встретились и начали разговаривать. После этого разговор продолжился в сети. Потом опять встреча. В таком режиме общение продолжалось несколько суток, с перерывами на сон и работу.
Они по-новому обсуждали все сложности, возникавшие во время их семейной жизни,просили друг у друга прощения. Прояснили ситуацию с балансом «брать-давать». Каждый признал, в чем был не прав. И в результате снова решили сойтись!
Вот такой историей поделилась Ира на курсе. Я очень за нее рада. Я верю, что осознанное отношение к своей жизни рано или поздно дает свои плоды и делает нас счастливее. Пусть даже таким причудливым путем, – благодаря сексу с любовником, – можно вернуться к счастью с бывшим мужем.
Для этого и нужна психотерапия. Мы получаем большой ресурс, уходит напряжение, копившееся годами, иллюзии уступают место эмоциям. Мы даем себе право жить и чувствовать, быть честным с сами собой.
Сейчас Ира чувствует себя так хорошо, как не чувствовала до этого никогда. С мужем они планируют новую свадьбу – скромную, только для друзей и самых близких. Мама Иры тоже придет. Когда-нибудь Ира, возможно, попытается проговорить ситуацию с балансом и с ней. А пока будет наслаждаться жизнью с заново обретенным мужем.
Все истории приводится с согласия участниц, имена и детали изменены.
Учимся получать больше наслаждения в сексе, разбираемся с «голосами в голове» на онлайн-курсе по оргазмам.
А как вы ощущаете баланс «брать-давать» в ваших отношениях с близкими? Легко ли принимаете, что дают вам? С какими чувствами возвращаете это?